«Неразменный рубль» гражданина вкладчика

0
73

Почему граждане настойчиво интересуются вложениями в драгоценные металлы? Ведь известно же, что инвестмонеты дороги и годятся разве что на роль хранилища сбережений, да и то в случае, если и сам металл, и спрос антиквара вырастут. Ювелирный ширпотреб – ну какие от него прибыли? Да и реализовать его при необходимости можно было только по цене «лома».

 

Просто приобретать весовое золото и ждать, пока мировой курс на товар поднимется, годилось только для тех, кто не нуждается в деньгах – ну или является приверженцем циклической теории. Такие люди, по сути, ждут мощных предсказанных теоретиками кризисов. Но пока доллар и прочие бумажные финансовые инструменты искусственным образом придавливают цены золота и других «вещественных ценностей», и кризисные явления не могут перевернуть существующую иерархию.

Даже если в договорах инвестирования фигурирует «золото», оно употребляется как некая ценовая категория, включаемая в тот или иной биржевой индекс. Скажем, обезличенный металлический счет (ОМС), измеряемый в «золоте», никаких предметов не обозначает.

Вкладчик вроде как покупает «золото» по цене, назначаемой банком, ждет некий срок, в течение которого «золото» может вырасти в цене, и затем закрывает счет, продавая «золото» банку – по его же, банковой, цене. При возврате никакого весового золота гражданам не полагается – только дензнаки. Разве что клиент захочет это золото купить в натуре! Но это другая история.

Это и убило энтузиазм тех, кто лет десять назад кинулся открывать вклад в «золоте». Как, в самом деле, может банк назначить цену «купли-продажи» золота в интересах вкладчика?

Можно, конечно, найти банк, который предусмотрит в договоре и некий процент на вклад – в дополнение к росту биржевой цены. Это в некоторой степени подстрахует неожиданное падение биржевой цены на золото. Но в целом итог этой арифметики вряд ли сильно обрадует вкладчика.

Убивало идею и другое: вклады ОМС не страховались государством. Вопрос вопросов для гражданина, открывающего ОМС, – надежность банка. Это сегодня очень актуально.

Плюсы, конечно, тоже имелись: не надо было платить НДС.

И вот теперь – точнее, с июля следующего года – появится возможность заиметь свой «неразменный рубль». Банковский депозит в драгоценных металлах. Можно будет поместить во вклад под процент реальные драгметаллы (золото, серебро, платину и палладий).

Как указано в законопроекте: по истечении срока договора банк будет обязан вернуть вкладчику металл того же наименования и в той же массе либо выдать денежные средства в сумме, эквивалентной стоимости этого металла. Также банк должен выплатить владельцу депозита предусмотренные договором проценты в деньгах.

Новый депозит, как предполагается, станет своего рода альтернативой указанному ОМС, банковской ячейке, куда клиент закладывает на хранение по описи свое золото, и памятным монетам, выпускаемым ЦБ.

Вводятся также совместные, номинальные и публичные депозитные счета в драгметаллах.

Совместный счет смогут открыть несколько физических лиц. Права на находящиеся там драгметаллы распределятся между владельцами пропорционально тому, сколько каждый из них внесет на депозит. Номинальный счет даст возможность владельцу распоряжаться средствами на нем, но фактически принадлежать эти средства (валюта или металлы) будут одному или нескольким лицам. Публичный депозитный счет смогут открывать нотариусы, служба судебных приставов и суды для депонирования денежных средств.

 

Со ставкой пока неясно: обычная, на дензнаки, ориентируется на ключевую ставку ЦБ. Налог на процентную прибыль начисляется на сумму, превышающую ключевую ставку ЦБ плюс пять процентных пунктов.

Минус этой замечательной идеи в том, что новый депозит не войдет в систему страхования вкладов. Граждане идут в банк, чтобы гарантированно сохранить свои сбережения. Кому нужен риск?

Другой недостаток: пресловутый НДС при снятии физических слитков с металлических счетов вычитается. Это ведь товарная сделка!

И дисконт слитка, помещаемого в банк, возможен, если на нем есть хоть один отпечаток пальцев – чуть не на треть цены. Да и открыть вклад в золоте можно будет далеко не в каждом банке, не в каждом его отделении. Приниматься-то будут не дензнаки, а металл – его и проверять придется специальным людям и не настольным детектором.

Рост биржевой цены на драгметалл плюс процентный доход – звучит хорошо. Но цена может и подскочить, и упасть. Еще вопрос, что выгоднее: просто спекулировать фьючерсами на металлы или скупать физический металл. Есть, в конце концов, биржевые бумаги, привязанные к драгметаллам, – многие фонды предлагают клиентам такой тип инвестирования в металлы. Бумаги эти могут расти и вне прямой связи с ценой металла.

Правда, чтобы купить пай в таком фонде, нередко требуется статус квалифицированного инвестора, капитал для «входного порога». Не такое этот простое дело – зарабатывать на металлах.

К слову, «неразменный рубль» – никакая не прибаутка из фольклора. Это просторечие для обозначения некоего актива, неподвластного инфляции. Пятьсот лет назад это был эталонный брусок серебра, с которым соизмеряли прочие весовые меры.

В свое время, в 1920-е годы, руководство одной фабрики защитило сотрудников от ценовой пляски начислением зарплаты в металлических бонах, приравненных по золотому содержанию к дореволюционным царским рублям. Человеку выдавали зарплату или депонированные суммы в инфляционных совзнаках соответственно начисленным бонам – по курсу золота, установившемуся на данный текущий момент. И деньги в кассах хранили в этих бонах. Эта инициатива послужила стартовой идеей для золотого червонца эпохи нэпа.

Потом родилась идея рубля оборотного и рубля накопительного. Первый был предназначен для обслуживания торговых потоков, второй предохранял накопления от инфляции, но никогда не попадал в физический оборот – был, так сказать, сугубо безналичным. К сожалению, в годы нэпа золотой червонец все-таки пустили по рукам и этим скомпрометировали идею.

 

Рубль накопительный, рубль оборотный

Все началось с того, что Вторая государственная Петроградская шорно-футлярная и чемоданная фабрика, подобно Государственному банку, ввела у себя твердые денежные знаки. Чтобы оградить своих рабочих и служащих от больших потерь при стремительных темпах обесценивания денег, администрация фабрики решила ввести систему оплаты труда не бумажными деньгами, а особыми бонами, имеющими хождение лишь на территории фабрики. Стоимость этих бонов соответствовала довоенному курсу золотого рубля. По специальному заказу для фабрики изготовили к началу 1922 года металлические боны от 1 копейки до 5 рублей. Заработная плата рабочих составляла от 60 копеек у чернорабочих до 2 рублей 50 копеек у квалифицированных рабочих в день. Средний же заработок рабочего достигал 30 рублей в месяц по золотому курсу.

Только за первые десять дней января 1922 года лавкой были выданы в обмен на боны на каждого рабочего по 5 фунтов гороха, 1 фунт постного масла, 20 фунтов овощей, 5 фунтов трески, 3 фунта сельди, 2 фунта гречневой крупы, 1/4 фунта китайского чая и некоторые другие продукты. Кроме того, ежедневно отпускалось на одного рабочего по 2 фунта хлеба. Цены на продукты в лавке находились на уровне цен довоенного (до Первой мировой войны) времени и составляли, например, на хлеб – 3 копейки, крупу гречневую – 6 копеек, горох – 6 копеек, соль – 2 копейки, сахар – 26 копеек, масло льняное – 22 копейки за один фунт. Картофель и другие овощи стоили от 40 до 60 копеек за один пуд. В лавке продавались мануфактура, обувь, посуда, мыло (10 копеек), спички (коробок – 1 копейка) и другие необходимые промышленные товары. Приличная рабочая блуза стоила 1 рубль 25 копеек. Оставшиеся неотоваренными в лавке боны рабочие могли в любой момент обменять в фабричной кассе на наличные деньги по курсу золотого рубля на день обмена. Боны вскоре стали иметь хождение и за пределами фабрики, их охотно принимали другие магазины, лавки и торговцы, обменивавшие их затем в кассе фабрики.

Опытом фабрики заинтересовался экономист Владимир Тарновский, служивший в ту пору заместителем управляющего Северо-Западной конторой Госбанка. Основываясь на этом опыте, он предложил введение параллельной валюты. По его проекту в стране должны было существовать две валюты – совзнак и червонец. Первый был бы средством платежа, второй бы служил своего рода индексом. Человек, внося деньги в сберкассу в виде совзнаков, фиксировал бы свой вклад в червонцах и должен был получать при обратной выдаче ту сумму совзнаков, которую бы стоило на момент то же количество червонцев, что и на момент помещения вклада. То же самое должно было происходить и с кредитом. Выдавая на руки совзнаки, банк фиксировал бы их в червонцах, и отдавать кредит должнику пришлось бы уже тем количеством совзнаков, которое бы составляло изначальную сумму в червонцах, естественно, с учетом процентов.

Вскоре декретом Совнаркома червонцы были выпущены. Первые бумажные червонцы поступили в кассу Госбанка из его эмиссионного отдела 27 ноября 1922 года. На следующий день, 28 ноября, был выписан первый расходный ордер на червонцы, выдаваемые в ссуду Льноцентру.

На 1 января 1923 года курс червонца был установлен в 175 рублей дензнаками образца 1923 года, что соответствовало 17,5 тысячам рублей в дензнаках 1922 года. Однако, несмотря на рекомендации Тарновского, в обращение был выпущен и наличный червонец. Он сразу стал предметом спекуляции, а то небольшое количество золотых монет с сеятелем, которое попало в обращение, тут же было тезаврировано населением. 

Кроме того, попав в оборот, червонец заразился инфляцией, и его покупательная способность начала быстро падать. Так, по оптовому индексу Госплана (70 товаров) стоимость червонца в довоенных рублях уменьшилась с 10,4 рубля на 1 января 1923 года до 5,92 рубля на 1 января 1924 года, до 5,81 рубля на 1 января 1925 года и до 5,46 рубля на 1 января 1926 года.

Однако успех червонца заслонил эти недостатки, и советское правительство продолжило движение по ошибочному пути: 2 февраля 1924 года Второй съезд Советов постановил ввести в обращение устойчивую валюту общесоюзного образца, а с 10 марта начался выкуп у населения совзнаков. Так было прекращено параллельное хождение двух валют.

Твердый рубль России действительно нужен. Но это не должна быть золотая монета, имеющая свободное хождение. Такие рубли быстро заначат или повывозят за границу. Такой рубль должен существовать лишь в безналичном виде. Для того чтобы обезопасить как накопления граждан, так и финансовую систему, необходимо параллельное существование двух рублей – оборотного и неразменного. Первый должен выступать в качестве средства платежа, второй – в качестве средства накопления. При помещении в банк оборотный рубль должен быть конвертирован в неразменный, а при выходе из банка – как при выдаче со счета, так и при выдаче кредита – он должен быть снова конвертирован в оборотный рубль.

 

Гривна, гривенка, копейка

Само понятие неразменного рубля пришло в обыденное сознание отнюдь не из русской народной сказки – в XV веке оно имело вполне конкретный экономический смысл. Был рубль оборотный, а был рубль неразменный. Первый был средством платежа, второй же существовал в качестве эталона. Дело в том, что рубль тогда еще не был монетой, а представлял собою обрубок гривны – серебряного слитка, весившего фунт серебра – 409,512 грамма. Чтобы заплатить за товар, купец мог отрубить от гривны столько, сколько потребуется. Поэтому рубль мог быть длинным, а мог быть и коротким. Отсюда, кстати, возникло и выражение «гоняться за длинным рублем». Даже обрубок гривны, составляющий ее треть или четверть, был в те времена целым состоянием, ведь в XVI веке цены были в 17 раз дешевле, чем в начале ХХ. Поэтому в качестве платежа рубли пользовались лишь при крупных покупках – например, корабля, дома или оптовой партии товара. Розничные же цены измерялись не в гривнах, не в рублях, а в деньгах. Деньгой называлась новгородская монета. Начало ее чеканки датируется 1420 годом. Чтобы упорядочить денежную систему, новгородцы и ввели так называемый неразменный рубль. Он отрубался не на глаз, а составлял ровно половину гривны. В народе же этот половинный рубль окрестили гривенкой. Весила гривенка 204,76 грамма. Из этого количества серебра получалось 300 денег – по 0,6825 грамма серебра каждая. Такая деньга называлась в Москве «новгородкой». На обратной ее стороне красовался всадник с кривым татарским мечом.

Экономическое доминирование Новгорода не могло не злить московских князей. Несмотря на политическое подчинение Москве еще с 1478 года, Новгород оставался де-факто центром денежной эмиссии для всей Великой Руси (Малая и Белая были тогда под Литвой). Поэтому, чтобы закрепить военный успех экономическим, они давно думали о том, чтобы начать чеканить собственные московские деньги. Однако поскольку они были заняты междоусобными войнами, до экономических реформ руки у них не доходили. Ситуация изменилась лишь тогда, когда на московском престоле волей судьбы оказалась первая женщина-правительница Елена Глинская. Похоронив в декабре 1533 года своего мужа Василия III, вдова энергично взялась за бразды правления. Передав внешнеполитические и военные дела своему любовнику Ивану Телепнёву-Овчине-Оболенскому, она сосредоточила в своих руках решение внутренних вопросов. Уже 20 марта 1535 года она запретила хождение на подконтрольной ей территории новгородских и иностранных денег. Взамен новгородской деньги вводилась московская деньга, равная половине новгородской. Всадника на новой деньге перевооружили копьем и, чтобы различать при разговоре одноименные монеты одинакового номинала, старые деньги сталь называть сабельками, а новые – копейками. Название это долго не было официальным, и лишь в 1704 году на монете впервые появилось слово «копейка». При этом копейка стала равняться не ½ деньги, а 2 деньгам. Тогда же был отменен и неразменный рубль.

Подготовил Ильнур ЗАРИПОВ

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя