ДЕСЯТИЛЕТИЕ «НАРОДНОГО КАПИТАЛИЗМА»

0
545

Десять лет назад разразился мировой экономический кризис. В январе 2008 года просели бумаги крупнейших западных фондов и банков – упали курсы даже вполне благонадеж­ных компаний. По несчастью, волна кризиса пересеклась с крупнейшими мероприятиями по развитию российского фондового рынка – так называемыми «народными IPO». Это событие не любят вспоминать, но оно имело далеко идущие последствия.

«Купи­продай»

Была в то время популярной в России идея: прикупить каждому гражданину какой­нибудь «кусочек» какой­нибудь компании. Чтобы поддержать «народный капитализм», государство назначило, как потом писали саркастические газетчики, «раздачу» акций «Роснефти», ВТБ и Сбербанка. «Раздача» – потому что акции дополнительных эмиссий и «дроблений» старых больших номиналов акций означенных компаний предполагалось украсить «копеечными» номиналами, доступными массовому инвестору. Считалось, что акция Сбера в 3000 рублей и ей подобные делали фондовый рынок недоступным для денег обывателей и пенсионеров.

Зачем ворошить события десятилетней давности? Да затем хотя бы, чтобы понять, какую память о себе оставила инвестиционная политика государства.
Вспомним, чем обернулась эта инициатива «облагодетельствовать» пенсионеров – «привлечь массового мелкого инвестора» на фондовый рынок.

Тогда, в ходе IPO, ВТБ, к примеру, продал инвесторам дополнительный выпуск акций – около 25% общего уставного капитала.

Прием заявок начался 9 апреля 2007 года, закончился 8 мая. Пункты приема заявок от граждан на акции в рамках IPO ВТБ работали без выходных. Вовсю трубили рекламные трубы, возвещавшие, что «входной порог» для мелких инвесторов всего­то 30 тысяч – против Сбера с его 89 тысячами рублей, что прибыль всего лишь за год выросла на треть…

Купите – и у вас на треть поднимутся доходы! Твердили об этом и газеты, и «телевизоры», и уличная реклама: «книга заявок на акции переподписана в три раза», «спешите, на всех не хватит»! Усиливали ажиотаж рассказы счастливых пенсионеров, отстоявших в очереди чуть ли не шесть часов.

По интернет­форумам рассыпались веером истории типа: купил в 1999­м акции Сбербанка за 1000 рублей, а теперь они – эти акции – по 100 тысяч идут.
В телевизорах аналитики публично глотали слюни от зависти к счастливчикам­покупателям и предрекали скорое – аккурат к новому 2008 году – обогащение пенсионеров и прочих «физиков», сподобившихся прикупить чудесных бумаг.
Дело так устроили, что спрос на акции допэмиссии рос как на дрожжах. «Юрики» оказались третьими в очереди – после «физиков» и иностранцев. Естественно, «юрики» своими деньгами только поднимали волну спроса и цену предстоящего первичного размещения акций.

Схема повышения цен заявок выглядела так: физлица несут деньги – информация об этом факте публикуется в СМИ – юрлица повышают цену за акции (чтобы больше бумаг досталось им, а не физлицам) – информация об этом факте публикуется в СМИ – физлица несут деньги (в надежде на рост курса акций).

При здравом размышлении выходило, что IPO ВТБ – это не «народное», а антинародное IPO, ведь чем выше цена бумаг при размещении, тем меньше акций должны были получить физические лица (которые и есть народ) на свои деньги.
В итоге при первом размещении на бирже 11 мая 2007 года была объявлена цена 13,6 копейки за акцию – против 11 первоначально планировавшихся копеек. Самые яростные мечтатели прогнозировали цену акций в 30–50 копеек к концу года. А вместе с ними и пенсионеры, вложившиеся в бумаги.

К тому были основания. Уже при первых свободных торгах на бирже акции взлетели в цене до 24 копеек.

Однако скоро, уже в июле, искусственно надутый рекламистами ажиотаж спал, а вместе с ним и цена – даже ниже цены первого размещения. Скоро они стоили уже 10 копеек. Возможно, как потом писали аналитики, этому поспособствовало то обстоятельство, что руководящий состав банка­эмитента не воспользовался опционами на акции – словно знал заранее их судьбу.

А уже менее чем через год начал развиваться мировой кризис и стоимость акций ВТБ на стыке 2008–2009 годов стала составлять едва не 2 копейки, обрушившись почти в шесть раз.

Правда, в 2010 году акция стоила уже 10 копеек, и ВТБ обещал Путину даже и 15 копеек. Но цена не вернулась на место, даже снизилась. Пенсионеры зверели. Банк не хотел выкупать свои акции по цене размещения в 13,6 копейки. Волна недовольства в канун выборов 2012 года докатилась до президента, и сверху было приказано выкупить акции. Пять лет банк не мог найти способ решить проблему. А тут все разрешилось в один момент.

Правда, недовольство осталось, как и осадок – недоверие к «инвестициям». Люди рассуждали примерно так: пять лет банк пользовался беспроцентной ссудой от граждан, а потом стал требовать сочувствия и благодарности за то, что вынужден был себе в убыток исполнить президентское пожелание.

Вспоминали и то, что Сорос и другие финансисты еще летом 2007 года предупреждали о грядущих событиях и указывали на признаки подступающего кризиса.
Резоны банкиров о том, что граждане вкладывались не в депозит, а в подверженный рискам инструмент, людей, особенно пенсионеров, не убеждали. Они упорно видели за всем этим руку государства, которое втравило их в какую­то авантюру и не хотело выполнять собственных обещаний.

Эта история наложила печать на отношение народа в лице пенсионеров к финансовым инициативам властей.

С больной головы

По электронному ресурсу сегодня широко гуляет ядовитая шпилька в адрес руководства Центробанка, которое устами председателя якобы заявило, что проблема бедности российских пенсионеров объясняется тем, что они не умеют копить деньги и не умеют их инвестировать.

Правда, на сайте Банка России нет никаких материалов, где бы содержались подобные пассажи. Но дело не в этом. И не в сравнении заработков, пенсий и пр. Все это увлекательно и полемично, но факт заключается в другом. Пенсионеры и копят, и инвестируют даже при своих нынешних более чем скромных пенсионах. Другое дело, что их поведение отличается от тех стратегий, которые им, по мнению руководства, надлежит придерживаться.

Это такой стереотип, будто у стариков вектор мышления изначально неправильный – надо их только чуток просветить, и они забудут о своем опрометчивом поведении. Но оно, это поведение, просто адекватно обстоятельствам.

Очень популярны у нас, к примеру, как и во всем остальном мире, объединения пенсионеров типа «Третья молодость» или «Третья жизнь». Народ активный, они испытывают настоящий прилив сил, освободившись от ярма привычных семейных и производственных забот. Люди эти искренне считают, что свое новое богатство – неожиданно появившееся избыточное свободное время – они могут употребить как капитал, который должен дать прибыль. Они, в сущности, нисколько не нуждаются в наставлениях на тему планирования семейного бюджета. Давно освоили сию премудрость. Однако приходят, как примерные ученики, на лекции «народного университета» с тетрадочками, готовые конспектировать и задавать вопросы.

Опытные преподаватели двумя­тремя вопросами выясняют имущественный состав аудитории. Пенсионеры – народ разный. Можно спросить, к примеру, случалось ли гражданам посещать ознакомительные семинары по торговле бинарными опционами. Большая часть аудитории пожимает плечами: не для стариков! Но обязательно находятся и такие, кто вспоминает рекламные ужимки агитаторов рынка «Форекс». Обменял пенсионер, к примеру, свою «трешку» на «однушку», в целях оптимизации квартплаты, и теперь не знает, куда с выгодой пристроить приплату. А она бывает солидной, в десятки тысяч долларов. Но чаще речь идет о так называемых «гробовых». Вот и волнует их судьба этих скромных сумм. Но что им предлагает финансовый рынок?

Одни по традиции отдают предпочтение традиционному депозиту. Но тревожатся: в последнее время в СМИ валом пошли сюжеты о «забалансовых счетах» – двойной бухгалтерии банков, принимающих вклады. При обрушении кредитного учреждения, к примеру, вкладчик, претендующий на включение в реестр лиц, чьи потери подлежат возмещению со стороны Агентства по страхованию вкладов, мог обнаружить, что его нет в так называемой «первичке» – основной бухгалтерии банка. Приходилось через суд восстанавливать свои права. А это нервы, финансовые затраты. Человеку в возрасте такие издержки представляются чудовищными.

Отношения с банками, даже крупными, опекаемыми государством, как выяснилось, обещают и другую напасть. Сотрудники банков, не всех, конечно, оказались способными, ради выполнения плановых показателей, на шулерские выходки, которые они называли маркетинговыми ходами. К примеру, пенсионеров, располагавших средствами в размере более 1 миллиона рублей, уговаривали не забирать по истечении срока договора деньги из банка, а сделать вклад на более выгодных условиях – специально для «миллионеров». При этом никто не сообщал, что речь идет о договоре доверительного управления средствами с некоей инвесткомпанией, аффилированной с банком, – люди верили предложениям, так как разговор велся в офисе банка, в окружении служащих банковской наружности. Когда банк лишали лицензии и вставал вопрос о возмещении ущерба, выяснялось, что инвестиции, в отличие от вклада, страховкой со стороны государства не покрываются. Для восстановления статуса вкладчика требовалось пройти судебную процедуру, доказывать, что имели место именно обстоятельства, предусмотренные статьями 178 и 179 ГК РФ, то есть намеренное введение в заблуждение. К примеру, тяжбы с ООО «Инвестиционная компания «ТФБ Финанс» стали для пенсионеров громадным психическим испытанием и новой тратой средств на услуги юриста.

Очень соблазнителен новый инструмент – ИИС (индивидуальный инвестиционный счет), открываемый у брокера, в управляющей компании. Как еще, не зная ничего про биржу, почти гарантированно получить 13% годовых на свои инвестиции? Правда, никаких госстраховок у инструмента нет. Да и сроки инвестирования – 3 года – не могут по ряду причин устраивать стариков. Они не проявили особого интереса к нему. Инструмент, как и ожидалось, был использован теми, кто давно освоился на бирже. Для них он и создавался.

Не нашел широкого отклика и другой инструмент для частных лиц – ОФЗ­н, «народные» облигации федерального займа для частных лиц.

Достоинств у него масса: привлекательная ставка – до 10% на третьем году инвестирования; госгарантии возврата всей суммы; низкий порог входа – от 30 тысяч рублей и так далее.

Очень располагает и отсутствие налога на купонный доход. У нас лишь депозиты не облагаются подоходным налогом.
Другое важное преимущество: в то время как закон «О страховании вкладов» гарантирует вкладчикам возврат по банковским депозитам только 1,4 миллиона рублей, облигации будут погашены все и в полном объеме, независимо от того, сколько и на какую сумму их было у гражданина.

Но много ли таких среди пенсионеров? Посмотрим на предмет немного шире.

Частным инвесторам в России хорошо известно: если обещано слишком много плюсов, при почти полном отсутствии минусов, жди подвоха. Где же подвох у «народных» ОФЗ?

Срок обращения – три года. То есть досрочно продать облигации можно будет только банку, на вторичном рынке ценных бумаг они хождения не имеют. Банк их, конечно, прикупит совсем не по рыночной цене.

Самый же главный подвох – в издержках на комиссию банку, которую гражданин будет платить дважды: при покупке и продаже ОФЗ, если только он не собирается держать облигации до погашения. Комиссия у банков снижается по мере увеличения суммы приобретения. Чем больший объем покупает инвестор, тем меньшую комиссию он заплатит. Размер комиссии – от 0,5% до 1,5%. Ясно, что банковская комиссия «отъест» часть от указанных процентов дохода от облигации.

Чтобы не потерять деньги на банковской комиссии, вложить в «народные» ОФЗ нужно гораздо больше, чем минимальный порог в 30 тыс. рублей – оптимально на сумму 300–500 тыс. рублей. Простому инвестору, пенсионеру, у которого нет лишних 300–500 тысяч рублей для выгодного вложения в ОФЗ, новый финансовый инструмент будет недоступен.

В Минфине новые «народные» ОФЗ назвали «средством повышения финансовой грамотности населения». Между прочим, судя по реакции пенсионеров, они сразу раскусили, кому предлагается сей продукт – гражданам, которых стесняли государственные страховые гарантии по банковскому депозиту. Государство предложило им механизм защиты инвестиций, размер которых превышает 1 миллион 400 тысяч рублей. Речь, таким образом, не идет об основной массе пенсионеров.

«Привлекательные» инвестпродукты создавались не для основной массы пенсионеров.

Ритуальный полис

Что же в таком случае остается массовому инвестору­пенсионеру с его скромными «гробовыми» суммами?

Многие, как выясняется, приобретают ритуальную страховку у страховых фирм или заключают договор с предприятиями ритуального сервиса.

Скажем, есть некий страхователь в возрасте 40–50 лет. Ему еще рано готовиться к уходу из жизни, но он решает приобрести ритуальную страховку жизни. Условно говоря, это 5 тысяч рублей годовой выплаты на 100 тысяч рублей покрытия по страховому случаю. И эта услуга или оплата счетов, представленных родственниками, будет произведена при наступлении страхового события после 70 лет и даже в том случае, если страховой случай имел место до означенного рубежа.

В чем одинокий страхователь может быть абсолютно уверен, так это в том, что органы власти вряд ли раскошелятся на траты из муниципальных денег, если будет иметься в наличии «ритуальная страховка». Они просто принудят фирму выполнить свои обязательства.

Есть ли риск того, что компания, взявшая на себя обязательство достойно проводить клиента в последний путь, кинет его наследников? Есть, конечно, но тут возможны всякого рода компенсационные выплаты фондов саморегулируемых организаций. В этом году в Минфин направлен проект концепции по наведению порядка в этой сфере, где прямо говорится о стабилизационном фонде. Предполагается, что страхование станет основным рычагом наведения порядка в сфере ритуальных услуг.

С теоретической точки зрения такой вид страхования должен быть привлекательнее депозита в банке, получить с которого наследники умершего могут только спустя шесть месяцев. В этом плане страховой полис на погребение куда удобнее, если туда вписать необходимых лиц.

За рубежом при этом виде страхования жизни уже существуют какие­то облигации. У нас до такого «бесстыдства» пока не дошли, но зато начинают понимать, что ритуальное страхование жизни уникально тем, что клиент может застраховаться в десяти компаниях и все они будут обязаны выплатить страховую сумму при наступлении страхового события, так как предельной стоимости жизни нет. Это вам не КАСКО, которое сразу в двух компаниях не оформишь.

Реклам этого страхового продукта вроде бы нет. Но есть цифры. В 2014 году сборы по программе ритуального страхования жизни составили полмиллиарда рублей, в 2015 году – более 1 миллиарда рублей, в следующем году они превысили 1 миллиард 300 миллионов рублей. И эти страховки – инвестиции. Ничтожные, конечно, потому что «белые».

Объем легального ритуального рынка уже порядка 60 миллиардов рублей, нелегального, как считают, – втрое больше. Однако этот сегмент финансового рынка не очень­то и виден регулятору. Или он намеренно не обращает на него внимания? Из­за определенной «деликатности» вопроса?

Выходит, рынок набирает силу, а регулятор не видит в упор у пенсионеров ни накопительного, ни инвестиционного процесса?

Иван ЩЕДРИН

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя