Михаил ПАНДЖАВИДЗЕ: Казанская культура переживает расцвет

0
60

 

 

Михаил Александрович, вы часто бываете в разных театрах, имеете возможность сравнивать качество постановок. На каком, по-вашему, уровне находится оперное искусство в нашем городе?

— На крутом уровне. Артисты просто молодцы, шикарно! Считаю, что Театр оперы и балета имени Джалиля на подъеме, настоящий взлет. Тенденция развития театров по всей России существует, но везде по-разному. Сейчас, видимо, финансовое положение в стране стало улучшаться, и на высшем уровне деньги на культуру готовы выделять. Но именно в Казани не просто внимание к искусству, а работающая и грамотно выстроенная менеджерская концепция. Она позволяет правильно использовать деньги, которые дает правительство. Поэтому качественный взлет выше, чем в других регионах, на несколько порядков.

 

А если говорить о художественном уровне?

— Понимаете, дело в том, что он прилагается. Парадокс? Но в современных реалиях именно так. Сегодня это вопрос финансов, все упирается в капиталовложения: есть ли в достаточном количестве деньги плюс грамотные распорядители кредитов? Хорошие менеджеры вкладывают средства в солистов выше среднего уровня и, соответственно, на выходе получают художественный смысл и отличный результат.

 

Согласны ли вы с утверждением, что культурное наследие Советского Союза было потеряно после его распада?

— Это правда. Но ничего не происходит случайно, все закономерно. Чего уж греха таить, с водой ребенка выплеснули. К сожалению, избавившись от отрицательных явлений, мы потеряли и много хорошего. Но! Русским интеллигентам свойственна ностальгия по золотому и серебряному векам, они любят с эдакой тоской поговорить о том, как было во времена Пушкина Чайковского. Причем никто из них тогда не жил и не знает, как на самом деле было… Я считаю, что достижения уже есть и сегодня, поэтому я оптимистичен в этом отношении. Главное, движение в этом направлении ощутимое: например, сейчас с уверенностью можно говорить, что казанские спектакли — это высокий уровень. На сегодняшний день ваш театр переживает самый сильный расцвет в своей истории.

 

Для многих стала событием ваша постановка «Джалиль». Расскажите, как проходила работа над спектаклем, насколько трудно было работать с такой ответственной темой.

— Не могу сказать, что работа была тяжелая, она просто запоем была… Настолько это было интересно, вкусно, нужно, трогательно и близко! Поставлено и сыграно на одном дыхании. Даже сам не ожидал, что спектакль сделаю именно таким. Есть вещи, которые я вспоминаю, — свое состояние и ощущения от «Джалиля», виденного мной не один раз. На первой репетиции, когда зазвучала музыка, у меня от эмоций волосы зашевелились. Поэтому понимаю людей, которые увидели постановку в первый раз, — некоторые плакали. Это дорогого стоит. Вообще темы войны, Джалиля, Жиганова для Казани сакральны. И наш спектакль, как говорится, в нужное время в нужном месте. Вообще Великую Отечественную войну никто из живущих в России с холодным сердцем ставить не может. Нет такой семьи, в которой кто-то бы не погиб в этом жутком страшном кошмаре. Даже не война, а какое-то стихийное бедствие, когда человечество вдруг начало уничтожать самого себя. Можно сравнить произошедшее только с землетрясением, цунами, извержением вулкана, падением астероида… В нас, не видевших тех событий, все равно ощущение причастности к ним заложено генетически. Мы уже внуки тех, кто прошел этот ад. Мои дети также серьезно относятся к этой теме. Однако сейчас среди части общества есть тенденция отрицания наследия предков, история страны намеренно искажается. Но традиции в человеке сильны, и трудно, и нельзя забывать их.

 

Михаил Александрович, как относитесь к критике, которая обрушилась на фильм Никиты Михалкова «Цитадель»?

— Я смотрел картину Михалкова, мне было жутко — сильный фильм. Этот режиссер в 1986 году на съезде кинематографистов единственный выступил в защиту Сергея Бондарчука, где мэтру отечественного кино по схожему сценарию устроили показательную порку. Нападки на таких людей безосновательны! Когда с человеком сводят счеты, то зачастую делают это самыми недостойными средствами.

 

Ваше отношение к новым технологиям в постановке спектаклей.

— Раньше все было при свечках, на полтона ниже звучал камертон, играли на жильных струнах. Не было электрического освещения, машинерии, все поднималось вручную, были другие декорации. Но любые изменения — абсолютно естественный процесс. И почему надо останавливаться? Сейчас все развивается — в театре появились свет, видео, электроника. Это явление прогресса — чтобы светилось ярче, ездило быстрее, чтобы не надо было использовать ручной труд. К этому надо относиться нормально, прогресс не убивает искусство, а делает его лучше. Надо только умело распоряжаться возможностями.

 

Вы получили премию «Тантана» за лучший спектакль — «Джалиль». Каково ваше отношение к победе в самой главной номинации?

— Я в поезде узнал об этом, лично не присутствовал. Очень приятно. Без всякого кокетства говорю, что очень рад этому факту. И мне плевать, «Оскар» это или «Тантана». Вот я где-то на этой планете в каком-то месте оказался очень нужен людям. Взять «Метрополитен опера», Большой театр, Мариинку, «Ла Скала»… Уровень певцов в театре Джалиля не ниже, чем в любом из перечисленных мной театров. Если приеду в любой другой театр, то не факт, что мне дадут такую профессиональную команду. Мне здесь нравится. И я доволен, что работа высоко оценена. Любая премия выражает определенную степень признания твоего труда. Хорошо, что это замечено. И важно. Ведь это не только моя работа, но и работа театра. Труппа — молодцы! Мы с ней о таких материях говорили! Тема войны мобилизует моментально любого. Это был не дежурный, как говорят, «датский» спектакль, к специальным датам. Спекуляция на теме войны, с одной стороны, опасна, а с другой стороны, очень выигрышна, ведь память о войне все спишет…

 

Так же, как специально к 9 Мая выпускают посредственные фильмы…

— И еще выпустят! Поэтому я доволен, что тема была нами честно отработана. Спектакль «Джалиль» получился немножко плакатным и наивным, но не простым. В нем есть такая искренность и глубина! Мы ставили спектакль об истории ЧЕЛОВЕКА. Не поэта, не борца, не подпольщика, не героя. Чего мы больше всего на свете боимся? Не страшна смерть, плевать на боль, можно пережить позор своего имени, но когда подвергают репрессиям твоих родных — вот этого мы боимся больше всего. И если человек переходит даже через этот страх и идет во имя долга до последнего, то это настоящий героизм. Он все равно помнит о дочке, жене, о семье, боится за них, любит их. Поэтому мы сделали такой финал, когда из небытия возвращается то, о чем они мечтали, то, что так и не случилось, но то, что должно было бы случиться! По всем правилам — по божеским, по людским — он должен был живым придти домой. Открою секрет. В коллективе были жарчайшие споры, как заканчивать спектакль. Были сомнения, предложения закончить на моменте с гильотиной: Джалиля убивают — и все заканчивается. И пусть зрители додумывают. Или все-таки альтернативный финал? Я хочу сказать огромное спасибо коллективу театра. Когда был озвучен вариант с гильотиной, оркестр и хор стали требовать сыграть по-другому. Труппа решила выбрать второй финал, который придумали постановщики.

 

Люди не хотят, чтобы зло побеждало добро?

— Верно. Мне говорили, что это было бы неправильно. В этом жизнеутверждающем финале весь смысл! Так и решили вместе с коллективом, и я так был тронут их реакцией, такие театральные люди… Они открылись для меня с новой стороны. Коллектив здесь выпестован, произошел не набор, а отбор труппы. «Санитарные нормы» так высоки, что ниже плинтуса никогда не будет. Поэтому ходите в театр. На этот счет есть несколько шуток. Говорят: любите ли вы театр? Тогда идите и умрите в нем! Или еще один перл: любите ли вы театр так, как я его ненавижу? А если серьезно, то театр, кроме прочего, сеет разумное, доброе, вечное. Приводите сюда своих детей, и почаще. И уверяю, что жизнь ваша будет немного красочнее и интереснее.

 

Беседовал Иван МИХАЛИК

 

Обсудить на форуме

 

 ___________________________

 

Михаил ПАНДЖАВИДЗЕ:

Окончил Туркменское государственное музыкальное училище по классу скрипки, в течение восьми лет работал в оперном оркестре. После режиссерского факультета ГИТИСа (отделение музыкального театра) поступил в стажерскую группу Большого театра, затем работал как штатный режиссер театра и руководитель режиссерской группы Большого театра. Поставил спектакли «Снегурочка» Н.Римского-Корсакова, «Евгений Онегин», «Иоланта» П.Чайковского, «Тоска» Дж. Пуччини, «Паяцы» Р.Леонкавалло и другие, ряд концертных программ. Режиссер нескольких постановок оперы «Борис Годунов» М.Мусоргского: в рамках Московского Пасхального фестиваля совместно с В.Гергиевым; на международном оперном фестивале им. Барсовой и Максаковой; режиссер совместной постановки «Театро Верди» (Триест) и Большого театра; режиссер адаптации постановки этого спектакля (1948) Большого театра для показа в «живых декорациях» Святогорского монастыря; режиссер капитального возобновления постановки Большого театра для Ковент-Гарден. Сотрудничает с оперными театрами городов России (Астрахань, Волгоград, Магнитогорск, Екатеринбург и др.). С 2010 — главный режиссер Национального Большого академического театра оперы и балета Республики Беларусь. В 2006 г. поставил в Татарском театре оперы и балета оперу Р.Ахияровой «Любовь поэта» — первый в истории театра спектакль, номинированный на Национальную театральную премию России «Золотая маска». За постановку оперы «Любовь поэта» Михаил Панджавидзе был удостоен Государственной премии Татарстана им. Г.Тукая (2008).

Постановки на сцене театра им. М.Джалиля: «Борис Годунов» М.Мусоргского (2005), «Риголетто» Дж. Верди (февраль 2009), «Мадам Баттерфляй» Дж. Пуччини (сентябрь 2009), «Лючия ди Ламмермур» Г.Дницетти (сентябрь 2010), «Джалиль» Н.Жиганова (сентябрь 2011).

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя