Бюджетный балансир

0
10

«Держать в равновесии бюджетные доходы и расходы» – таково было изначальное предназначение налога на добавленную стоимость. Появившийся практически одновременно со свободой цен и торговли, всплеском дикой инфляции, он должен был возобновить остановившиеся налоговые платежи, стать орудием борьбы с «серой экономикой», коррупцией.

 

К истории одной «зарплатной дискуссии»

 

Почти 20 лет назад была в Татарстане большая дискуссия – как раз по поводу добавленной стоимости, ДС. Тогда ввели в Гражданский кодекс РФ главу о налоге на добавленную стоимость – НДС. Центр экономических и социальных исследований при Кабмине РТ проанализировал результаты 1999 года и пришел к выводу, что казна, пусть и федеральная, сильно недополучила НДС. При валовом региональном продукте в 100 миллиардов рублей (в ценах того времени) предполагаемый сбор НДС должен был составить 7­8 миллиардов рублей. Однако расчет не оправдался: поступлений было заметно меньше. Вице­премьер Равиль Муратов спрогнозировал с трибуны научно­практической конференции «рост прессинга на сферу малого и среднего бизнеса, пребывающего далеко не в лучших условиях». И пообещал «тщательно поработать по добавленной стоимости с крупными предприятиями». «Это 10­20 субъектов, которые формируют 60­65% бюджета. Это позволит снизить давление на малый бизнес», – звучали реплики зампреда правительства.

НДС уходил целиком в Центр, откуда потом шли в Казань обратно перераспределенные деньги. Они сильно уменьшались, если плановое задание проваливалось. Компенсация региональных расходных статей осуществлялась за счет местного бизнес­ресурса.

Нешуточные были предупреждения тем, кто «искусственно занижал ДС». Некоторые эксперты связывали с этим и значительное, до трети за два года, снижение реальных денежных доходов населения. Аналитики Центра указывали, что удельный вес республиканской зарплаты в ДС был втрое ниже, чем в развитых странах.

В результате в ЦЭСИ появилась программа эффективного управления экономикой, которая предлагала использовать показатель ДС в качестве оценочного.

Авторы проекта полагали, что все предприятия получают добавленную стоимость, но не все имеют прибыль. Если ты имеешь производство, то эту самую ДС ты никак не скроешь, в отличие от прибыли, подвластной всякого рода ухищрениям. Разработчики считали, что есть почва для норматива отчислений в фонд зарплаты, исчисленного в зависимости от величины роста этой ДС. Предполагалось, что тем, кто выполняет эти нормативы, будут снижать региональные налоги. Ну а прочим устраивать всякие проверки, к примеру, с целью выявления лишних посредников, которые «уедают» некую часть ДС. Было мнение, что на их долю приходится едва ли не 30% добавленной стоимости.

Речь шла, кажется, о желательности среднего по народному хозяйству республики заработка в 3000 рублей. С помощью недавно принятого закона о МРОТ добиться такого было невозможно. МРОТ 2000 года – 132 рубля, МРОТ 2001 года – 200­300 рублей. К 3000 рублей МРОТ подобрался лишь в 2007­2009 годах.

ДС можно было увеличить и сокращением материальных затрат. Было, однако, сомнение: где в нашей жизни сегодня сэкономишь на затратах? Они только растут, и весь выигрыш заключен в том, что растет быстрее – цены на твою продукцию или цены на исходное сырье. Вполне возможно, что сырье будет дорожать быстрее, чем продукция, которая вообще может остаться на складе нереализованной. Словом, рынок, на который предприятие и повлиять­то не может.

Прибыль, конечный результат деятельности, можно и «подправить» в лучшую сторону. Знай крутись! Ищи рынки и цены. Или способы минимизировать базу, с которой налог начисляют. Какому же чиновничьему уму такое глянется? Понятно, что с ДС, которая всегда имеет положительное значение, брать легче. То есть всегда есть что взять.

С аргументами в пользу норматива отчислений в фонд зарплаты в зависимости от роста ДС выходило как­то криво. Ведь что писали тогда газеты? Повысить зарплаты, вывести их из тени можно, но для этого придется увольнять с предприятий, которые превратились в собесы. Или думать об обеспечении госзаказа, заставлять покупать свое, отечественное.

С точки зрения поведенческого стереотипа все было понятно: авторы идеи норматива отчислений в фонд зарплаты учились по советским учебникам, где было прямо сказано, что рабочий у капиталиста на свою зарплату трудится, скажем, два часа из восьми. Они и решили, что раз у нас завелись капиталисты, то можно им указать, что надо бы не два, а три часа оплачивать.

Был, вероятно, и такой поворот подсознания: НДС целиком уходит в Москву, но должно же что­то и на месте остаться! Хотя бы в виде НДФЛ с подросшей, пусть и под административным нажимом, зарплаты.

Мысль о том, что такие вопросы проще решать путем заключения тарифных соглашений между капиталистами и проф­союзами, им и в голову не приходила в советские времена. Какие такие профсоюзы? Впервые подписание соответствующего документа в Казани состоялось только в 2007 году.

А вот тарифную сетку бюджетников поменять было просто, и к концу 2001 года их среднюю зарплату спокойно удвоили, почти до желанных 3000, одним распоряжением правительства. Как и нормативы пособий, выплат и прочее.

Нефтяники и «иже с ними» свою часть добровольно перевыполнили – догнали среднюю до шести­восьми тысяч.

А вот прочая промышленность долго с долгами по зарплате разбиралась. Про сельское хозяйство молчим. Но в целом средний показатель в 3000 рублей в экономике почти натянули. Обошлись без всякого норматива отчислений в фонд зарплаты, привязанного к росту ДС.

 

Универсальный акциз

 

Вообще, у НДС есть прозвище – «универсальный акциз». Обычные акцизы в головах граждан привязаны к товарам: вину, соли, табаку, сахару, машинам и так далее. А НДС наложился на все товары и услуги без исключения. На все потребление.

Акцизы и при царе были основой бюджета. Недаром финансисты крепко выругались, когда царь Николай объявил войну Германии и ввел «патриотический сухой закон»: ни ввозных пошлин на химию и машины, ни винного акциза в бюджет.

Большевики все акцизы заменили налогом с оборота. Оборотный налог взимался главным образом с разницы оптовых цен отрасли и отдельного предприятия или как процент к выручке. Это были инструменты планового регулирования рентабельности и в конечном итоге потребления.

А пропаганда козыряла публичным обещанием, данным Хрущевым в Америке: «Мы откажемся от налогов с населения». Зачем они были нужны, если потребление гражданина определяли и обсчитывали в Госплане? Это и налогами­то было сложно назвать.

Налоги как рыночное явление возродились с переходом к рыночной экономике. Но и тогда народ по привычке воспринимал их как очередное повышение цен, в том числе и акцизы, 5%­ный налог с продаж (НСП), появившиеся в 1990 году. В новых условиях явилась необходимость «отлавливать» стоимость, приобретшую рыночную оболочку. Налог с продаж стали взимать при закупке сырья и комплектующих, при каждой перепродаже, при окончательной рознице.

Этот инструмент усовершенствовал Егор Гайдар, принявший европейскую налоговую практику, – появился Закон «О налоге на добавленную стоимость». Государству требовалось «держать в равновесии бюджетные доходы и расходы», а граждане и организации в условиях галопирующей инфляции, запущенной, кстати, тем же Гайдаром, роста цен (в 20­30 раз) нарочно задерживали расчеты по налогам. Выгодно было отдавать фиксированный платеж более дешевыми деньгами.

Да и ненарочно тоже: «отпуск цен» вкупе со свободой торговли породили такой всплеск, что платежи просто встали, даже взаимозачет не помогал.

Но чем в таком случае государству было платить по бюджетным обязательствам?

А вот расчет налога по «добавленной стоимости» был оперативнее и позволял в условиях высокой инфляции обеспечивать рост доходов адекватно росту расходов. Это балансировало бюджет государства, в том числе и своим размером в 28%, сделанным на случай неплатежей. Пяти процентов, как в случае с НСП, было мало.

Главное, весь этот процесс давался российским чиновникам легче, чем прямые сборы с граждан. Они и так­то не доверяли государству, а в условиях «коррупционных проявлений» открывать все свои доходы просто не хотели. Не было ни воспитания соответствующего, ни массовой, вознаграждаемой властями бдительности соседей, ни нужных законов, ни судебной практики. Потому и взялись взимать со всех продаж­покупок, денежных платежей­транзакций, идущих через банки.

Сущность нового обложения была простой и тотальной. На каждой стадии производства товаров, выполнения работ, оказания услуг создается новая добавленная стоимость. Прирост этой добавленной стоимости определяется как разница между стоимостью изготовленных и реализованных товаров и стоимостью приобретенных сырья, материалов, использованных на их изготовление или выполнение работ, услуг. На практике НДС определяется как разница между суммой налога, полученной предприятием по реализованным товарам (работам, услугам), и суммой налога, уплаченной предприятием по приобретенным сырью и материалам.

Также достоинством налога считается его «нечувствительность». Прибыль в кризис падает, а отсчет от добавленной стоимости стабильно дает хорошие поступления.

Правда, он же становится и хорошим стимулом к созданию схем по уходу от обложения.

 

«Продукт эволюции»

 

Большим недостатком налога, с точки зрения огромных территорий России, является именно его централизованность. Никак не получается разделить его на федеральную и региональную «составляющие».

Традиционно, при всех расхождениях в оценках, на долю этого налога относят порядка трети всех налоговых поступлений.

НДС у нас был и 28 %, и 20%. В 2004 году его снизили на 2%, и бюджет потерял сумму почти в процент от валового продукта. Правда, это было компенсировано ростом поступлений от налога на прибыль, НДФЛ и страховых взносов. А у хозяйствующих субъектов появились свободные средства, что сказалось на инвестициях, зарплатах и темпах роста.

Характерной чертой НДС остается сложность его исчисления. Существует большое количество вопросов, которые Налоговым кодексом напрямую не регулируются и ответы на которые появляются только в решениях судов.

Можно ли реализовать предложения по изменению НДС, которые появились в связи с обсуждением проекта налоговой реформы? Заменить, к примеру, НДС налогом с продаж, то есть снизить ставку федерального НДС и одновременно ввести некий региональный НСП в пользу местных бюджетов. Но это труднореализуемо. НДС, как указывают специалисты, есть результат «эволюции оборотных налогов». Вернуться к НСП – все равно, что сменить жилье с электричеством на избу с лучиной.

Можно сказать, что массовый масштаб уклонение от уплаты НДС приняло после того, как в 1994 году были заметно повышены ставки налогов. Сразу появились и были растиражированы многочисленные способы ухода от налогов.

Предприятия создавали одноразовые финансовые компании, в уставный капитал которых вносили свою готовую продукцию, то есть формально переходили в разряд убыточных и не платили налог на прибыль и НДС. Широко практиковались бартерные сделки, при которых продукция обменивалась по сильно заниженным ценам. Другим методом было широкое использование взаимозачетов.

Специалисты признают, что НДС очень хорош в некоррумпированной среде: без «однодневок», фиктивного экспорта и прочих схем уменьшения налога. Но у нас такого сроду не водилось.

 

Что советуют изменить в практике НДС?

 

Аналитики рекомендуют, скажем, использовать опыт европейцев – Британии, к примеру, где «на основе национальных данных о конечном потреблении составляется расчет потенциальных налоговых сборов по НДС, которые потом сравниваются с фактическими поступлениями НДС для определения разрыва в поступлениях». Конечные потребители всегда – это на три четверти домохозяйства страны.

Детально изученное конечное потребление, а не суммирование «реализаций­выручек» по стране должно быть основой всех расчетов «плановых заданий» по НДС.

Или другое: с 2015 года запущена автоматизированная система контроля за уплатой НДС (АСК НДС­2), которая выявляет все разрывы в цепочках уплаты. Однако значительная часть микро­ и малого бизнеса оказалась вне рамок действия системы АСК НДС­2.

Резюме: не увеличение НДС, а наведение порядка в логике налогообложения, в текстах Налогового кодекса должно быть первоочередной задачей законодателя. И искоренение практики, когда за недобросовестного плательщика расплачивается добросовестный.

Иван ЩЕДРИН

Фото с сайта kirsanovv.ru

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя