ТАКАЯ РАЗНАЯ СТАТИСТИКА

0
90

Грустная шутка о том, что «есть ложь, а есть статистика», увы, произрастает в реальность глубокими корнями.
32 года назад советское общество потрясла вышедшая в «Новом мире» статья Василия Селюнина и Григория Ханина «Лукавая цифра», обличающая механизм завышения официальных валовых показателей. К сожалению, сегодня ситуация повторяется. Так, объявленный Росстатом рост ВВП за 2018 год – 2,3% – вызвал шквал критики. Бумажные успехи экономической политики и реальные ощущения людей не сходятся, однако общество потом все же равнодушно соглашается со статистикой, не требуя уточнений и доказательств. Что приводит к тревожным последствиям…

Когнитивный диссонанс

Любой поисковый запрос о Росстате непременно вытаскивает на свет Божий что­то сильно ругательное в его адрес – полемизируют с ним все кому не лень. А прямой запрос о достоверности данных дает тексты, похожие на заголовок из «Взгляда»: «Почему российская статистика врет».

И ладно бы только интернет. Даже ЦБ и правительство критикуют Росстат, говоря, к примеру, что это ведомство «занижает рост реальных доходов жителей страны, не учитывает некоторые компоненты сбережений и расходов населения. Не знает, сколько у нас «гаражных» предпринимателей, где половина страны зарплаты получает. Про интернет­торговлю ничего не знает».

Социологи из агентства «Ромир» заявляют про политический окрас статистики потребительской инфляции. Минэкономразвития считает, что товары с услугами измеряются не так, как положено, методики безнадежно устарели. Пресловутая «корзина» наполняется не теми продуктами­услугами. Граждане ощущают «когнитивный диссонанс», шутят: «Росстат покупает другие макароны, иной кефир».

Есть еще более ужасные обвинения. Бывший руководитель отраслевого НИИ Госстата Василий Симчера признает, что страна «проела наследие предков». Степень износа основных фондов – свыше 80% (Росстат – 48,6%), коэффициент использования производственных мощностей – 43% (Росстат – 75%).

Есть и прямой ущерб бюджету от манипуляций со статистикой. К примеру, отчетные таможенные данные России и ее партнеров могут расходиться (и совершенно официально) в 1,56 раза! Россия в 2015 году отчитывалась по минеральному топливу и маслам для Германии за 10 миллиардов, а Германия заявляла публично о цифре в 27 миллиардов.

Независимый экономист Владислав Жуковский подводит черту: в последние четыре года были изменены методики расчета ВВП, показателей промышленного производства, инвестиций в основной капитал. Мы наблюдаем пересмотр всех основных макроэкономических показателей. Министр экономического развития Максим Орешкин, например, недоволен методикой подсчета уровня производительности труда, Ольга Голодец – методикой подсчета количества граждан РФ, живущих за чертой бедности. Медведев много раз критиковал расчет ВВП, Минфин – расчет показателей реальных располагаемых доходов.

Почему нынче так навалились на статистику? Ответ откровенно и без церемоний звучит в интервью многочисленных аналитиков: как тогда выполнять майские неподъемные указы?

Примерно так же – ребром – вопрос стоял и 32 года назад, когда страна осознала, что есть опасность скатиться в пропасть экономического кризиса. Тогда тоже стали обличать статистику.

Самый серьезный «наезд» случился через статью Василия Селюнина и Григория Ханина «Лукавая цифра». Тема публикации в «Новом мире» была самая мирная: методики статотчетов. Но выводы читатель делал самые гибельные – о социализме в целом.

Лживость советской статистики была тогда очевидна для всех. Никто, собственно, не удивился, прочитав про «валовые показатели». Интереснее было другое – цифры искажений, которые выставили авторы. Выходило даже сенсационно – про национальный доход, к примеру, который по счету авторов за 1928–1987 годы вырос не в 90 раз, а всего только в семь. Хороший показатель, между прочим, но народ обиделся: так врать негоже!

Авторы не корчили из себя гениев от науки. Они просто обращали внимание на то, что самый верный отчет делается по натуральным, а не денежно­стоимостным показателям, которые подвержены Бог знает каким влияниям: инфляции, скрытому росту цен, волюнтаристским решениям, паразитизму посредников и прочим.

Авторы писали, что именно благоприятная статистика о непрерывном росте «вводов­пусков» мощностей, заводов, стройобъектов, расширении ассортимента и так далее стала причиной того, что руководство проспало начало инвестиционного кризиса в стране.

 

Гадательно и зыбко

Авторы задумались: почему статистика одних отраслей внушает доверие, а статистика других напрочь лишена достоверности?

Обобщающим показателем масштабов производства в промышленности, да и не только в ней, служит объем продукции в рублях. Когда план выполнить было трудно либо вовсе невозможно, набрать недостающий объем в рублях получалось двумя способами: впрямую приписывая натуру (штуки, тонны, метры, киловатт­часы и тому подобное) или повышая цену каждой единицы продукции. Первый путь опасен, уголовно наказуем. Гораздо проще и безопаснее второй.

Но тут разные отрасли попадали в явно неравное положение. Хуже всего было работникам сырьевых отраслей. Ассортимент продукции у них устойчив, новые виды изделия появляются редко.

Иная ситуация в обрабатывающей индустрии, ассортимент продукции здесь быстро менялся. Естественно, цен на эти вещи в прейскурантах не было, их надо утверждать заново. На новинку устанавливают разовые и временные оптовые цены. Не составляло труда накрутить любую цену.

Расчеты по машиностроению, произведенные авторами за 1976–1983 годы, показали, что в физических единицах производство возросло на 9%, а при исчислении в рублях – на 77%. По этой второй и судили о темпах развития машиностроения.

Или вот стройки: они неповторимы, и на каждую составляется своя смета. Если исполнители не укладываются в нее, денег добавят. Повод для удорожания всегда под рукой: это не учли, то забыли.

И статистика показывала непрерывный рост строительства в советское время. Измерителем успехов служил объем строительно­монтажных работ – в сущности, тот же вал.

В него включали стоимость израсходованных ресурсов и прибавку, созданную живым трудом. Народ смеялся: «освоили очередной миллиард». Тогда говорили, что нашим строителям все равно, что строить: плотину, дорогу на Луну, баню или реки поворачивать на юг. Главное – фронт работ, фонд оплаты труда, переходящие знамена.

Средств на новые мощности тратили все больше, а вводили в строй все меньше. Даже выбытие из эксплуатации отработавших свое фондов не возмещалось.

Хозяйственники прозевали затухание инвестиционного процесса не в последнюю очередь по той причине, что статистика как ни в чем не бывало сигнализировала о благополучии в строительстве – объемный стоимостный показатель стремительно рос.

Ошибки при исчислении объемов продукции тянут за собой длинный шлейф искажений и по другим экономическим показателям. Скажем, накладки при оценке основных производственных фондов и фондоотдачи в свой черед искажают информацию о себестоимости, прибыли, рентабельности, нормах амортизации.

Исходный объемный показатель продукции уродует отчеты о производительности труда. Теряется истинный смысл технического прогресса. Наконец, нарушается главное и конечное – баланс рублей и товаров. Тот, кто жил при Горбачеве, помнит, к чему это привело.

 

«И так далее…»

Через 30 лет после опубликования в «Новом мире» своей исторической статьи «Лукавая цифра», написанной совместно с Селюниным, Ханин вынужден был сделать грустный вывод: «Расчеты по российской экономике оказались намного труднее, чем по советской. И важность их не уменьшилась, и искажения официальной статистики оказались не меньше, чем в послевоенное советское время».

Вот так: желаемый «полный хозрасчет» наступил, а статистика как лукавила прежде, так и продолжает лукавить.

В советские времена, как поняли экономисты, было даже проще вести счет по натуральным показателям. А теперь – попробуй рассчитать, к примеру, число булок! По отчетам, которые в 1990­е годы начали читать статистики, выходило, что производство хлеба сократилась в два раза, что выглядело несуразностью.

Сократили производство легальные предприятия, вместо них появились многие тысячи мелких частных хлебопекарен, которые держались в тени. В тяжелой промышленности и на железнодорожном транспорте искажения натуральной статистики оказались незначительными, поскольку теневое производство там почти отсутствовало.

Наиболее сенсационные результаты были получены в отношении объема и динамики основных фондов.

В период с 1991 по 2015 год они ежегодно сокращались: более быстро в 90­е годы, медленнее – в 2001–2015 годы, когда для капитальных вложений сложились благоприятные условия благодаря огромному росту мировых цен на нефть. Но и этого оказалось недостаточно для возмещения износа основных фондов.

Состояние с основными фондами объясняет многое происходящее сейчас в российской экономике. Именно этот аспект прошел мимо внимания властей и основной части научно­экономического сообщества, ибо они ориентируются на официальные данные Росстата, которые показывают очень значительное недоиспользование производственных мощностей в промышленности, cовершенно не учитывающее ни их состояние, ни востребованность.

Из оценки состояния основных фондов вытекает и неизбежность длительного экономического кризиса. На этом фоне странно воспринимаются заявления о возможности достижения ежегодных темпов роста в 3–4% и даже 7–8%.

 

Резюме

Надо прямо сказать, что у нашего общества сегодня откровения экономистов насчет ущербности статистики не вызывают почти никакой реакции. Воспринимаются как должное. Ничего похожего на ту судорогу, которая прокатилась по стране после выхода статьи Селюнина и Ханина «Лукавая цифра», выстрелившей крупнокалиберным снарядом по системе советской статистики. Ее обсуждали и сочиняли горячие и негодующие отклики. Вышло тогда прямо как поэт сказал: «Насмешкой горькою обманутого сына над промотавшимся отцом». Дескать, как же так! Трубы серебряные трубили о победах, исторических достижениях, а на поверку вышла большая ложь.

Теперь, как пишет тот же Ханин (Селюнин умер в середине 1990­х), и речи нет о тысячных аудиториях с горящими глазами. Никакого интереса к новым разоблачениям российской госстатистики. Правительство, дельцы, банкиры, наука, счетчики из Счетной палаты слушают, кивают – и только. Похоже, теперь каждый сам себе статистик. И Росстат просто играет роль некоего информационного стенда, на который если кто и заглядывает, то одни газетчики в поисках темы публикации.

 

Андрей КРЮЧКОВ

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя