ВОЙТИ:
логин:  
пароль:    
  [регистрация]
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  

23.06.2017 | 21:41
«МАКДОНАЛДС» ОТКРЫЛ НОВУЮ ГЛАВУ

В ИСТОРИИ ФУТБОЛА - БЕЗ ГРАНИЦ И БАРЬЕРОВ
«МАКДОНАЛДС» ОТКРЫЛ НОВУЮ ГЛАВУ В ИСТОРИИ ФУТБОЛА - БЕЗ ГРАНИЦ И БАРЬЕРОВ

11



23.06.2017 | 17:23
В аниматоры пойду, пусть меня научат!
В аниматоры пойду, пусть меня научат!
10

23.06.2017 | 17:22
Аэропорт «Казань» обслужил 1 000 000 пассажиров
С начала года Международный аэропорт «Казань» обслужил 1 000 000 пассажиров. Предыдущий показатель прошлого года был улучшен на 2 месяца...
1

23.06.2017 | 11:37
ПАМЯТИ ГАБДЕЛЬФАРТА ШАРАФЕЕВА
ПАМЯТИ ГАБДЕЛЬФАРТА ШАРАФЕЕВА
9

23.06.2017 | 11:34
Компания «Сувар Девелопмент» приступила к подготовительным работам по строительству домов третей очереди жилого комплекса «Залесный Сити»
Два 25-этажных дома, рассчитанных на 1200 человек будут возведены в 2019 году...
2

22.06.2017 | 10:11
Школьники рисуют – аниматоры оживляют
Школьники рисуют – аниматоры оживляют
14

21.06.2017 | 14:54
Солисты ТАГТОиБ им.Джалиля заняли весь пьедестал почета Международного конкурса артистов балета в Москве
Солисты ТАГТОиБ им.Джалиля заняли весь пьедестал почета Международного конкурса артистов балета в Москве
7

21.06.2017 | 9:29
Завершились гастроли балетной труппы во Франции
Завершились гастроли балетной труппы во Франции
8

20.06.2017 | 17:20
В Казани начался фестиваль восстановления исторических домов
19 июня начались работы на «Том Сойер Фесте». На первом этапе активисты очищают фасад дома №42 по ул. Волкова. Профессиональные кузнецы обследуют металлические элементы дома, чтобы начать восстановлен...
8

20.06.2017 | 17:18
Качаловский театр - продолжаются гастроли в Кирове
Качаловский театр - продолжаются гастроли в Кирове
16

20.06.2017 | 10:45
Ученые КФУ работают над созданием трехтомника, посвященного формированию Татарской АССР
Трехтомник академического издания, посвященного событиям, предшествовавшим созданию Татарской АССР, будет издан поэтапно в ближайшие четыре года в преддверии празднования 100-летия образования ТАССР....
7

19.06.2017 | 9:53
В КФУ откроется целый ряд новых профилей подготовки в области исторических наук
Значимые изменения в образовательном процессе Высшей школы исторических наук и всемирного культурного наследия КФУ произойдут в ближайшие два года....
22

19.06.2017 | 9:50
На XIII Казанском кинофестивале появится секция «Россия — исламский мир»
На XIII Казанском кинофестивале появится секция «Россия — исламский мир»
7

16.06.2017 | 20:58
В Администрации Кировского и Московского районов пройдет торжественное награждение учителей Кировского и Московского районов
19 июня в 11.00 в Администрации Кировского и Московского районов пройдет торжественное награждение представителей сферы образования районов. За значительные успехи в организации и совершенствовании уч...
18


ВСЕ НОВОСТИ »


Последний солдат (История ненаписанного романа)

Много раз пытался вспомнить, когда, собственно, «я» стал я, то есть осознал себя. Родился летом 42-го, когда война полыхала вовсю, впервые осознал себя в 45-м, как раз на День Победы, когда бабушка силком впихивала в меня яйца и привычно приговаривала: «За маму! За папу! За победу! Если и этот кусочек съешь, возьмем тебя на салют!» Мама-папа - это понятно даже не осознающему себя мальцу, а вот понятия «победа» и «салют» пришли позже, хотя озвучены были именно 9 мая 1945 года. Осознание себя началось с пожизненной обиды: это треклятое яйцо я, давясь, доел, а на салют Победы меня все равно не взяли, потому что, как и следовало ожидать, заснул...

Уже в последующей жизни взрослым умом я пытался отыскать в себе проблески осмысленного сознания в тот несознательный период, повседневная тревожность взрослого мира, обусловленная перипетиями войны, должна же была как-то воздействовать на меня? Нет, ничего не просматривалось, не вспоминалось, сплошная черная дыра беспамятства периода взросления ребенка, заполненная сплошной физиологией. Даже великий проявитель темного - сон в последующей жизни ничего не высветил на эту тему. Во взрослом подсознании так и осталось недоумение, даже некая обида на себя: неужели до трех лет я так и не проклюнулся во внешний мир сознания, когда он испытывал самые драматические мгновения своей истории?

***

Любой пацан послевоенных лет как незабываемый праздник жизни вспоминает свои визиты в кинотеатр «на протырку». Пробирались под шинелью военных или перелезали через забор летнего кинотеатра, а если не выгорал ни один из этих способов, то не оставалось ничего другого, как залезать на тополя вдоль забора и висеть в позе австралийского медвежонка коалы, что, естественно, было делом трудным и изнурительным.

Экзотический мир «Тарзана», «Багдадского вора», «Дикой Бары» и других приключенческих фильмов владели нашим воображением, но они были «не нашими», потому что мы были первым и, надеюсь, последним поколением с врожденным разделением мира на наших и не наших. Нашими были фильмы о войне - «Небесный тихоход», «Три танкиста», «Подвиг разведчика», «В шесть часов вечера после войны», «Бессмертный гарнизон». Все безбилетники кучковались в районе первого ряда, прямо на земляном полу. Причем, в отличие от сидящих, мы могли возлежать в течение фильма, пока шли занудные диалоги. Некоторые из нас умудрялись поспать и просыпались от автоматной трескотни или пулеметной очереди, как от звонка будильника. В финале «Бессмертного гарнизона» мы все вскакивали на ноги и как оглашенные начинали орать «Ура!», вскинув сжатые кулаки. Смотрели не на полотно экрана, а в зал, призывая взрослых присоединиться к нашему восторгу. Неподдельный мальчишеский пыл оказывался заразительным и для взрослых, благо в зале находилось достаточно военных, прошедших войну. Почему-то из всех фильмов именно финал «Бессмертный гарнизон», когда звезда тех лет Николай Крючков со товарищи шли в последний бой, оказывал сильное эмоциональное воздействие на подростков и взрослых. Иногда, если в зале присутствовал военный чин в звании не ниже майора, весь зал вставал на ноги и начинал аплодировать.

22 июня - самый продолжительный световой день года, когда спать совсем не хочется. Биологическая память детства, отягощенная тревожностью войны, вообще раз в год отменяет сон без всяких последствий для здоровья. И это стало привычкой - не спится и все. Полезная, между прочим, привычка, провести ночь в бодрствующем уединении, в размышлениях о жизни и смерти, о личных и общих проблемах бытия, о прошедшем времени. А в нашей стране обязательно накануне по телевизору что-нибудь покажут про войну - давняя традиция…

Обычные школьники-старшеклассники, занимающиеся благоглупостями, свойственными их возрасту, ссорятся-мирятся, мечтают о будущем, за полчаса влюбляются, разочаровываются, бессмысленно транжирят время, купаясь в море, с удовольствием предаются сладкому ничегонеделанию... Но откуда на экране подспудная, щемящая тревожность, превращающая рядовые будни детства в сказочный праздник жизни? «А завтра была война» - не знаю, из этого фильма ли я пересказал сюжет, но именно он запал мне в душу больше других из виденных за последние годы.

Войн в наше мирное время хватает с избытком - Корея, Вьетнам, Суэц, Афганистан, Индия с Пакистаном, Ирак с Кувейтом, Чечня, Югославия, Ливия, Сирия... Мобильность и прогресс видеотехники привели к тому, что на экране, как никогда прежде, во всех ужасающих подробностях препарируют анатомию и физиологию войны. Поскольку мы перекормлены сценами человеческой бойни, они действуют все меньше и меньше. Когда начинаются кадры очередной военной хроники, почему-то перед глазами всплывают лица выпускников 1941 года, еще не подозревавших, что их ждет впереди. Отрицание войны через красоту жизни, ее торжество оказывается более сильным. Война - всего лишь безжалостная и массовая уценка жизни, заканчивающаяся полным ее отрицанием...

Сны - сады судьбы, по которым мы гуляем постоянно. Я давно не вижу снов, тем не менее иногда, проснувшись, удивленно застываю в оцепенении: снова ходил по длинным улицам детства, уходящим за горизонт, где небо смыкается не с землей, но с прожитыми годами.  Все родившиеся за год-два до начала войны, во время войны и после - дети войны, и все они носят родовую метку тревожности, окропленной ее слезами, горем и радостями.

***

В 60-е годы прошлого века любой студент истфилфака университета тайно или явно графоманил. Либо стихи кропал, либо рассказиками пробавлялся. Наиболее решительные вообще сразу замахивались на повесть или роман. «О чем нетленка-то?» - то есть сюжет будущей повести или романа. Здесь все было банально и скучно. Либо любовные страдания молодого Вертера, либо производственный конфликт между положительным и «очень хорошим», либо псевдофантастика в духе братьев Стругацких... «Нет, мы пойдем другим путем!» - сказал я сам себе. Кто бы сомневался, что это будет сюжет о войне. Тем более на 60-е годы как раз пришелся расцвет эпохи «лейтенантской прозы» в литературе. Точнее, что-то вроде судьбы солдата в послевоенное время. Благо, фронтовиков еще хватало, их можно было встретить на каждом шагу. А уж в поликлиниках - сплошь. Безруких, безногих, искореженных и искромсанных в мясорубке войны, когда убийство было поставлено на промышленную основу...

«Когда б вы знали, из какого сора / Растут стихи, не ведая стыда» - точное объяснение «эврики» любого сюжета, идеи, замысла. Однажды в глазной поликлинике, куда пришел навестить своего друга, студента мединститута, услышал фразу уборщицы, шуровавшей шваброй: «Ну не дурак ли, а? Врач, чтобы утешить его, ляпнул по глупости в 1946 году: «Не отчаивайтесь, наука ведь не стоит на месте, глядишь, через год-другой что-нибудь придумают, и вам вернут зрение...» И вот он уже больше двадцати лет каждый первый понедельник месяца приходит в поликлинику и пытает бедного врача: «Наука ничего еще не придумала, чтобы вернуть мне зрение?».

Хорошие идеи-сюжеты с неба не падают, они приходят к тем, кто их ищет. Произошло короткое замыкание: «Вот он - вожделенный сюжет «нетленки» на все времена! Повесть-роман о надежде, которая умирает последней. Стало быть, этот сюжет должен называться «Я начинаю видеть свет». Это случится на смертном одре старого солдата, когда на последнем вздохе к нему на мгновение вернется зрение и он удивленно скажет: «Я вижу свет...» Это будет последнее видение живого человека и последние его слова... Пример человеческой стойкости для здоровых людей, которые обычно не ценят то, чем владеют.

Были будний день и будний час в самой обыкновенной поликлинике, случайно оброненные слова недовольной уборщицы в адрес слепого человека: «Ходют тут всякие в грязных ботинках по чисто вымытому полу!», а меня бросило в эмоциональный жар. Я наконец-то нашел то, что искал несколько лет. Так и не увидев ординатора-офтальмолога Женю Егорова, трогательно заботившегося о творческой судьбе пока студента, но в будущем «обязательно Чехова», терпеливо отвечавшего на все его наивные и дурацкие вопросы, стремглав выскочил из поликлиники и часа три возбужденно бродил по городу, лепя и выстраивая сюжет, создавая его биографию в прошлом и пытаясь заглянуть в его будущее: каким оно будет и чем все закончится? Пока на меня не наткнулся знакомый с испуганными глазами: «Что с тобой? Что случилось?» - «Разглаживаю и сочиняю один сюжет, а что?» - «Со стороны ты напоминаешь больного человека, размахиваешь руками, шевелишь губами и слишком возбужден, будто с кем-то бодаешься...»

Сюжеты поселяются в авторов, как неизлечимые болезни, их уже никак не выгнать и не стереть ничем. Они так и будут идти по жизни с ним, впитывая его радости и горести. И, соответственно, развиваясь, меняясь, как и сама жизнь. Насыщаясь изломами и драмами времени.

«Я вижу свет» лепился-строился таким образом. 16-летний подросток, не по годам физически развитый и рослый, обманув военкомат, попадает в действующую армию. Проходит ускоренные курсы подготовки танкистов за пару месяцев и отправляется на фронт, где-то уже в Польше или Венгрии. И в первом же бою его танк подбивают прямым попаданием снаряда, получает повреждение глазного нерва. А во время операции в госпитале хирург неосторожным движением скальпеля вообще лишает его зрения. Сколько раз я писал и переписывал этот эпизод в палатке хирурга, но киновариант всегда выглядел более эффектным и убедительным: экран неожиданно гаснет полностью, в зале тоже темно и закадровый голос хирурга под звон падающего скальпеля произносит в таких случаях исконно русское: «зараза... бля...во какое!»

Война для рядового Иванова закончилась навсегда. Начинаются будни слепого, привыкание к новым обстоятельствам и условиям, когда, чтобы жить, надо иметь больше мужества и воли, чем умереть. И когда он возвращается в свой город, при оформлении инвалидных бумажек молоденький офтальмолог, дабы утешить солдатика и произнес роковые слова: «Вы знаете, наука ведь на месте не стоит... Глядишь, что-нибудь да придумают и вполне может быть, что вам вернут зрение...» И эта вера в сказочную науку завтрашнего дня становится путеводной звездой бывшего танкиста Иванова Ивана Ивановича. Кстати, я вернулся в глазную поликлинику еще раз только для того, чтобы узнать его фамилию, и обомлел, когда услышал: «Иванов ему фамилия...»

Разумеется, на пару сотен страниц все время держать в центре внимания одного героя, бывшего танкиста Иванова, ставшего слепым, неправильно и неинтересно, надо вводить в ткань повествования и других героев. В итоге молоденький врач-офтальмолог, прообразом которого стал мой студенческий друг Женька Егоров, становится вторым важным героем будущего романа, которого я нарек его реальным именем и фамилией, правда, Иванов обращался к нему как к «дохтору Ягорову». Вот эти ежемесячные визиты слепого танкиста Иванова, побуждают его к началу исследовательской работы и приобщают к серьезной науке. Вскоре он становится кандидатом наук, но никакого чудодейственного открытия не произошло. Если на то пошло, то при любом раскладе к Ване Иванову зрение уже не могло вернуться, но у нас ведь речь не столько об этом, сколько о вере и надежде человека, смысле жизни, когда никакого смысла в повседневности у инвалида нет. Но раз сложилась такая игра «врач-пациент», он же должен ему каждый раз что-то аргументированно отвечать?

К тому же Женька был интересный парень, мы с ним познакомились случайно, и привычные сокурсники по университету отошли на задний план. Он так трогательно пичкал меня всякими медицинскими премудростями и знаниями, что я возмутился: «Да на хрена мне все это нужно?» На это он так спокойно отвечал: «Ну как же, старик, Чехов был врачом, следовательно хороший писатель без медицинских знаний и всяких болячек человека невозможен». И не поспоришь ведь с таким «знатоком» писательского ремесла! А еще он меня однажды поразил, когда сидели у него на квартире в Соцгороде и рассказывал, как «шикарно провел отпуск». С одним рюкзаком за плечами, с ножом и коробком спичек целый месяц дикарствовал в лесах в районе Борового Матюшина. Что нарыбачил на Волге - то твое. Что удалось в лесу поймать на силки - тем и довольствуешься. «Жень, а если ни того ни другого?» - «Тогда голодаешь...» - «Ни хрена се, это же сколько дней?» - «И по три-четыре дня...» В 60-е годы больше таких оригиналов среди моих знакомых не было.

Вскоре роман зашел в тупик... Скучновато как-то получается... Решил превратить роман в более компактный киносценарий, а там несколько другие законы и правила. Нужна хорошая драматургия с завязкой и развязкой. Надо придумать какую-то драматическую кульминацию, а она ни черта не придумывалась...

А тем временем реальный Егоров, закончив Казанский мединститут, уехал в Тверь. Спустя время от общего знакомого узнаю, что он защитил кандидатскую диссертацию, значит, у него все в порядке и все путем. А в моем романе у «дохтора Ягорова» назрел кризис во взаимоотношениях с Ивановым. В порыве раздражения тот упрекает: «Какой ты к черту ученый, если ничего придумать не можешь?», на что он неожиданно отвечает: «Иван Иванович, кто у нас самый великий офтальмолог в СССР?» - «Как кто, Филатов, конечно, из Одессы...» - «Давайте так, я вам дам направление, езжайте к нему, выше него у нас светила нет!»

Так и сделали. На полдороге к Одессе на одной из остановок попутчики из купе, как положено, возвращаются с горячей картошкой и солеными огурчиками, а в газете «Правда», в которую все это было завернуто, один из пассажиров с удивлением читает: «Надо же, в возрасте 81 года скончался выдающийся советский офтальмолог, академик Владимир Петрович Филатов, Герой Социалистического Труда... ЦК КПСС с прискорбием сообщает...»

Иванов, утративший веру во все и вся, по возвращении домой решает покончить с собой. Но его спасает соседский мальчишка по бараку, где жил Иванов, которого тоже зовут Ванятка. «А че это вы делаете, дядь Вань? Зачем?» И ножом перерезает веревку.

Тем временем доктор Егоров, встревоженный отсутствием Иванова, сам приходит к нему домой, уговаривает взять себя в руки и продолжать жить. «Вы обязаны жить, понимаете? А я, в свою очередь, прямо с сегодняшнего дня, даю слово, начинаю новое исследование. Это открытие обязательно вернет вам зрение, понимаете меня, рядовой Иванов?» - говорит Ягоров. После всего этого у слепого танкиста Иванова появляется настоящий друг и цель в жизни - Ванятка, которого он в меру своих сил наставляет и направляет по жизни...

***

А тут у меня заканчиваются студенческие годы. Женитьба, рождение дочери, работа. Уже не до романов, надо самому жить, а не выдумывать ее... А в 80-е тема войны вообще сходит с повестки дня. Более того, на нее у таких, как я, перекормленных военной тематикой с самого детства, начинается откровенная аллергия. «Все, не могу я больше ни смотреть, ни читать про эту треклятую войну! На-до-ело! Я за мир и теперь я пацифист до конца дней своих». Более того, когда прочитал у известного писателя Василя Быкова, что нам еще 200 лет расхлебывать и вспоминать минувшую войну, я вообще возмутился: «Доколь вы будете кормить всех войной?» И потому сюжет про «Я вижу свет» пылился в чулане моей памяти, покрытый толстым слоем пыли.

Сказал же, что, однажды вселившись, сюжет уже никогда не покинет тебя и ты будешь жить с ним всегда. На исходе 90-х мне вдруг вспомнился этот сюжет странным зигзагом судьбы. Ванятка, в котором Иван Иванович Иванов души не чаял, стал уголовником. Крутым братаном, имевшим несколько ходок в колонии. Потом, как повелось в начале нулевых, легализовался, стал видным бизнесменом и даже добрался до депутатской скамьи в Москве. А Иванов все продолжал жить в покосившемся бараке на окраине города, откуда уже все съехали. Как он один умудрялся жить-выживать на символическую пенсию, одному богу известно. И каково же было удивление Ванятки, когда он, обуреваемый ностальгией, приезжает в родной город, едет на окраину к тому бараку, где прошло его детство, и... находит там дядю Ваню. Все еще живого, влачащего жалкое существование. Естественно, крутой барин-миллиардер, возмущенный равнодушием государства, тут же велит своим помощникам срочно подыскать ему приличную квартиру в центре города, что они в считанные часы и проворачивают. И... и... во время переезда в «новую жизнь» старый слепой солдат умирает... Напоследок увидев вожделенный «свет».

Когда я мысленно раскладывал сюжетный пасьянс и в воображении строил мизансцены этого финала, вдруг услышал внутренний голос строгого редактора: слышь, автор, уж больно ты жмешь на слезные железы... Оглянись вокруг, посмотри, какая жизнь, какие люди, какие времена, на хрен им нужны твои сентиментальные драмы, высосанные из пальца. Ты опоздал с этим сюжетом лет на 50... Нехотя согласившись, я навсегда решил забыть идею неписанного романа или киносценария. Лет шесть-семь назад редактор одного казанского журнала интересуется: «У тебя нет желания написать что-нибудь про минувшую войну, ветеранов? Объявили конкурс, обещают хорошее вознаграждение!» «Есть, - говорю, - у меня в заначке один сюжет, всю жизнь с ним прошел...» Но ничего не обещал.
И вот, размышляя о судьбе слепого танкиста, с которым, можно сказать, я породнился, вдруг натыкаюсь на такое решение. Я же не зря наделил своего героя выдающимися физическими данными. Может быть так, что он проживет и 80, и 90, и даже 100 лет? Вполне! А раз так... Ё-мое, это же уже история «Последнего солдата». Русского солдата Второй мировой войны! С каждым годом их ряды стремительно редеют, рано или поздно это воображаемая сцена произойдет и в реальной жизни...

И вот мне привиделась такая киносцена. Генштаб России две тысячи какого-то года... Идет подготовка к очередному параду Победы на Красной площади. Генерал обращается к полковнику: «Как у нас дела с ветеранами? Кто-то есть еще?» - «Один остался, товарищ генерал... Последний!» - «Кто таков?» - «Иванов Иван Иванович, танкист... К сожалению, слепой, в первом же бою его подбили...» Полковник в сопровождении других офицеров прибывает в квартиру Иванова и застает его уже мертвым... Буквально за несколько дней до парада.

До сих пор не могу понять, кто произносит эту фразу, в каком месте и в связи с чем? «Войну всегда начинают пожилые и старики. Циники и негодяи в своей сути. А первыми в этой мясорубке всегда погибают молодые. Лучшие экземпляры человеческой породы».

***

Поставив точку, вспомнил одного из героев ненаписанного романа. Офтальмолога Женьку Егорова, дружбе с которым, собственно говоря, я и обязан появлению этого сюжета. Где он, что он и как он? Интернет мне выкатил вот такое: «Профессор Егоров Е.А. является президентом Российского глаукомного общества, академиком РАМТН, РАЕН, РАЭН, председателем Межнационального совета по глаукоме, вице-президентом Межрегиональной ассоциации офтальмологов РФ. Заведует кафедрой офтальмологии и центральным НИИ глаукомы и дистрофических образований глаза РНИМУ им. Пирогова. Под его руководством подготовлено двадцать кандидатов и двенадцать докторов медицинских наук. Е.А. Егоров является автором более 350 научных работ, двенадцати монографий, пятнадцати изобретений. Также является членом Европейского глаукомного общества, Американской академии офтальмологии, учредителем Европейского общества по исследованиям в области зрения, главным редактором журнала «Клиническая офтальмология», редактором других специализированных изданий.

Да, конечно, постарел, но это он, Женька Егоров! Без сомнений...

Вахит ШАРИПОВ


Дата публикации: 12:24 12.05.2016
Просмотров: 11

Комментарий будет оставлен от имени: Гость
(введите числом, сколько будет три плюс один)

Комментарии:

Пока не добавлено ни одного комментария.

Работа плюс работа. И немного сплава…Работа плюс работа. И немного сплава…
Бывает же так – все в жизни удается! Что это: фарт или упорный труд, помноженный на талант? И как сделать так, чтобы не потерять активность и не сгореть в огне самоотдачи на рабочем месте? Выясним у Марселя ШАМСУТДИНОВА, заведующего ортопедическим отделением стоматологической поликлиники Казанского государственного медицинского университета...
25
Международного музыкального фестиваля "Kazan Classic Fest"  пройдет в КазаниМеждународного музыкального фестиваля "Kazan Classic Fest" пройдет в Казани
С 19 по 29 июня 2017 г. на сцене Татарского академического государственного театра оперы и балета им.М.Джалиля впервые состоится Международный музыкальный фестиваль "Kazan Classic Fest". Решение организовать фестиваль было принято в связи с проведением крупного спортивного события в Казани. Увидеть спектакли Татарского театра оперы и балета смогут не только казанцы, но и гости столицы Татарстана...
8
Германия и Чили разошлись миром в группе B со счетом 1-1Германия и Чили разошлись миром в группе B со счетом 1-1
Сборные Германии и Чили не смогли выявить победителя в матче второго тура группы B Кубка Конфедераций FIFA 2017. Начало матча было особенно ярким – чилиец Алексис Санчес открыл счет красивым ударом в ближний угол, а немцы благодаря голу Ларса Штиндля вскоре сравняли счет...
6
Непредсказуемый Эрдоган: что дальше?Непредсказуемый Эрдоган: что дальше?
Когда в начале апреля Росавиация разослала авиакомпаниям предупреждение о возможной отмене чартерных рейсов в Турцию, объяснялось это предстоящим важнейшим референдумом о переходе страны на президентскую форму правления. Аналитики говорили: последствия народного выбора могут оказаться настолько непредсказуемыми, что не исключается даже гражданская война. К счастью, опасения не оправдались. Что это: затишье перед бурей или оппозиционеры смирились с нежелательными для них итогами референдума?...
10
«Каждому - свое»«Каждому - свое»
Как много значили личность учителя и его слово для ребят моего детства! А детство было непростым - военным и послевоенным. Даже будучи совсем малышами, мы уже знали, что такое терять близких и кто виноват в том, что люди с войны возвращались искалеченные не только физически, но и духовно. Мы ненавидели фашизм, фашистов. И для многих, к сожалению, фашист являлся синонимом слова «немец». Ошибка, страшная ошибка! Мой сегодняшний рассказ о немке, о которой я вспоминаю с благодарностью всю жизнь, и о том, как я встретился с отголоском нацистской политики. Итак…...
12