Рабит БАТУЛЛА: Надо показывать трагизм эпохи

0
99

Великий русский ученый-энциклопедист М.В. Ломоносов писал, что история «дает государям примеры правления, подданным — повиновения, воинам — мужества, судьям — правосудия, младым — старых разум, престарелым — сугубую твердость в советах, каждому — незлобивое увеселение с несказанною пользою соединенное». Сегодня, к сожалению, далеко не все хотят тратить время на изучение научных исторических трудов, написанных в основном с большим количеством комментариев, пояснений, справочных сведений. Зато немало тех, кто с удовольствием читает художественную историческую прозу, где есть занимательный сюжет, героические подвиги, трагическая судьба и выразительные детали, уносящие нас мысленно в ту или иную эпоху. Конечно, исторический роман вряд ли способен заменить учебник истории. Он может стать художественной иллюстрацией к научным исследованиям и не претендовать на последовательное изложение реальных событий. Но при этом подобная литература вполне способна принести пользу и в формирование личности, и в воспитание патриотизма, и в возрождение национального самосознания, менталитета. Именно об этом наш разговор с известным писателем, историком, сатириком, публицистом Рабитом БАТУЛЛИНЫМ (Рабитом Батуллой).

— Рабит Мухлисович, какую роль, по-вашему, играет историческая литература в современном обществе? Учитывая то, что книги подобного жанра с каждым годом появляются все чаще, можно ли сказать, что книжный рынок в этом направлении насыщен?

— Книги подобной тематики в любом обществе необходимы. Историческая литература бывает документальной, научной и художественной. Если говорить о научных исследованиях истории татарского, русского и других народов, то сегодня уже много подобной литературы. И в нашей республике нередко выходят книги мирового уровня, как, например, «На стыке континентов», написанная четырьмя известными историками, где очень подробно и содержательно рассказывается о прошлом с древнейших времен, о падении Золотой Орды, Казанском ханстве, правлении Чингисхана и т. д.

Что касается художественного показа истории, то здесь еще есть, где развернуться, о многом еще не сказано, далеко не все периоды и интересные личности показаны. Особенно это касается татарского народа. В советское время можно было по пальцам пересчитать татарских авторов, кто осмелился создать роман, повесть или рассказ в историческом жанре. Большинство настороженно относились к подобной тематике и боялись за последствия. Люди не знали, как писать, чтобы пройти цензуру и чтобы произведение одновременно было правдивым. Поэтому многие просто «отсиживались». Нарушил это безмолвие Нурихан Фаттах. Лет двадцать назад он взялся за написание исторического романа. Тема была связана с древнейшей историей, она была посвящена тому, как зарождалась тюркская общность. После опубликования этого романа Фаттах, можно сказать, стал национальным героем. Я сам только в пятьдесят лет взялся написать роман о Сююмбике — царице Казанской, до этого я изучал историю, особое внимание уделяя периоду Казанского ханства. Роман вышел на русском и татарском языках, после меня и другие писатели взялись за освещение периода падения Казани. Например, М. Хабибуллин опубликовал книгу «Сююмбике — царица Казанская и Иван Грозный». Эта же тема привлекла Ф. Латыйфи. Тенденция, начавшаяся в 1990-е годы, когда многие почувствовали потребность знать свое прошлое, продолжается и сейчас. Надо приветствовать появление подобных вещей.

— Чтобы написать художественное историческое произведение, надо ли быть профессиональным историком? Насколько допустим домысел в работах этого жанра?

— Здесь нет однозначного ответа. Если ты посвятил свою жизнь изучению прошлого, тщательно штудируешь все необходимые источники, побывал во всех известных библиотеках с этой целью, тогда ты становишься не писателем, а именно профессиональным историком. Можно блестяще знать предмет, но не владеть художественным словом, в этом случае хорошей книги не получится. Но если в человеке есть гармоничное сочетание этих двух составляющих, тогда рождается гениальное произведение, которое будет нарасхват.

Парадокс, но порой глубокое знание истории мешает писателю создать яркий самостоятельный образ. Например, мы читаем пьесы о Гае Юлии Цезаре и Клеопатре, с интересом смотрим фильмы о них. Но ведь создатели фильма или авторы пьесы на самом деле не слишком глубоко «копают» историю, нет, их интересует образ, направление, цель и идея персонажа. Когда я читал пьесу Сартра о Клеопатре, я не видел там точного совпадения дат или каких-то деталей. Автор хотел через конкретный персонаж выдать современную идею, тем он и интересен. История в данном случае — только повод для создания актуального произведения.

Вы знаете, когда я работал над романом о Сююмбике, я встал на перепутье: как закончить? С одной стороны, не хотелось искажать правду, а она заключается в том, что Сююмбике увезли в полон в Москву. Но веками сложившиеся баиты, легенды, песни говорят о том, что она выбросилась из башни, и народ не хочет принижать героический, желаемый образ царицы. Здесь переплетаются две правды: историческая и художественная. Какая из них сильней? Казалось бы, искажение истории, но оно привело к рождению великого образа. Я решил пойти на компромисс. В моем романе Сююмбике попадает в плен и заканчивает свою жизнь, бросившись с башни, но в неволе. Может быть, мне очень хотелось, но я не мог пойти на поводу легенд, потому что народ недостаточно хорошо знает историю, и многие могут просто запутаться.

Даже великие писатели в честь полноты художественного образа могут перенести даты, кое-какие детали. Возьмем известного драматурга Эдмона Ростана и его бессмертное произведение «Сирано де Бержерак». Пьеса написана очень давно, но до сих пор идет с успехом на сценах многих европейских театров. Реальный исторический персонаж Сирано был дуэлянт, непоседа, слишком горяч, талантлив — и некрасив. Он влюблялся, оскорблялся, вызывал на дуэль своих противников, но, как ни странно, умер у себя дома, не раненный чьим-то клинком, не попавший под чью-то пулю. А в пьесе он умирает, защищая свою родину от врагов. Ростан хорошо знал жизнь и смерть Сирано, но сознательно исказил факты, потому что из всего образа жизни, характера Сирано вытекает, что он должен был погибнуть, но никак не умереть спокойно в теплой постели. Поймите, народ хочет видеть и знать героические образы, и здесь нет какого-то греха.

Могу привести и противоположную точку зрения. Покойный писатель Хасан Сарьян говорил, что не начнет писать роман или рассказ о том или ином историческом периоде, пока не будет знать, сколько стоила лошадь в то время. Он хотел сказать, что прошлое надо знать до мелочей, только тогда можно создать психологически верное произведение. Вообще, я приветствую и глубокие исследования по истории, и когда прошлое показывается только как повод для создания образа. У каждого свой подход к этому вопросу.

— Сегодня многие не знают даже в честь кого названа соседняя улица или кто такой Ленин. По-вашему, к чему может привести равнодушное отношение к своему прошлому?

— Если мы не знаем свою историю, у нас нет будущего. Все развитые народы хорошо знают свое прошлое. Возьмем, к примеру, Японию. Почему японцы прекрасно разбираются в технике и идут впереди планеты всей по развитию современных технологий? Они с благоговением сохраняют свои исторические реликвии, предания, традиции, книги. Они могут одеваться в европейские костюмы, но остаются японцами. Они любители камня, заката, традиционных восточных единоборств. Китайцы в свое время стали ломать историю, но сейчас они уже прекрасно поняли, что совершили ошибку. Нельзя наплевательски относиться к своему прошлому, оно этого не прощает. В 1917 году мы с плеча рубили историю, традиции, национальные обычаи, предания, сегодня расплачиваемся.

Искандер Гилязов, декан факультета татарской филологии КГУ, собирал исторические книги в татарских деревнях, и в одной из них председатель колхоза спросил его: «А зачем вы этой ерундой занимаетесь, старые книги ищете, лучше бы техническому прогрессу уделили внимание, как японцы». Тогда И. Гилязов ответил: «Японцы потому и пошли вперед в своем развитии, потому что в свое время собирали свои старые книги».

— Какие исторические периоды, по вашему мнению, еще очень слабо освещены именно в художественном ракурсе?

— Практически не написано произведений о периоде после падения Казанского ханства. А ведь это не было мрачное, невежественное время. Тогда тоже творили знаменитые писатели и поэты, например, Мифтахетдин Акмулла. О нем нет ни одной пьесы или романа. Хотя как просветитель Акмулла видел в поэзии активное средство воспитания народа и непосредственного общения с людьми. Его творчество было попыткой осмыслить общественную роль поэтического труда, высокого поэтического слова. В его поэзии хорошо видны просветительские идеи. Возьмем известного философа Габдейннасыра Курсави, одного из крупнейших ученых своего времени. О нем также нет ни одного художественного произведения, хотя его судьба наполнена драматическими моментами и может стать хорошей основой для книги. Что уж говорить о периоде гражданской войны, он просто насыщен трагическими судьбами. К примеру, Шамиль Усманов — настоящий богатырь, развитый и физически, и душевно, публицист, драматург, культурнейший человек своего времени. Ради Советской власти, которой он беззаветно служил, рубил басмачей — своих единоверцев из Средней Азии. И после этого погиб в застенках НКВД, как враг народа и партии. Его истязали, били, требовали признания в измене. Не стерпев такого унижения и несправедливости, он закончил жизнь самоубийством. Так вот о нем не написано ничего. Можем ли мы его сегодня критиковать? Ведь он искренне верил в дело Ленина, но был обвинен в измене партии. Я могу десятки подобных трагических фигур назвать, но пока нет желающих взяться за художественное освещение этих судеб в произведениях или снять фильм о них. Да, конечно, можно писать о мафиози, о председателях колхозов, но об исторических личностях тоже нельзя забывать. Не обвинять, не выступать судьей, а написать так, чтобы показать весь трагизм той эпохи, разобраться, почему главный герой поступал так, а не иначе.

— Каким деятелям прошлого посвящены ваши последние произведения?

— Есть серия книг (в соавторстве с другими литераторами), посвященных деятелям культуры, что-то типа ЖЗЛ. Они созданы на основе бесценного материала, редких источников, книг. В свое время, когда оставалось полтора месяца до 100-летнего юбилея Хасана Туфана, я был на встрече с Президентом РТ Минтимером Шаймиевым. Мы разговаривали с ним совсем по другому поводу, но вдруг он меня спросил: готовится ли к юбилею Х. Туфана книга о его жизни и творчестве? Я ответил, что ничего нет, кроме маленькой книжицы, но весь необходимый материал для солидного издания есть. Тогда за очень короткий срок была выпущена книга с факсимиле Президента РТ Минтимера Шаймиева. В нее входят уникальные фотографии, стихотворения, посвященные деятелю культуры, неизвестные факты, документы. С тех пор все книги из этой серии выходят с факсимиле Президента РТ. Я написал трагедию «Разрушенное счастье» о К. Тинчурине и его жене. Это исторический роман, созданный на основе моего личного знакомства с артистом. А вообще, материала по тем или иным деятелям культуры у меня достаточно, нужно только время и возможности для издания книг.

— Как писать о прошлом, чтобы это было интересно читателю, чтобы он читал книгу, затаив дыхание, и восхищался написанным?

— Я думаю, что автор должен быть в какой-то степени репортером. Он должен мысленно очутиться в том веке, о котором пишет, и посылать оттуда репортаж потомкам. Если он говорит о средневековье, то должен знать, как рыцари вооружены, как они одеты, каким ножом чистят копыто коня, что они едят во время привала и т. д. Писатели порой пишут исторический роман туманно, отстраненно, как бы со стороны, и результат получается неубедительным. В этом случае произведение просто не выдержит испытания временем.

— Спасибо вам за интересную беседу. Творческих успехов!

Альбина СУЛТАН

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя