Филигранное прошлое булгарских ювелиров

0
679

Татарский ювелир XIX века за работойПоворот к наследию предков совершается очень медленно. Оно, даже при наилучшем стечении обстоятельств, никогда более не займет того места в жизни людей, которое ему принадлежало. Унификация, пришедшая в мир более столетия назад, оставляет совсем немного пространства для вычурной древности: в музеях, сувенирных лавках, храмах. Но там они могут стать настоящими хозяевами. Тем более, что Казань, другие города республики намерены в ближайшей перспективе стать туристическими Мекками европейского и даже мирового масштаба. Массовый турист, даже и не зарубежный, уже сегодня предъявляет растущий спрос на «экзотику», но не тюбетейки, которыми давно насытили округу на тысячи верст, а дорогие и тонкие «штучки» в местном стиле. Понадобятся и булгаро-татарская бижутерия, и христианские складни, и популярная литература… Глобальная экономика подсказывает: если не развернемся сами, то нишу займут какие-нибудь индийцы или малайцы. Про турок говорить излишне — они уже тут. И тогда «древности» будут завозить фурами из Китая. Вероятие это вполне реально, если учесть, какая судьба постигла широко разрекламированные двадцать лет назад планы переустройства Старо-Татарской слободы в «Город мастеров». И если вспомнить убожество нынешнего существования «мирового наследия» на территории Болгарского заповедника. 

Волжская Атлантида

Искусство работы по золоту и серебру — алтынчылык, кемешчелек — одно из древних ремесел татарского народа, которое обрело мировую известность. Долгое время именно как татарское, ордынское ремесло — вне связи с булгарскими, домонгольскими достижениями. О них, впрочем, до середины XIX столетия официальная европейская наука ничего и не знала. Не было коллекций, публикаций, выставок. Каюма Насыри — автора любопытной книги на этот счет, ни в Европе, ни в России толком не знали. Дело было и в том, что за пятьсот лет, прошедших с момента разрушения Булгарии войсками монголо-татар ее искусство, попавшее в условия империи, где тон задавали более древние и приближенные к центрам политической и финансовой власти школы, претерпело сильное влияние со стороны новых авторитетов, новых потребителей, приобрело новые художественные взгляды. Однако за чертами египетской, иранской стилизации все равно прятались булгарские черты.

Ученые советской поры отмечали, что булгары владели практически всем арсеналом ювелирного искусства той поры. А украшения  типа яка чылбыры (ожерелье из ажурных украшений, наде­валось поверх воротника), изу (нагрудник с украшением), хэситэ (перевязь) у других народов Среднего Поволжья практически не встречались. Более того, булгары и затем казанцы внесли сугубо свое: создали технику бугорчатой скани, не встречающейся более нигде. 

Наша справка: Филигрань (от латинского filum – “нить” и granum – “зерно”) или скань (от древнерусского “скать” – “свивать”, “ссучивать”) — вид ювелирной техники, представляет собой ажурный или напаянный на металлический фон узор из тонкой золотой или серебряной проволоки, гладкой или свитой в веревочки и спирали. Латинизированное название указывает на составляющие элементы техники, русское — отражает технический прием, процесс. Данная техника основана на свойствах золота и серебра: из-за отсутствия примесей они мягки и способны вытягиваться в очень тонкие проволоки. Особое предпочтение отдавали филиграни из серебра, золотая филигрань встречается реже. Филигрань встречается во всех частях света, так что в ней усматривают одну из первоначальных, базовых ювелирных техник, присущих человеческой культуре. Памятники древнего мира, относящиеся к VI – IV вв. до н. э., выполненные в Трое, на Крите, в Микенах, Египте, Греции, демонстрируют высочайший уровень художественного мастерства владения этой техникой. В древности круглую в сечении золотую проволоку получали не волочением, а ковкой и полировкой металлического стержня. 

Изначальная оригинальность булгарского искусства, древность его корневой системы обнаруживается в том факте, что у соседей — чувашей, башкир, мишар, кряшен искусство филиграни просто отсутствовало. У них были иные отправные точки развития. Булгарское искусство впитало за века своего существования гуннские, скифские, сарматские, эллинистические технологические приемы и особенности.

Лучшие местные и московские исследователи — Дульский, Смирнов, Фирсов — проводили в своих работах мысль о преемственности искусства булгар и татар. Именно археологические раскопки, развернутые в середине 30-х годов, дали массовый и датированный материал для крупных  обобщений  о взаимодействии угрофинского культового бытового материала с навыками и сложившейся мифологией пришлецов-булгар, прошедших за столетия от начала Великого переселения народов ареалы старейших цивилизаций Ойкумены. Поскольку страна была на самом перекрестке многих торговых путей, то и денежные, товарные потоки, протекавшие через территорию, были значительными. Ибн-Фадлан свидетельствовал, что заграничные купцы привозили на волжские торги тысячи серебряных дирхемов, золотых динаров. Пришлось и булгарам уже в IX веке заняться чеканкой собственных серебряных монет.

А другим источником серебра стала знаменитая Биармия — закамский край легендарных капищ, куда снаряжались экспедиции всех средневековых разбойников: от варягов до ушкуйников. Много серебра привозили из Средней Азии. Особенно в виде монет из Ирана. Их переплавляли для нужд ювелирного производства и торгового обмена.

В составе Золотой Орды с ее огромными торговыми оборотами и громадными денежными потоками страна естественным порядком укрепила славу монетного и ювелирного цеха эпохи. Сменился, однако, стиль изделий. Очень просто отличить шейные обручи, браслеты из серебряной проволоки, перстни домонгольской поры от ордынских — с арабесками, геометрическим, растительным орнаментом. Работы булгар теперь воспроизводят манеру египетских, персидских мастеров. Эта особенность далее была развита в ханской Казани, дошла и до нас. 

Большинство татарских украшений — металлические. Преимущественно из серебра. Золото — редкость. Обычно применялось золочение. Так же характерно и употребление монет. Особенно «кудрявых» — годэнэ тэнкэсе. Это монеты с профилями императриц.

Камни у татар были в большом почете, любимыми являлись: бирюза, сердолик, топаз, яшма, аквамарин… Значительное количество камней имело ритуальное значение и носилось для предохранения себя от тех или иных опасностей…

Татарское ювелирное искусство достигло наивысшего расцвета в середине XIX века. Ювелирный промысел этого времени сконцентрировал народные традиции, развил и приумножил их, создав значительное разнообразие видов национальных украшений, сочетание тончайшей обработки металла с умело подобранными камнями.

Крупнейшим центром производства татарских ювелирных украшений была Казань – Ново-Татарская слобода. Творили замечательные мастера и в Заказанье, особенно в селениях современных Сабинского, Арского и Мамадышского районов республики. В Зака-мье очагом ювелирного производства были деревня Карамышево Черемшанского района Татарстана, деревня Кояново Пермского района Пермской области. Изготовлением татар­ских украшений занимались и русские ювелиры из села Рыбная Слобода на Каме.

Наша справка: Область применения филиграни в ювелирном деле чрезвычайно широка. Эта техника использовалась для изготовления украшений, предметов религиозных культов, предметов обихода, декорирования оружия, мебели, филигранью даже расшивали сафьяновые сапоги. Потребность в проволоке была настолько велика, что в первой половине XVII веке существовали специальные мастерские, занимавшиеся исключительно “волочильным делом”. Следует сразу отметить, что, несмотря на видимую незатейливость технических приемов скани, высокое качество работы достигается исключительно опытным путем. Соотношение толщины проволоки, количество припоя, тонкости его состава, длительность обжига – все это составляет тайны мастерства. Изготовление настоящей филиграни возможно только при стопроцентной доле ручного труда. Поэтому изделия высокого художественного уровня, выполненные в этой технике, были доступны исключительно привилегированным сословиям. При княжеских дворах, монастырях существовали мастерские, нередко выполнявшие изделия, которые казались покрытыми тончайшими морозными узорами. 

Толстые кольца и ювелирное искусство

Отчего свернулась «старая», кустарная  ювелирная промышленность края? Это не секрет: исчезла материальная среда его существования — классы покупателей, ценителей, заинтересованная пресса. Ювелирные украшения стали дискредитирующим человека признаком, «отсасывались» у населения системой госторговли — в обмен на продовольствие и ширпотреб, которого остро не хватало в стране с карточной системой. Наконец, модернизация просто-напросто перечеркнула эстетические представления всей прежней жизни: переодела массу вовлеченного в города населения в унифицированные пиджачные пары, военные кителя и гимнастерки. После революции, в связи с заменой национальной одежды на европейскую, вышли из употребления многие виды украшений, с ними и названия: изу — нагрудник, хэситэ — перевязь, баш хэситэсе — головная перевязь, яка чылбыры — воротниковое украшение, сырга — ожерелье, чулпы, тезмэ — накосные украшения и др. По новым понятиям ношение украшений среди комсомолок, интеллигентной молодежи считалось мещанством, несовмести­мым с революционным духом тех лет.

Война не то что не добавила жизни старым промыслам, но выскребла до дна все старые сусеки. «Все для фронта, все для победы» оборачивалось принудительными подписками на военные займы, «палочками» трудодней. И массовыми сдачами монист и перстней на алтарь победы. 

Ну а каким было отношение Хрущева к «хозяйчикам», известно. Тогдашняя власть, увлеченная призраками наступающего «коммунизма», принялась рубить под корень частные подворья, артели, индивидуалов. И добила фактически этих «последышей капитализма». А вместе с ними и художественные промыслы кустарей. Те, кто остался, потеряли материальную подпитку. Занятия ремеслом стали нерегулярными, постепенно утрачивались технологии и инструментарий. Изделия упростились до крайности. Только в 1968 году союзные власти спохватились и бросились спасать то, что осталось. В постановлении татарского Совмина 1969 года говорилось: «В настоящее время со всей остротой встает вопрос о возрождении по сути утраченного ювелирного искусства…» В селах Верхние Метески, Большой Менгер, Большая Атня, Средний Пшалым, Кышлау (Кшклово) Арского района и ряде других что-то еще теплилось. И после постановлений и решений жизнь стала понемногу налаживаться. В ПКБ Минместпрома, его комбинате народных промыслов, в промкомбинате Щемордана начали выпускать продукцию: крученые из проволоки конфетницы, вазы, изделия из серебра с чернью. Растущее черепашьими темпами благосостояние масс рождало такое же предложение — массовое, простенькое, наполненное идеологической, мещанской символикой. Достоинства изделий стали измерять толщиной колец и весом кулонов. Но для этого лучше всего подходило уже заводское производство.

Слава минувшего века

Одним из крупнейших центров ювелирного искусства края, вроде села Красное на Волге, была Рыбная Слобода. От него единственного нам, пожалуй, и достался целостный, развернутый в историческом времени  документированный сюжет. От прочего связного повествования  не осталось. Здесь издавна существовал обширный слой государственных крестьян, которые чуть не с основания села занимались ремеслами: кружевами и ювелирным делом. Причем по образцам и технологиям Новгорода и Рязани, откуда они были переселены на новые земли. Понятно, что в их технологии вошли и приемы местных умельцев из окрестных сел, где также исстари — больше 400 лет — лилось  и ковалось серебро, тянулась и плелась проволока. Естественно, что татарская любовь к серебру с чернением повлияла на русских мастеров. По данным 1886 года только серебряников в Слободе было более 150 человек. Занятие было семейным, нередко с привлечением батраков. Делали чулпы-накосники, монисты, броши, тоймы-пуговицы… Сложился тип профессионального жилища в два этажа: под кузню-«балаган» и жилые покои. Печи для обжига форм, слепленных из глины приказанских карьеров, ставили обычно в огородах. Там же плавили металл, заливая его в формы. Готовые изделия раскладывали в кадушки, заполненные ледня и — обломками кирпичей, камнями. Кадушки, расположенные по оси мастерской, крутили и трясли часов по 20 — 25. Это был процесс шлифовки. Интересно, что примерно тем же способом знаменитые фальшивомонетчики Западной Европы XVII — XIX веков придавали новеньким металлическим фальшивкам нужный вид бывших в употреблени». Для подлинности. Но пользовались при этом другим наполнителем коробов.

После шлифовки вещи «отбеливались» кислотами из местных аптек, которые ради того и существовали. Специализация делила кустарей на литейщиков, чеканщиков, наборщиков, цепочников. Самой трудной была работа наборщиков. В заранее приготовленные формы они набирали рисунки из проволоки. Потом проволоки спаивались в ажурные предметы. Их украшали бирюзой, цветным стеклом, кораллами. Еще больше мастерства требовала работа с тонкой крученой проволокой, филигранью. Условия труда были очень вредными. Многие теряли зрение. Чудовищных размеров достигала эксплуатация. Перекупщики, скупая перстни по полутора рублей за штуку, перепродавали их потом за 20 рублей. В 1894 году государственные чиновники министерства госимуществ пошли навстречу кустарям и выдали ссуду на устройство артельной лавки. Но местные скупщики, державшие значительное число производителей в долговых путах, запугали их угрозой прекращения кредита и не позволили вступить в кооператив. Затея провалилась. 

Местные ремесленники-ювелиры сдавали изделия не только купцам, но и коллегам из татарских Тенеков. Рыбнослободские кустари металл для украшений приобретали на Нижегородской, Мензелинской, Ирбитской ярмарках. Их профессиональный словарь был наполнен татарскими терминами: чулпа (чулпы), тенька (тэвдсе), близек (белэзек). При этом тенька являлась имитацией рублевых монет (бер сумлык тенкэ, акча), которые изготавливали ювелиры. Агач кумере — древесный уголь (береза, дуб) — высокоуглеродный, образующийся при нагревании без доступа воздуха. Для массового производства использовали дешевое низкопробное серебро, для дорогих изделий — высокопробное. Дороговизна золота сделала популярным простое золочение серебра, которое применялось преимущественно, особенно ремесленниками Заказанья.

Слобожане заслуженно пользовались всероссийской славой. На выставках и ярмарках медалями и грамотами отмечались не единожды изделия Марточкина, Скворцова, Семендина, Казачкова, Тюрина, Богомолова, Хаванова, Ярина и других. Династия ювелиров Яриных существовала боле 350 лет. Работали как мужчины, так и женщины. Их работы приобретались музеями, галереями, владельцами крупных магазинов именно как образцы так называемого восточного стиля. Павел Хаванов с семейством был особенно известным специалистом по украшениям для татар, казахов, узбеков, туркменов и др. Мастер Стрелин был известен богатым среднеазиатским коневладельцам драгоценной сбруей. Чухин делал лучшие эмали. Занятно производились серебряные отливки ящериц, змей, лягушек. Животных усыпляли, обмазывали раствором быстросохнущей глины, которую потом снимали, обжигали и использовали в качестве точной формы. Другой, не менее доходной отраслью было изготовление нательных крестов: католических, православных, старообрядческих — на любой вкус и карман. Продукция широко расходилась по империи и закупалась в Западной Европе. Понятно, что секреты мастерства были делом глубоко семейным. Однако удивительно, что еще в 1909 году по инициативе местной помещицы и общественной деятельницы  Екатерины Донауровой было открыто казенное художественно-ремесленное училище со своим цехом. Она вообще была известна своим активным покровительством художественным промыслам села. Приезжая на лето из Петербурга, Донаурова привозила массу заказов из столицы. Да что там России — из Европы и Америки! Она устроила в селе мануфактуру капиталистического типа.

Училище, курируемое министерством торговли, выдавало выпускникам свидетельство на право работы по специальности. Заведовал им замечательный педагог Алкивиад Триандафиллидис. Оно поддерживало тесную связь с Казанским художественным училищем. По итогам Всероссийской промышленной выставки 1913 года училище наградили Большой золотой медалью.

Готовило училище и кружевниц. Слобода была очень крупным центром кружевоплетения. Здесь трудились более 200 мастериц. Им тоже были знакомы знаки отличия с мировых смотров и ярмарок. Кроме них и ювелиров в селе существовала и заметная в масштабах губернии и Поволжья иконопись. Удар по налаженной жизни нанесла Первая мировая война и последовавшие за ней гражданская смута, голод, разрушение привычных схем производства и торговли. После революции в селе учредили артель «Промметалл», при которой была и школа художественных промыслов. Но в годы войны все остановилось. После войны ювелирное дело в артели закрылось. Ювелиры, вернувшиеся домой, работали жестянщиками.

Евгений Бакакин: «Бытовка» спасла «ювелирку».

Весной Евгений Бакакин провел в Казани  свою персональную выставку — первую за тридцать пять лет неустанных трудов. И вообще премьерную для современного ювелирного искусства в Казани. То, что мы видели до сей поры, было или археологическим золотом вроде древностей Золотой Орды, или художествами по металлу, имевшими хождение только между знатоками и музейщиками. Евгений Васильевич, полжизни проработавший «на план» и реального покупателя, никогда не замыкался в рамках своих творческих поисков. Его рукотворные фантазии всегда имели выход на прилавок. Он не давал обстоятельствам власти над собою. Даже когда трудился на конвейер, искал и находил высокие образцы для подражания, создавал свои шедевры, возрождал старинные технологии. Собственно, древнее булгарское, татарское ювелирное искусство не сгинуло в пучине времени во многом благодаря ему. Наш разговор с ним получился долгим, коснулся многих тем и больше напоминал монолог.

«КАЗРЕМЧАС» ГРЕМЕЛ!

— Ювелирного производства по существу в Казани в 60-е годы не было. Кроме дяди Яши Неймана. И еще двух стариков. Нейман у хозяина работал полировщиком. Потом бежал из Советской Молдавии в Казань  и здесь уже воспитал четверых учеников. Я был пятым. Но я не был учеником. Перенять чего-то было нереально. Конкуренты! В училище меня не пустили — после войны туда только инвалидов-военных брали. Здоровых ждали стройки, заводы. Так что учителей не было, к сожалению. Немецкие, английские книги и журналы читал, заказывал переводы. Запасники библиотек смотрел. Брат школьного друга Володи Ланцова, ныне профессора КИСИ, работал в библиотеке университета и вечерами запирал меня в подвале отдела рукописей и редких книг среди книжных богатств. Через жену познакомился с мужем ее подруги, работавшим в худфонде и когда время было, «приклеивался» к нему и занимался всем, чем можно: золочением и прочим. В том числе и нашей кремлевской звездой. Учился, записывал. Так и пошло потихоньку дело. Где-то с 75-го года решил углублять свои знания по ювелирному искусству. Меня не удовлетворяли наши дела. Дали помещение на проспекте Ибрагимова, 40 человек, которых надо было учить.  Интересовали старинные изделия, реставрация. Без применения оловянных припоев, которыми мастера более старшего возраста грешили. Просто зарабатывали денежки. Надо было искать технологию. 

Золочение с помощью амальгамы, эмали, гальваника — все освоить пришлось. Как? Я наловчился план делать за полмесяца: технолог все-таки был. И тут с директором «ремчаса» размолвка вышла. Он недоволен был, что я по 500 — 600 рублей зарабатываю. И согласился, чтобы расценки не сбивал и глаза не мозолил, в командировки «за свой счет» направлять. В Ростов Великий, где делают финифть — роспись по эмали, где мне главный инженер дал и красок, и все, что нужно. И в Ярославль, где я поделился секретом изготовления золотого припоя, чем разозлил одного местного «мастера», державшего монополию. Они даже хотели через исполком мне квартиру поменять. Не вышло. На посудный завод ездил. И много куда еще. В Сочи, помнится, вместо южных сувениров в спецмагазине набрал два чемодана нейзильбера, красок, проволоки. До сих пор пользуюсь.

Медь, никель, цинк — новое серебро, нейзильбер. Как серебро работается, долго не тускнеет. У мельхиора состав тот же, но в иной пропорции.

В конце концов конфликт с директором завода вызрел. Я привез очередную технологию, внедрил ее. И получил 30 рублей премии, а директор, как всегда, два оклада. И надоело мне. Хоть бы для приличия дали разок оклад. Договорился с директором дома быта при «Радиоприборе» и написал заявление. Но начальник заявления рвал, отпускать не хотел: каждый год внедрения, прибыли, «оборотка» в 4 кг, премии, начали цепи делать по саратовской технологии, открыли  участок серебра, Знамя по службе быта СССР получили. Внедрили в ремонте конвейер. «Казремчас» гремел!

И пришлось мне идти к Богачеву. Который так сказал директору: или ты его отпустишь, или я его приказом по министерству переведу.  С Богачевым отношения складывались потом очень хорошо. На «Радиоприборе»  даже оборотный фонд  металла разрешили иметь. Работал со всем чем угодно по полной программе. Мне правительство дало первый класс — то, что выше любого разряда. Должны были и звание заслуженного работника службы быта дать и звание мастера золотые руки. Но советская власть кончилась, а нынешняя власть не удосужилась. Функции министерства бытового обслуживания передали министерству торговли и документы где-то затерялись. До сих пор все это путано-перепутано. И кто мне при капитализме присвоит звание? 

Как-то раз с хазратом

Проволока скрученная и отвальцованная — это скань. Шнур, гладь, многоэтажная скань — все из тонкой проволоки, которая бывает как волос — до 0,15 мм. Чернь — это сплав сернистого серебра, сернистой меди, сернистого свинца. В определенном соотношении.

Почему важно следовать традиции, восстанавливать ее? Это как разглядеть в зеркале свое собственное лицо, научиться отличать себя от других. Булгары изображали не только растения, но и птиц. Есть в музее знаменитые серьги «Птица». Скань клали особым методом — наподобие скелета «Рыбья кость». В экспозиции есть шкатулка по этой методе собранная. А бугорчатую скань. кроме как в РТ. нигде в мире и не делают. Это пирамидка, как бы построенная из проволоки, выложенной змейкой. В Эрмитаже есть оклад с бугорчатой сканью. Очевидно, сделали ее крещеные татары. Русская же скань строится завиток в завиток.

Между прочим, у Фаберже бугорчатая скань не пошла отчего-то.

 Я сделал оклад для Корана бугорчатой сканью. Чтобы пирамидки не оседали при нагреве, надо кое-какую хитрость применить. Я ее своим ученикам рассказываю в училище.

Казань занимала в России особое место. Здесь разные технологии ювелирного дела встречались: кубачинская, персидская, среднеазиатская, московская, ростовская… Татары делали в основном чеканку и чернь по серебру. Эмали они применяли редко. Орнамента растительного, очень ныне известного, как такового в Средневековье не было, он пришел попозже. Процветала каллиграфия. Завитки пришли из Персии позже, как и тюльпан из Средней Азии. Отсюда родились и формы восточные. 

Одним из центров была Рыбная Слобода, где в лучшие времена работали до 60 человек. В советское время разъехались по большим городам, в Нижний, в Среднюю Азию. Я чернь, естественно, знал. Но хотелось посмотреть, как татары настоящие готовят чернь и накладывают ее. Заехали с хазратом к одному дедку. Но тот делиться не хотел — иноверец! Делать не буду и тебе не покажу. Уперся. Я его уговаривал, стыдил даже. Мол, годы кончаются и твои секреты уйдут с тобой, и твоему народу ничего не останется. Безрезультатно. В другой приезд и хазрат убеждал его часа полтора. Старик наконец согласился: «Делать буду. Умный поймет, а дурак не догадается». Я его поблагодарил. Потом даже кое-что ему подсказал. К тому времени я уже владел кубачинской технологией и знал, что такое северная, двинская чернь, какую делают и в Скандинавии. Расстались вполне довольные друг другом. 

Если закопать в землю кавказский кинжал с чернью и изделия с северной чернью и потом раскопать их и потереть, то кавказская местами выкрошится. Разница в том, что в кавказскую чернь кладут много серы, а сера разлагается со временем. И чернь отпадает. А в северную чернь кладут больше серебра и получается состав от бледно-серого до глубокого черного цвета. Технология же производства черни одинаковая и варят ее одинаково. И температура плавления северной черни повыше. До 500 градусов. Кавказской — до 300. 

«Бижутерия» для россиян

Мода — вещь переменчивая. Что толку гнаться за нею? Есть классика: определенные виды серег, колец, которые нравятся всегда и всем. Но всегда есть спрос и на экстравагантное. Сегодня это итальянские вещи в геометрическом стиле, покрытые цветовыми гаммами. Но культура в массе очень низкая. Потому когда к нам привозят людей, мы, как можем, просвещаем их, показываем образцы, в том числе и выполненные по находкам археологов. К сожалению, современных изделий в национальном  стиле практически нет. Обидно, когда приходится отвечать отказом многочисленным экскурсантам. Они-то просят чего-нибудь местного. Неудобно бывает. Хазрат посылает спросить: что у вас есть? А мы только и можем предложить, что кольца с арабской вязью.

Целый завод работает — на что? На ширпотреб, который покамест хорошо берут. Но что будет завтра, когда придет кризис перепроизводства? Можно даже больше сказать — это беда всей России. Местные традиции в забвении. Красносельский завод потерял свое лицо. А ведь занимались великолепной сканью, которая за валюту сбывалась. Надо в моде законодательствовать, а не плестись в чужом обозе. 

И ведь не скажешь, что требуются какие-то колоссальные деньги. Мы еще в советское время много чего напридумывали. Можно вынуть из запасников те технологии. Я, к примеру, предложил  вспомнить про метод просадки: через вальцы пропускается металл, уложенный на матрицу. Выходит отпечаток. Изделия будут недорогими, интересными — с изречениями, каллиграфическими рисунками, именами, пословицами.

К слову сказать, турки, завалившие своей продукцией Россию, 585-ю пробу не носят. Кухарки, уборщицы — вот кто пользуется этой бижутерией. Настоящие турки покупают только «четыре девятки» или 958-ю пробу. Они наше золото скупают и отправляют на аффинажный завод, где из него удаляют примеси. И это им дешевле обходится, чем чистить приисковое золото. У нас, к сожалению, вкусы выше 585-й и 750-й проб не поднимаются.

Сколько у нас в Казани приличных ювелиров? Хороших можно пересчитать по пальцам. Из старых, знакомых мне, примерно четверо. Держат мастерские, работают на магазины. Беда в том, что с населением никто не хочет работать. Дело в том, что у людей скопилось много металла. Они хотят переделать вещи, обменять их на что-то новое. Такой работы море. Но угодить людям тяжело. У мастеров, у всех нас психология магазина готового платья: иди в маркет и выбирай, что там есть. А ниша-то пустует. И металла много. Дело также и в личной связи с клиентурой. Скоро это станет главным. 

Есть клиенты, которые приносят в ремонт мои же вещи, сработанные лет тридцать тому назад.

В свое время я, можно сказать, придумал оборотный фонд. Есть узаконенные государством «безвозвратные потери» при плавлении металла. Если работаешь аккуратно, то потери можно минимизировать. И экономия со временем создает фонд. До 4 килограммов набирали, делали вещи по выбору клиентов, зарабатывали сумасшедшие деньги. Предлагал восстановить такую форму работы. Но отклика не нашел: кому хочется возиться с людскими прихотями, выслушивать претензии, разбираться с жалобами? Но это пока. Со временем за клиентов биться придется. Делать вещи, что называется, по человеку.

Советы от Бакакина

Советую не трогать природную патину на серебре. Разве что суконкой протирать. Никогда не говорите, что серебро окислилось. Это химическая безграмотность. Патина — это сернистое серебро. Оно серу берет из воздуха и образует черный налет. Патину не надо убирать и потому, что чем больше вы ее убираете, тем быстрее она снова образуется. Не забудьте, что раньше были лошади. Теперь их сменил автотранспорт с выхлопными газами, содержащими серу. Особенно из бензина, сделанного из татарстанской нефти. У нас серы в воздухе содержится много. Патиной покрывается и латунь, и бронза на памятниках. А вот зелень на памятниках — это соединение меди с кислородом. Малахит — это разное соединение окислов меди: окись меди — голубого или светло-зеленого цвета, закись меди — темно-зеленая, перекись меди — черная. Черные полосы на малахите. Патина на памятниках — это соединение серы и окислов меди. Снимают окислы голубоватого, махрового вида, а патину оставляют. И мы тоже, кстати, выделяем серу из своего организма. Особенно при воспалительном процессе.  И если в течение трех дней цепочка на шее темнеет, значит, вы болеете.

Антимикробный эффект серебра? В воздухе содержатся всевозможные ионы. Они взаимодействуют с серебром и серебро частично переходит в ионное состояние. Ионы в воде реагируют с растворенными солями и образуют соединения, которые и убивают микробов. Серебро само по себе этого не делает.

Как в древности могли получить эмаль? Например, случайно бросив в костер хрусталь, песок (кварц), окисленные фрагменты металлов, которые и придают ей цвет.

Техника амальгамы такая. Одна часть золота или серебра и девять частей ртути. Намазываешь на вещь медной кисточкой и над жаровней греешь. При 300 градусах ртуть испаряется, а драгметалл остается. Получается изделие, все части которого как бы пропаянные. В 80-х годах. один наш «куратор» рассказывал, что некие мужики сделали сплав, по весу равный плотности золота. Покрывали амальгамой толщиной в 0,15 мм болванки с николаевской чеканкой. Несли в скупку. Там надпил проверочный  из жадности делали совсем никакой — царапали слегка, капали реактивом — все выходило прекрасно. А в плавке на аффинаж — караул!  Монеты-то стандартные николаевские, не «четыре девятки», потому их и в печь отправляли. После расследования, кстати, прорезать «проверку» стали на ребре монеты. Все сразу вылезало.

Дети президентского гранта 

Но не личный успех считает Бакакин своим главным делом. В сентябре в волне новостей прошла информация об открытии школы ювелиров, создания которой он с единомышленниками добивался очень и очень долго.

Ювелирную школу при 34-м училище мне помогла пробить Сакина Шакировна. Я с нею знаком с очень давних пор, лет 30. Идею-то саму я никогда не скрывал, пропагандировал где только можно. Но все было как в танке — глухо. И вот два года назад Сакина Шакировна между делом спросила: «Еще не отказались от своего плана?» И велела составить письмо. Так и появилась школа при 34-м училище. Теперь, когда отучился первый набор в 22 человека, появился план расширить почин, поднять его до уровня техникума, готовить по заявкам предприятий всей России: на уровне ремесла и на уровне искусства. 

Он не скрывает, что основным аргументом в письме на имя президента был план возрождения традиционного татарского искусства. Бакакин освоил практически все его технологии и намерен именно им уделять первенствующее место на уроках и практических занятиях. Вырастить смену определенным образом ориентированных мастеров и технологов.

Автор: Крючков

Интервью в тему

Виктор РОМАНОВ, директор ювелирного производства сети магазинов «Изумруд» (Казань):

— Мы начали в 95-м, как и полагается — с магазинов. Скоро поняли, что запросы часто не укладываются в рамки нескольких готовых «продуктовых наборов», взятых на реализацию у производителей, и завели свой цех. Татарские сережки — где на стороне их можно было приобрести?  Речь не о высоком, эксклюзивном, а о «массовке» для среднего достатка.

Сегодня запросы десятилетней давности считаются пройденным этапом. Планируется воспитывать более изощренного потребителя.

— Вкусы действительно пока не на высоте. Но движение есть. Люди активно высказывают свои предпочтения. Мы замечаем, что даже территориально покупатель отличается. В одном магазине могут активно брать одни изделия, в другом — иные. Если есть желание приобрести что-то особенное — мы оказываем и эту услугу: от эскизов до готового изделия.

— Руководство Казани и республики планирует превратить город в туристическую столицу Поволжья — на базе Богородичного центра, заповедных археологических территорий. Многократно возрастут запросы приезжих на качественные местные сувениры.

— Мы в год миллениума участвовали в специализированной выставке и получили первые призы за изделия из серебра в национальном стиле. Можем и должны поднять вал. Есть и опыт производства дешевых — от 100 рублей — серебряных значков и брелоков с символикой Казани. 

Наша справка: Объем российского рынка серебряных изделий составляет порядка 180 млн рублей в месяц.Ппо оценкам специалистов, в среднем по России производится 1,5 млн изделий из серебра в месяц.

По данным Союза ювелиров Татарстана, доля ювелирной продукции республиканских производителей на ювелирном рынке Казани составляет не более 1%. Доля производителей России — порядка 90%, остальная часть – это иностранный производитель, который представле, в основно, изделиями из серебра.

Перед ювелирной промышленностью республики — Казани в первую очередь — поставлена задача стать первой в Поволжье, стать вровень с Москвой, Питером, Нижним Новгородом, костромским Красным Селом. Что этому может поспособствовать?

— Не помешало бы иметь свою казанскую «пробирку», которая до революции, кстати сказать, здесь была. Очень неудобно и накладно ездить за клеймом в Уфу. Если в месяц мы в республике будем выпускать  и регистрировать 50 — 60 тысяч готовых изделий, то появится и отделение палаты. Как видите, и туристическая программа, и рост производственных мощностей, и поиск новых рыночных ниш, и снижение организационных барьеров смыкаются в одно целое. У нас формируется масштабная стратегия развития отрасли. 

Наша справка: Территориальные подразделения Пробирной палаты сосредоточены в тех регионах, где имеется массовое производство ювелирных изделий либо находится таможенный пост, через который проходит основная масса импорта. По мнению начальника палаты В. Моспана, открытие пункта по клеймению изделий из драгметаллов в Татарстане нецелесообразно, поскольку «ювелирная промышленность в республике находится в зачаточном состоянии».

 Есть мнение, что сектор индивидуальной работы с клиентом способен, пусть и медленно, давать не менее значительные приросты. Речь о том, что у людей скопилась масса золота, которое морально устарело, вышло из строя, но которое нигде кроме ломбардов не принимают. Нет желания у ювелиров переделывать старые изделия в новые? По индивидуальному заказу.

— Мы теперь принимаем лом по банковской цене 335 рублей за грамм — не дешевой ломбардной, а в обмен на новые изделия. В том числе заказные. В Казани, Челнах, Москве, Альметьевске, Азнакаево мы принимаем такие заказы.

Чтобы подняться всей отрасли, а не только избранной ее части, нужны инвестиции. Как и для развития художественных промыслов.

— Производство у нас небольшое, но полноценное, полнокомплектное. И очень недешевое. И набираем мы его, как и другие, потихонечку. Если бы разом — тогда дело другое. Ювелирное оборудование, наверное, самое дорогое. Работать можно только качественными инструментами: швейцарскими, итальянскими, немецкими. Обычный напильничек на базаре за два-три червонца купить можно, но наш, импортный стоит 600 — 1000 рублей. Про станки, бормашины не говорю. Маленькая ультразвуковая моечка, которую в магазин можно для промывки-чистки ставить, в 12-13 тысяч рублей обойдется. Про большую не говорю. И покупателя массового у такой техники нет. И схемы лизинговые у банков по этой причине, наверное, буксуют.

Как формируется рентабельность местного производителя? Она действительно невысокая, как уверяют некоторые руководители отрасли?

— У всех она немного своя. Мы, к примеру, продаем свои же изделия. Но работаем и на давальческом сырье москвичей, больших заводов с огромными накладными расходами, которым выгоднее сдать заказ сюда. Московские фирмы здесь нередко скупают изделия — так называемые полуфабрикаты. И сами ставят на них клеймо, пробируют, реализуют. Так что статистика итоговая выходит несколько неверная.

Независимо от того, вступит ли страна в ВТО, конкуренция с иностранцами будет только нарастать…

— Мы ее и сейчас очень ощущаем. У них очень продвинутый дизайн. Они более современные, изысканные. В наших магазинах «Ювелирная мода», где торгуют брендовыми изделиями импортного производства — БЕНЕТОН, Пьер Карден и др. — народ больше ахает у витрин с зарубежными шедеврами, чем у наших. Слабая у нас дизайнерская часть. Один-два дизайнера для наших компаний уже хорошо, а у них сидят целые отделы. И занимаются, кстати, и «массовкой», не только эксклюзивом.

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя