НАСЛЕДНИКИ ИЛЛЮЗИЙ

0
64

Призрак бродит по свету – призрак банкротства государственных пенсионных систем. Все меньшее число работающих содержит все большее число пенсионеров. Но и увеличение пенсионного возраста и налогов на оплату труда имеют предел, значит, рано или поздно уровень обязательств будет понижен. Пенсионная система обанкротится.

Хосе Пиньера, чилийский
государственный деятель
и экономист, сподвижник
Пиночета

 

В сентябре прошлого года депутаты от фракции «Справедливая Россия» внесли в Госдуму законопроект, который предлагал ни много ни мало – объявить страховые пенсии наследуемыми, со сроками выплат, определяемыми законным «сроком дожития» пенсионера. Пытаемся разобраться в предпосылках такой инициативы, ее явных и скрытых смыслах.

Живи быстрей, люби горячей, умри молодым

Справедливороссы так прямо и написали в пояснительной записке к своему дискурсу:

«Представляется, что в настоящее время государство получает необоснованную выгоду в виде недополученных гражданами страховых пенсий в связи с наступлением смерти в раннем возрасте. Представляется, что лицо, которое уплачивало страховые пенсионные взносы в течение жизни, должно иметь гарантии по их возврату со стороны государства либо данному гражданину, либо его наследникам».

И добавили: «Источником указанных средств будут являться увеличившиеся доходы федерального бюджета вследствие улучшения внутриэкономической ситуации, роста экономики и производственной сферы».

Будто знать не знали, что экономика который год буксует.

Над предложением сразу начали потешаться эксперты и пресса. «Демагогия! Чтобы платить наследникам преждевременно ушедших пенсионеров, придется повысить страховые взносы – кому это понравится?

И вообще, денег в Пенсионном фонде в обрез, все поступившие страховые взносы прямо «с колес» идут на выплаты пенсий. Даже из госбюджета приходится брать средства на выполнение обязательств ПФР».

И предлагали публике обсудить куда более актуальные вопросы – к примеру, защиты «предпенсионеров», которым отодвинули возрастной порог выхода на пенсию, организации их переобучения, алиментов с детей на содержание «предпенсионеров». Даже налог на «тунеядцев», не плативших взносы в ПФР, выглядел куда более привлекательной темой и очень занимал публику.

Их оппоненты тоже высыпали в СМИ россыпь аргументов.

Из­за «недожития» ПФР «получает» 60 миллиардов рублей в месяц! 20 женщин из 100 и 50 мужчин из 100, доживших до 20 лет, умирают раньше 65 лет, 14 и 39 – раньше 60.

Денег в Фонде национального благосостояния, из которого следует по закону покрывать дефицит ПФР, полно, каждый год планируется и огромный профицит госбюджета. Какая такая нехватка денег? Их достаточно, но правительство не умеет ими грамотно распорядиться.

И совсем уж неуместно поднимать пенсионный порог под предлогом увеличения средней продолжительности жизни – у нас чуть не половина пенсионеров без всякого повышения возраста работает или подрабатывает и даже отчисляет страховые взносы в ПФР с зарплаты, то есть в свою пенсию.

И, наконец, это просто неэтично – «зажимать» чужое. Человек лет 40 откладывал деньги в государственную страховую кубышку, ждал «страхового случая», и размер «страхового покрытия» примерно был известен, привязан к сроку дожития, определенному законом. Почему эти обязательства произвольно аннулируют «в связи со смертью пенсионера»?

Однако профильный комитет по труду дал рекомендацию отклонить проект. А пленарное заседание Думы до этого «насущного вопроса» повестки так и не добралось. Паллиативная медпомощь, рыболовство, пенсии судей, образование к Крыму, запрет использования жилых помещений в качестве гостиницы, бухучет, защита здоровья от табачного дыма и другое встали раньше в очередь на рассмотрение. А она тут будь здоров! Из 54 пунктов февральского пленарного заседания Дума успела обсудить только 16, остальные перенесли на март. Будет ли подвижка? Как знать.

Да и что нового добавят дебаты с думской трибуны? Они только повторят полемику в СМИ. И в чем же, спрашивается, был смысл этой акции? Что лежит в подоплеке идеи пенсионного наследования, выдвигаемой даже при явной ее уязвимости для критических стрел?

Надо вспомнить, что коренной вопрос текущего момента для массы граждан формулируется просто: чем компенсировать постоянно растущие издержки существования в социуме? Что может дать обществу государство взамен растущего бремени платежей и штрафов? И можно ли это «что­то» взять уже сейчас?

Своя рука государства – владыка

Наша пенсионная система солидарная: обязательные отчисления с фонда заработной платы в государственный пенсионный фонд идут на текущие выплаты пенсионерам. И так – по эстафете поколений. Но уже с 1990 года можно было, заключив договор с Госстрахом, отдельно формировать свою накопительную, дополнительную «вторую» пенсию. «Третью» пенсию – корпоративную – формируют пока только в больших организациях типа «Газпрома».

В 2002 году в государственном пенсионном фонде запустили программу накопительной пенсии. С этого момента часть обязательных пенсионных отчислений в ПФР должна была идти на формирование накопительной пенсии. Первые выплаты по ней должны были начаться в 2012 году. Одновременно накопительными пенсиями разрешили заниматься и негосударственным пенсионным фондам – НПФ.

Однако скоро правительство соблазнилось мыслью употребить накопленные средства на свои цели, в 2005 году отменило формирование накопительной части пенсии для лиц старше 1967 года и закрыло начисленными им за три года средствами дефицит ПФР. Граждане эти должны были перейти на солидарную систему выплат.

В 2008 году решили подстегнуть процесс накопления и создали за счет нефтяных денег Фонд национального благосостояния. Он доначислял в накопительный счет 2000 рублей на каждые 2000, внесенные гражданином.

Но накативший вал проблем снова побудил правительство вмешаться в ход пенсионных дел. Софинансирование прикрыли, средства ФНБ пустили на поддержку банков, кредиты Украине, а накопительную часть пенсии заморозили до 2020 года и употребили на выплату текущих солидарных пенсий.

Заморозили потому, что граждане, которым сначала дали возможность забрать накопленные средства и перевести их в негосударственные пенсионные фонды, чуть не опустошили Внешэкономбанк, который был держателем государственной части накопительной системы.

Было объявлено, что в случае несогласия гражданина с решением о заморозке он может забрать свои накопленные средства и продолжить накопление в добровольном порядке в негосударственных пенсионных фондах. Государство надеялось, что общество в силу неосведомленности никак не отреагирует на предложение переводить замороженные средства с государственных на негосударственные счета и контроль за финансовыми потоками останется в руках чиновников, но половина «молчунов» проявила сообразительность и использовала шанс вывести свои деньги из сферы госпроизвола. Порядка двух триллионов рублей.

Средства граждан, оставивших свои накопительные счета в ВЭБе, перевели в некие виртуальные баллы, которые будут учитываться при назначении размера пенсий.

Негосударственные фонды, конечно, подвержены всем рыночным рискам и лишены госгарантий, но также и связаны договорными отношениями с клиентами, нарушения которых всегда можно оспорить в суде. Трудно представить себе успешную тяжбу с государственным пенсионным фондом.

И вот представьте: объявляют пенсионные права наследуемыми, от государства требуют гарантий по их возврату либо гражданину, либо его наследникам…

А государство ничего, кроме пенсионных баллов с произвольно установленным значением, гарантировать не хочет, да и те намерено заменить индивидуальным пенсионным капиталом, который будут формировать опять­таки в порядке обязательных отчислений из фонда оплаты труда, то есть под контролем чиновников.

Придется ведь как­то оформлять эти гарантии, этот внутренний долг нормами закона, долговыми расписками, ценными бумагами. И производить соответствующие процентные выплаты, погашения. Хотя бы в отношении замороженной части накоплений – так или иначе их размораживать придется, включать в рыночный оборот, выпускать из рук. Хоть что­то гражданам да перепадет. Спасибо ведь скажут сердечное «Справедливой России»!

Если строго по закону, то никаких гарантий не будет. Нет в законе никакого наследования страховой пенсии. Зато есть специальное решение Конституционного суда, которое ясно говорит, что страховая пенсия – это социальное пособие по возрасту, которое прекращается со смертью получателя пособия.

Но вот парадокс: мнение «Справедливой России» разделяет в той или иной степени огромное число граждан. Почему, спрашивается?

 

Страховая пенсия: грани реального

Давайте пролистаем некоторые важные документы. Обычные наши понятия из области страхования сформированы Гражданским кодексом Российской Федерации. В этих отношениях обязательно присутствуют письменный договор страховщика и страхователя, сумма страхового покрытия, страховая премия как плата за страхование риска. Премию одним взносом и по частям, в рассрочку отдельными взносами.

«Страховая премия является одновременно вложением страхователя в страховой фонд, являющийся коллективным фондом всех страхователей, и платой за товар в виде страховой защиты».

Однако законники различают страховые отношения только на основании договора и отношения в силу закона.

К имущественным отношениям, основанным на административном или ином властном подчинении одной стороны другой, в том числе к налоговым и другим финансовым и административным отношениям, гражданское законодательство не применяется.

Обязанность по уплате страховых взносов в государственные внебюджетные фонды – ГВФ – возникает на основании закона, что обусловливает включенность общественных отношений по установлению и взиманию указанных взносов в предмет финансового права. А финансовое и гражданское право по­разному подходят к определению одних и тех же категорий.

Закон о страховых взносах в ГВФ не оперирует таким понятием, как страховая премия. Нет здесь и сострахования, перестрахования, страхового брокера, страхового актуария, страхнадзора в лице ЦБ РФ и так далее.

Поскольку социальное страхование не предполагает получение прибыли, оно изначально предопределяет дефицитный характер бюджетов государственных внебюджетных фондов.

Страховые взносы в государственные внебюджетные фонды являются установленными на основании закона обязательными, регулярными, фиксированными взносами. Страхователи не могут выбрать страховщика, следовательно, они не могут влиять и на размер страхового взноса. Решения государства по величине страховых взносов стимулируют или, напротив, сдерживают экономическую активность того или иного круга плательщиков.

И все­таки налог это или не налог?

От специфики страховых правоотношений в тонких социальных вопросах долго отмахивались, вот и спорят по сию пору ученые о правовой природе страховых взносов во внебюджетные фонды и о том, в какой кодекс помещать нормы, их регулирующие. Естественно, что в головах граждан путаница, они отождествляют «обычное» страхование со страхованием «социальным».

А другое мнение – о тождественности страховых взносов в ПФР и налоговых сборов – выразилось в том, что в 2001 году страховые взносы в ГВФ были переименованы в единый социальный налог – ЕСН. Но через 10 лет «страховые взносы» вернулись: верх взяли те, кто указывал, что платеж этот не имел исключительно налоговой природы, что ему свойствен не только фискальный, но и страховой характер. И называть его следует, скорее, парафискальным платежом.

Ну в самом деле, как заявляли ученые, страховые взносы на обязательное пенсионное страхование, в отличие от налогов, представляют собой обобществленную часть необходимого продукта, отчуждаемого экономически активными трудоспособными членами общества в пользу нетрудоспособных. В то время как налог есть часть прибавочного продукта! И цели, и порядок взимания, и администрирование у них разные.

Противники их, впрочем, побивали эти доводы не менее неотрази­мыми аргументами.

Как бы то ни было, с 1 января 2010 года ЕСН опять был заменен страховыми взносами. Должно быть, одна часть бюрократии выиграла сражение за автономию у другой ее части. Этим, по всей видимости, и объясняется приверженность ГВФ «страховой» специфике – надо же отличаться от налоговой идентификации!

При этом все признают, что в целом права страхователей соответствуют правам налогоплательщиков, а права органов контроля за уплатой страховых взносов практически идентичны правам налоговых органов.

И внутреннее строение Закона №212­ФЗ концептуально не отличается от структуры Налогового кодекса РФ. Законодатель лишь заменил некоторые понятия: «налогоплательщик» был переименован в «страхователя», «налоговые ставки» – в «страховой тариф» и так далее. Единственное, что действительно никак не походило на налоги – это накопительная часть пенсии.

«В отличие от страховой части пенсии, ее накопительная часть должна выплачиваться за счет пенсионных накоплений застрахованных лиц, то есть за счет тех сумм страховых взносов, которые при поступлении в ПФР специальным образом обособляются и передаются либо в выбранную застрахованным лицом управляющую компанию (в доверительное управление), либо в выбранный негосударственный пенсионный фонд. Более того, законодатель предусмотрел механизм выплат правопреемникам застрахованного лица сумм пенсионных накоплений, учтенных в специальной части его индивидуального счета».

В этой части, стало быть, и возможно осуществление классического страхования. По идее, «накопительной части» просто не место в «страховом взносе», то есть в кладовых государственного пенсионного фонда. Факт произвольной заморозки накопительной части, находившейся в управлении ПФР, говорит сам за себя.

Эксперты считают, что государственное социальное страхование лучше растолковывать на примере обязательного страхования вкладов граждан. Хотя как сказать…

 

Возможна ли альтернатива пенсии?

Перспектива пенсионной системы вроде бы ясна: в дополнение к солидарной части разовьется со временем и накопительная. Ее дополнят корпоративная добавка к пенсионному пирогу и мощные блага в виде бесплатной диспансеризации и льгот по ЖКХ. Но ограничивать себя этим горизонтом, хоть и не ближним для россиян, – значит не видеть дальше своего носа. События развиваются таким образом, что волей­неволей придется скакать через ступеньку.

В стране почти 45 миллионов пенсионеров. Чуть не половина трудящихся сидит в серой зоне экономики, не пополняет взносами социальные фонды. Сомнительно, что их удастся вывести на свет и наскрести денег за счет самозанятых. Скорее, оставшиеся белозарплатники попрячутся. Некоторые публицисты прямо обещают нынешним 30–40­летним: не дождетесь! То есть пенсий не дождетесь.

Повышать пенсионный возраст бессмысленно – это никак не скажется на производительности экономики, на числе работоспособных граждан, которых через пару­тройку лет будет столько же, сколько и пенсионеров.

У нас и так чуть не половина пенсионеров работает и даже отчисляет в фонды, то есть оплачивает собственную пенсию повторно!

Накопительная система буксует, и ее вряд ли успеют завести на полную мощность к тому моменту, когда страну постигнет демографическая катастрофа и всеобщие страховые пенсии станут неподъемными для государства. Да и что считать достаточной по запасам накопительной системой? В ряде стран ее активы равны трети, а то и половине национального продукта – у нас от силы 3­4%. И это по истечении почти 20 лет реформы.

И как вы себе это представляете? Чиновники отказываются от монопольного распоряжения пенсионными накоплениями?!

Бисмарк, который ввел в Германии солидарную систему – «пакт поколений», предусмотрительно ограничил круг пенсионеров чертой 70­летних граждан, при том что средняя продолжительность жизни едва превышала 40 лет. Но сегодня медицина дает возможность людям жить много больше. Есть прогноз, что к 2050 году средний возраст в развитых странах вырастет до 85 лет и солидарная система рухнет. Что же делать?

В Чили от солидарной системы отказались в пользу негосударственных пенсионных фондов. Гражданам дали возможность пополнять накопительный счет за счет налоговых льгот. Но когда грянул кризис 2007–2008 годов, солидарные системы за счет госбюджета вытянули ситуацию, а чилийские фонды, набитые американскими бумагами, обратились в макулатуру, на улицы вышли миллионы граждан.

России нужна, пишут эксперты международных организаций, комбинированная система. Плюс развитие корпоративных пенсий. А буквально сегодня – резкое сокращение сектора досрочных пенсионеров, освобождение госбюджета от выплат получателям госпенсий. Не секрет, что внутренних силовиков и чиновников в стране развелось немерено.

Впрочем, еще больше у нас таких получателей, которые вообще ничего не перечисляли в фонды. Впору про закон о тунеядцах авторства Лукашенко вспомнить.

В странах «социального капитализма» вводят поголовные выплаты базового дохода – как в Дании, где старикам платят в год по 10 тысяч долларов независимо от прочих обстоятельств и доплачивают тем, у кого нет прожиточного минимума. Накопительное страхование, корпоративные пенсии там нечто вроде дополнения.

И все завистливо поглядывают на Китай, который умудряется обходиться без обременительного всеобщего пенсионного блага.

Наполеон III, оппонент Бисмарка, стремился решить вопрос материального благополучия французов, превратив их в рантье – получателей доходов от ценных бумаг. И достиг на этом поприще немалых успехов. Французов перед Первой мировой войной так и называли: «нация рантье». Однако война и революция в России, чьи бумаги кормили рантье в Париже, похоронили эту благодать.

Но раз наша страна живет за счет нефтяной ренты, почему бы не сделать каждого гражданина совладельцем кусочка ренты? Все надежнее пенсий.

Андрей КРЮЧКОВ

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя