Медицина и музыка — навсегда

0
194

Лев Борисович ШЕР

 

Имя Льва Борисовича ШЕРА в представлении не нуждается. Прославленный врач, стоматолог-ортопед, музыкант, активный участник почти всех представлений «Профессор-шоу» (очень популярного в свое время в Казани мероприятия), он относится к той категории сильных духом и уверенных людей, про которых говорят: над ними годы не властны. Звание заслуженного врача РТ, тысячи благодарных пациентов — лучшее доказательство правильности выбранной профессии. А музыка всю жизнь сопровождает его. Впрочем, об этом Лев Борисович рассказывает сам.

 

Спасибо дедушке

 

Мой дедушка до 1917 года был подрядчиком, выражаясь по-нынешнему, генеральным директором СМУ. Он брал подряды на выполнение строительных, ремонтных и сантехнических работ и, видимо, преуспел на этом поприще, потому что позволил себе приобрести большой дом в Казани (где сейчас магазин «Семена»), а также хороший клавишный инструмент Shreder, сыгравший решительную роль в моей жизненной ориентации. В начале века дедушка получил подряд на выполнение ремонтно-сантехнических работ в усадьбе Боратынского на улице Лядской и, судя по всему, неплохо справился с проектом.

Позже, при советской власти, дед остроумно ушел в рабочие, что спасло его в период 10-летнего пребывания в статусе врага народа. Начальник тюрьмы, поняв, с кем имеет дело, начал давать заключенного «напрокат» своим друзьям в качестве сантехника с золотыми руками. Однажды дедушка оказался на приеме у директора музыкальной школы, великого Рувима Полякова, с которым произвел, опять же выражаясь по-современному, change. В результате у директора заработало водоснабжение, а я стал на долгие годы учеником музыкальной школы №1. Обмен был явно неравноценным: на мой взгляд, я страдал отсутствием первичных музыкальных признаков. Но наличие в гостиной комнате шедевра — немецкого фортепиано обязывало кого-нибудь в семье использовать этот предмет по назначению. Крайним оказался я.

 

Проба пера

 

Мой отчим Яков Криницкий, выпускник Петербургского университета, военный хирург, ученый, педагог, организатор здравоохранения, в быту был человек веселый. Он обожал застолье, дружные компании, юбилеи и праздники. Для поднятия настроения писал эпиграммы на всех знакомых и родных и сам излагал их в качестве тостов. Стихи производили ошеломляющее впечатление, особенно на дам. Будучи от природы любопытным, рано научившись читать и писать, я изо всех сил старался помочь сочинителю, стоял у него над душой и придумывал рифмы. Эта практика подтолкнула меня позже к написанию в первом классе школы сочинения в стихах на тему «Как я провел выходной день». Как сейчас помню начало: «Встал я в 7 часов с постели, за окном мели метели», и на протяжении нескольких страниц подробно описывалось, чем я занимался, что ел, с кем играл. Учительница Екатерина Петровна поставила высший балл, однако спрятала рукопись и на всякий случай никому не показывала. Я был на плохом счету из-за патологического непонимания дисциплинарного школьного кодекса и даже получил в четверти двойку по поведению за то, что удлинил усы на портрете вождя в учебнике.

 

Коллективное творчество

 

Возможно, на этом мои авторские попытки бы и закончились, но повезло с друзьями-соавторами, будившими во мне желание соревноваться. Первым стал Рудик Буруковский, с которым мы выпускали классную стенгазету. Сейчас он профессиональный поэт, а в свободное время преподает зоологию в Калининградском университете и в Сорбонне. Его знаменитая книга «О чем поют ракушки», написанная совместно с казанской поэтессой Мариной Подольской (кстати, тоже моим соавтором), стала настоящей сенсацией в мире почитателей конхиологии.

В медицинском институте вместе с Володей Лавришко мы писали сценарии для студенческого театра. Ныне он член Союза писателей, поэт, прозаик, мемуарист, создатель увлекательных повестей о русских писателях и композиторах. В институте же началось содружество и с детским хирургом, профессором Михаилом Рокицким, с которым мы наперебой писали романсы для его жены Веры Николаевны — прекрасной вокалистки, врача по кожным и примыкающим к ним болезням. Позже с романсами и репризами главного стоматолога Александра Гришина и доцента-биохимика Виталия Давыдова, супругов Рокицких впятером выходили на сцену в популярном представлении «Профессор-шоу» Владимира Минкина. Публика нас любила — ей нравился профессор, сочиняющий веселые куплеты для собственной жены, и колоритные представители медицинской общественности в амплуа эстрадных комиков.

Затем была общая с упомянутой Мариной Подольской книжка «Жить противно». Еще один творческий дуэт состоялся (правда, просуществовал недолго) с великим композитором Рустемом Яхиным — ему нужен был русскоязычный версификатор татарских текстов для двух сборников романсов, и моя скромная персона его устроила, поскольку я, как музыкант, различал в нотах особенности музыкальной фразировки.

Все остальное мое «собрание сочинений» с разной степенью успешности и интенсивности осуществлено в режиме «по вызову». Это юбилейные оды, праздничные приветствия, гимны (один из них, ныне действующий, мы написали на пару с Рокицким для медуниверситета), эпиграммы, панегирики, слова к песням на случай разных дат и событий — все это написано от души и слегка припорошено иронией. Поэтому на меня никто не обижается, и даже шуточные эпитафии в адрес здравствующих товарищей не вызывают у них желания выступить на моей панихиде.

 

 

Музыка меня связала

 

С юных лет я увлекаюсь джазом. Однажды даже умудрился попасть в продолжительную гастрольную поездку в составе небольшого джазового ансамбля Марийской филармонии. Дело было в начале 60-х годов, я преподавал в Йошкар-Олинском музыкальном училище (концертный зал которого пикантно фигурирует в знаменитом фильме «Небесные жены луговых мари»). Как-то пронесся слух: с Украины приехали профессионалы джаза, в филармонии нужен гастрольный ансамбль. В пути у украинских гостей потерялся пианист, и выяснилось, что заменить его, кроме меня, в Марийской АССР, некому. Так произошел резкий поворот в судьбе — приказом Минкульта я стал артистом филармонии с концертной ставкой 3,5 рубля.

И сразу возникло следующее препятствие на пути к гастролям — отсутствие у ансамбля национального музыкального бренда. И снова оказалось, что никто не может написать вступительной инструментальной фантазии на марийские темы. В мгновение ока я из педагога общего фортепиано превратился в композитора, джазового аранжировщика и гастрольного музыканта. Вот так судьба играет человеком, а человек играет на трубе. Вторым человеком из организованной в филармонии команды оказался Михаил Некрич, тогда юный красавец с тонким прямым носом и прямыми черными волосами, а ныне знаменитый на всю Украину народный артист, руководитель, организатор, гордость музыкальной культуры украинского народа. Другая знаменитость нашего гастрольного коллектива — басист Лев Векслер, брат великого советского аккордеониста Бориса Векслера, (их диски выпустила фирма «Мелодия») — американский виртуоз, разместивший в сети уникальное исполнение на контрабасе «Полета шмеля» Римского-Корсакова. Но больше всех отличился руководитель коллектива, конферансье Марк Горелик — в 1963 году у него родилась дочь, которая, несмотря на неучастие Марка в ее воспитании, стала звездой российской эстрады. Это Лолита, которая без комплексов (певица Лолита Милявская — ред.).

 

Медицина – главное призвание

 

Отчим заразил меня интересом к медицине. Сам он был настоящий ученый, с обширной базой знаний во всех областях врачевания, полиглот, щедрый педагог, из-под его руки вышли многие крупные казанские медики. А я смолоду поверил знаменитой сентенции Пруткова о специалисте, который подобен флюсу, поскольку полнота его односторонняя. Поэтому при первой же возможности, сославшись на семейное положение (и это была правда), поступил в мединститут, причем выбрал стоматологию из-за краткого по сравнению с другими специальностями времени обучения. У меня было твердое желание преуспеть в новой профессии, а отчим подталкивал в научный мир. Я усиленно занимался английским, прилежно посещал лекции и практики. Только от судьбы не уйдешь — в моем личном деле значилась работа в качестве концертмейстера. Не слишком эрудированный в этой области декан решил, что учиться на дантиста пришел как минимум директор филармонии и потребовал активизации на общественном поприще.

В результате я надолго вместе с другими выдвиженцами по линии художественной самодеятельности стал представителем института в суете городских вузовских фестивалей, КВНов, СТЭМов и прочих рекламных мероприятий. Был один положительный результат этой деятельности — я приобрел несметное количество друзей и знакомых из когорты не самых заурядных представителей вузовской молодежи. Правда, однажды мой преподаватель, знаменитый онколог Слепов прозрачно намекнул, что я раздваиваюсь между медициной и музыкой, а раздвоение — тревожный психиатрический симптом. Надеюсь, это была шутка.

 

Театральная

 

Вся дальнейшая моя судьба связана со старейшей в Казани стоматологической поликлиникой на улице Театральной. Это всегда было исключительное по своей работоспособности и эффективности учреждение. Сюда круглосуточно поступали страдающие от боли в зубах или от их нехватки жители города, и врачи по мере возможности пытались решить все проблемы в полном соответствии со своими знаниями и опытом в зависимости от наличия на вооружении установок, инструментов и материалов. Доктора-виртуозы умудрялись лечить и препарировать «незамороженные» зубы (анестезия делалась новокаином, который сейчас запрещен из-за токсичности, кроме того, из-за своей неэффективности его называли «крикаин»). Очень непросто было с эстетикой — пластмассовые покрытия быстро ломались и изменялись в цвете, а металлические коронки на передние зубы уже не считались, как писал журнал «Стоматология» в 1928 году, «выдающимся достижением советской стоматологии».

Кресла стояли рядом, так что врачи и гости имели полный «комфорт» — вопли и стоны пациентов чередовались с бульканьем и поплевыванием, надсадно ревели двигатели и пищали турбинки. Однажды санэпидстанция обнаружила ртутное озеро, которое разлилось под линолеумом в терапевтическом отделении — в те времена пломбы делались из ртутной амальгамы. Правда, никаких осложнений, отравлений не наблюдалось, персонал считался закаленным еще с послевоенных лет.

Авторитет докторов был беспрекословным, к иным записывались на месяц вперед, а уважение работников прилавка и ГАИ помогало поддерживать сравнительно высокий уровень быта.

Сегодня стоматологам работать легче благодаря новейшим методикам лечения, технологиям реставрации зубов, удобному оборудованию. Но плюсы и минусы у каждого времени свои. Хорошо помню советский период, когда выстраивались очереди из пациентов, нуждавшихся в процедуре протезирования. Еще не было ни хорошей пластмассы, ни фарфора, только золото, и люди записывались в очереди, чтобы сделать себе золотые зубы. Огромный плюс того времени — бесплатное зубопротезирование для большой части населения, начиная от пенсионеров и заканчивая милиционерами. Не было сегодняшних технологий, но врачи делали работу качественно, исходя из тех возможностей, которыми обладала отечественная медицина. А сегодня очередей нет, но только потому, что данная процедура стала слишком дорогим удовольствием.

 

Было бы желание

 

Супруга моя преподает в университете предметы, связанные с историей татарской музыки. Сын прекрасно разбирается в сфере информационных технологий, работает в компании Майкрософт. Спасибо им — никогда не мешали мне заниматься творчеством, хотя оно занимало немало времени долгие годы.

Мы с друзьями выступали на концертах, посвященных открытию новых культурных центров, театральных юбилеях, юбилеях организаций и отдельных высокопоставленных товарищей. Но поскольку ни в каких официальных списках не числились, знаменитый Георгий Кантор обозвал нас «андеграундом». Особенно интенсивно пришлось трудиться в 1990-е годы, когда подпольные междусобойчики превратили в «корпоративы» и начали отрываться на них с истинно русской широтой. В этот период мы активно сотрудничали с режиссером Ниной Кароевой, зрелища которой были посвящены открытию мостов, возведению памятников, прокладке метрополитена и официальным праздникам в РТ. Однажды даже посчастливилось получить заказ от самого Лужкова (что-то там тоже открывали). Недавно я прошелся по компьютерным своим каталогам и обнаружил не менее 1000 сочинений на заказанные темы. Как правило, это бодрые, трескучие строки, посвященные воспеванию заслуг, достижений и преклонного возраста. Их никто (в том числе и я) не вспоминает, и они никому не нужны. Но!..

В детстве нас всех настраивала на романтический лад красивая фраза Горького: «В жизни всегда есть место подвигу». Со временем я стал понимать, что наличие места не всегда совпадает с возможностью совершить подвиг. Другое дело — праздник. Место и время для праздника всегда найдется — было бы желание. Поэтому, перефразировав Горького, пришел к выводу, что в жизни всегда есть место празднику. И если я своим творчеством хоть в какой-то степени создавал ощущение радости, пусть хоть и не долгой, но снимающей стресс, а следовательно, поддерживающей нормальную работу сердца, надпочечников и поджелудочной железы, значит, свой медицинский долг выполнил. А для доктора это самое важное!

 

Записала Альбина ХАЗИЕВА

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя