Человек своего призвания, или дело жизни для "хитрого" татарина

0
25

Главный редактор журнала сатиры и юмора Чаян (Скорпион) Рашид ЗАКИЕВТворческая интеллигенция — народ своеобразный. Подмечено, что общение с писателем неизбежно превращается в разговор о литературе, поэтом — о поэзии, художником — о живописи. Человеку трудно не говорить о том, чем он всецело живет. Элите творческой интеллигенции — особенно. Тут уж само занятие, будь то сочинительство, написание стихов, иль другое поприще так прочно «связано» с именем человека, что без него его и представить трудно. Ни о чем другом, кроме «дела жизни», здесь речи быть не может. Только о том, чему посвящены лучшие годы, талант, ум, вдохновение, — может вестись беседа. Таким перед нашим корреспондентом Валерием Яковлевым предстал главный редактор журнала сатиры и юмора «Чаян» («Скорпион») Рашид ЗАКИЕВ. 

Рашид Карипович, судя по тому, что журнал, основанный еще в 1923 году, здравствует, а вы больше 30 лет являетесь его бессменным руководителем, с порученным делом вы справились?

— На жанровый, образный язык юмористического издания мне пришлось переключаться с партийного официоза. Это оказалось непросто. «Чаян» я знал, но не владел в полной мере его кухней. Где искать спасения? В любых изданиях есть своя когорта, которая во всех подробностях знает дело. Нужно апеллировать к ней. В то время одним из таких могикан в «Чаяне» был величайший специалист, бог юмора Самуил Соломонович Офенгенден. Из безнадежного текста Самуил Соломонович мог сделать конфетку. Я многому у него научился. В будущем, когда подвернулся случай, настоял, чтобы заместителем у меня был Борис Бронштейн. Да-да. Тот самый. Сегодня он работает в «Новой Газете», недавно получил «Золотое перо России».  

Учиться никогда не поздно, не должно быть стыдно. Долгие годы писал только на татарском языке. Когда возникла необходимость сочинять и на русском — столкнулся с определенными трудностями. Чувствовал: чего-то «не докручиваю», «не довожу». Мне, татарскому филологу, помог русский филолог  Роберт Викторович Смирнов. Вместе шлифовали тексты, доводили их до совершенства. Пока я не почувствовал, что могу справляться самостоятельно.

Во главу угла в журнале всегда ставили талант. Здесь трудились люди разных национальностей. Я иногда задумываюсь: не потому ли «Чаян» добился замечательных результатов, что стал котлом, где переваривались лучшие идеи представителей разных наций — татар, русских, евреев. 

— Наверное, не случайно с 1956 года «Чаян» выходит и на русском языке. Время показало, что это было правильное решение?

— Читатели татары проживали во многих уголках СССР. В связи с чем география распространения издания шагнула далеко за пределы республики. Но «Чаяну» стало тесно и в этих довольно широких рамках. Перейдя на двуязычный вариант можно было их расширить. Тогда просто предугадали перспективу дальнейшего роста. За счет двуязычия только на Украине мы имели 100 тысяч тиража. Помимо экономического, в данном случае присутствует и некий этический момент. «Чаян» нравится русскоязычному читателю. Почему мы должны лишать его удовольствия держать журнал в руках?  

Помнится, в лучшие годы тираж издания достигал 800 тысяч.

— Мы превышали этот порог. Дошло до того, что нас упрекнул ЦК партии. Сейчас это кажется немыслимым, смешным. Но что было — то было. Тираж «Чаяна» рос лавинообразно, увеличиваясь каждый год на 100 тысяч экземпляров. Нас ругали за то, что мы пожираем слишком много бумаги. Готовилось специальное постановление. Положение спас секретарь обкома ТАССР по идеологии Мурзагит Валеев. Он за нас заступился. Иначе бы нам не сдобровать: могли урезать фонды.

У вас не возникает ностальгии по тем временам?

— Я иногда шучу с коллегами: разрушение Советского Союза прежде всего ударило по юмору. Сами собой напрашиваются параллели. Государство умерло — народ помрачнел. Не до шуток ему стало. Вслед за этим один за другим стали умирать юмористические журналы. Каким мощным изданием был «Крокодил»?! Распространялся огромными тиражами. Редактором там работал замечательный человек Мануил Семенов. Потом с изданием начались не совсем понятные эксперименты. Меняли его формат, тематику, пытались журнал распространять в конвертах. Теперь мечтаю подержать в руках старый добрый «Крокодил». Но нет его и в помине.

Я ностальгирую по доброму, светлому. Наша жизнь в прошлом не состояла из одного только плохого. Это я вам говорю как человек, проживший много лет и имеющий возможность сравнивать. В Советском Союзе не было всеобъемлющей власти денег. Их, конечно, считали, стремились заработать. Но не ставили выше человеческих отношений, выше совести.

Отношения между людьми тогда были чище. Мы и спорили, с чем-то не соглашались, преодолевали разные неурядицы. Но в отстаивании своих интересов не переходили определенной черты. В том прошлом нашем мире считалось правилом, что все люди — братья. Сегодня этого нельзя утверждать даже декларативно. Ценность некоторых вещей действительно познается в сравнении.

 — Если вспомнить, для многих советских кадров необходимость перехода в рыночную систему явилась драмой. Каждому пришлось принять какое-то важное для себя и подчиненных решение. Наверное, и у вас было нечто подобное?

— Даже и в изменившихся условиях «Чаян» долго «держал» тираж. На первых порах его общий объем снизился и дошел до отметки 600 тысяч экземпляров. Все равно существенная цифра! Сложилась парадоксальная ситуация. Популярность нашего журнала, в отличие от других юмористических изданий, не падала. Но поддерживать колоссальный тираж не было экономических возможностей. Задумался о подписке по полугодиям. Меня начали отговаривать. Называли это решение самоубийственным. Но что делать? Где искать выход? 600 тысяч тиража — это же труба. Если оставить все как есть, мы закрылись бы, или повисли на шее правительства со страшными долгами! Подумал: «Будь что будет — решусь. Суждено потерпеть фиаско — погибну как борец за новый журнал, новатор». Я первым среди татарстанских изданий согласился на подписку по полугодиям. В результате мы получили 130 тысяч тиража по подписке и 40 тысяч в розницу.

— Выглядит гибельно после заоблачных-то тиражных высот…

— Есть объективные вещи, которые нельзя игнорировать. В новое время люди перестали выписывать такое количество изданий как прежде. Даже появилось отражающее это явление понятие — компактный тираж. Возникли десятки, сотни новых СМИ, что привело к дроблению читательской аудитории. Да и деньги на подписку найдутся не у каждого.

Было много неприятных моментов. Как могли, сопротивлялись «уходу» «Чаяна» из дальних регионов и весей. Шутка ли? Когда-то, например, по Краснодару и краю журнал расходился 9-тысячным тиражом! И вдруг все это начинает сокращаться как шагреневая кожа. В новых условиях пришлось изменить стратегию развития «Чаяна». Для себя мы его определили так — ставка на преданного читателя. 

— Нужно понимать, что борьбу за своего читателя вы отнюдь не прекратили?  

— Мы переняли так называемый европейский формат журнала, сохранив при том все лучшее старого доброго «Чаяна». Тип карикатуры, традиционные варианты раскрытия тем, художественный стиль, мастерство. Мы уберегли первейшую основу нашего издания — хороший юмористический рисунок. Дух «Чаяна» не угас. В нем никогда не было разделения по национальному признаку. При всей остроте карикатур журнал не терял объективности. Затрагивая негативные проявления общественной жизни, мы строго придерживались этого правила. Расчет был на то, что какая-то часть людей сохранит верность тем ценностям, которых придерживался «Чаян». И он оправдался. Даже когда в умах наступает разброд и шатание — человек тянется к чему-то подлинному, настоящему. Фальшивкой не каждого собьешь с пути.

Мы не изменили наши представления о журнале в угоду конъюнктуре. Возможно поэтому работавший у нас творческий коллектив не распался. Хотя времена бывали трудные, порою и гонорарами высокими мы не могли похвастаться, но «чаянисты» журнал не бросили, хранили ему верность. Я бы сказал, что это уже наша добрая традиция, «хранить отношения». Случается, волею обстоятельств человека переносит далеко-далеко от Казани, но журнал он помнит. Один из наших главных художников Геннадий Огородников переехал в Москву, работал в «Крокодиле». Но и «Чаян» не забыл. Много лет со мной дружил человек удивительной судьбы — Борис Старчиков. В Великую Отечественную, на фронте, он что-то такое лишнее сказал, и его «взяли». Прошел солдат еще и лагеря. Борис Старчиков — необычайно талантливый человек, сумел внедрить в журнал высокую культуру рисунка. Его по праву можно считать основателем послевоенной когорты мастеров-художников «Чаяна». К сожалению, Старчикова уже нет в живых. Мы переписывались с ним до последнего дня. Его семья в Москве регулярно получает наш журнал.

Может быть, это звучит излишне пафосно, но «Чаян» спасла преданность людей. С одной стороны, художников, журналистов, корреспондентов на местах. С другой — читателей. Мы нужны друг другу. И это помогает нам жить.

— Если вы сохраняете с «чаянистами» добрые отношения, то логично предположить, что это способствует и поддержанию корреспондентской сети?  

— Откройте «Чаян» и вы легко убедитесь, что тексты к нам поступают со всей России. И даже стран СНГ, дальнего зарубежья. Например Болгарии. Разветвленная корреспондентская сеть — это позитив из нашего старого багажа. Уж коль удалось сохранить лицо «Чаяна», его коллектив, дух издания — обязаны мы были позаботиться и о связях. Среди наших корреспондентов есть очень находчивые люди, оригиналы. Взять москвича Геннадия Цыпулина. Не человек — человечище. Я все удивляюсь: как ему удается пересекать границы, словно грядки на участке? Геннадий бывает на Кубе, ездил в Австралию, гостил в Македонии. Недавно написал из Белоруссии. Встречался… с «батькой». Цыпулин — свой человек в московской мэрии. Я был там вместе с ним, так он меня представил как гениального редактора всех времен и народов. Мэрия Москвы выпускает свою газету — «Тверская 13». На своих страницах они выделили «Чаяну» целый разворот, причем цветной. Геннадий постарался… Но высший пилотаж Цыпулина — подписка. Он умудрился подписать на «Чаян» самого Германа Грефа.

Очень плодотворно с нами сотрудничает редактор свердловской «Областной газеты» (так и называется) Николай Тимофеев. Нет-нет да присылает Николай Степанович интересные материалы. Мы даже рубрику специальную в «Чаяне» придумали — «Урал греет», по аналогии с известной баскетбольной командой «УралГрейт». Поклонник журнала — губернатор Свердловской области Эдуард Россель. С Эдуардом Эргартовичем мы обменялись поздравлениями. Он поздравил русский «Чаян» с полувековым юбилеем, мы пожелали губернатору здоровья и долголетия в связи с его 70-летием.

Что заставляет корреспондентов направлять материалы в «Чаян» из Волгограда, Нижнего Новгорода, Самары, Эвенкии, Чувашии, Башкортостана Москвы, Санкт-Петербурга? Для меня ответ очевиден: любовь к журналу. Ко всем авторам — Антону Макунину из Москвы, Марату Валееву из Эвенкии, Владимиру Якушеву из Кургана, Евгению Обухову из Подмосковья и многим другим я отношусь с большой теплотой и любовью. Для меня они как родные. 

— А как «Чаян» попал Бжезинскому? Мне приходилось слышать эту историю. Но подробностей не знаю. Поделитесь?  

— У меня есть сокурсница — профессор Флера Садриевна Сафиуллина Умнейший человек. Издала больше 100 книг. Мы с ней краснодипломники, дружим еще со студенческой скамьи. Однажды Флера звонит по телефону: «Рашид, из Америки приехала профессор Синтия Каплан. Нельзя ли каким-то образом нам с ней посетить «Чаян?» Ну, я возражать не стал. Гостям всегда рад. Скоро они подошли. Поставили чайник, разговорились. Профессор из Америки обнаружила хорошее чувство юмора. Беседа шла непринужденно. Вдруг она мне признается: «Вы знаете, я ведь ученица Збигнева Бзежинского». «Того самого» — мелькнуло у меня в голове. Кто из нас не знал Бзежинского? Идеологический противник СССР. Материалы о нем приходилось изучать еще в партшколе. «Неужели?» — удивленно переспросил я. «Да», — ответила собеседница. Тут уж я не растерялся: «Не могли бы вы, — говорю, — пользуясь случаем, передать господину Бзежинскому «Чаян». Наши читатели хорошо его знают». Синтия согласилась. Человеком она оказалась обязательным и доставила таки журнал по назначению.

— Весточку именитый заморский читатель не присылал?

— А как же. Збигнев Бзежинский передал нам привет. Через «Чаян». Мы его напечатали. Далеко человек от нас находится, живет своими представлениями. Но в чем-то мы друг друга поняли. Поистине юмор не различает идеологий, не имеет границ.

— Болезненный вопрос для современных СМИ — вопрос финансирования. Многие издания, причем неплохие, бедствуют. Как вы решаете эту проблему?

— В числе наших учредителей — правительство республики. В бюджете на культуру, печать где-то есть строка, касающаяся и содержания «Чаяна». Тайны из этого я не делаю, считаю правильным. Злые языки иногда меня упрекают: хорошо вам — вас правительство финансирует. На что я им отвечаю: правительство Татарстана финансирует дружбу народов. Ему за это надо премию дать. Есть ли в республике еще одно такое издание, как «Чаян», которое бы поддерживало отношения с читателями, корреспондентами, авторами произведений со всей России? Нет.

Некоторые вещи никогда нельзя будет полностью поставить на коммерческие рельсы. Мы же ведь фактически занимаемся пропагандой толерантности. Делимся с читателем переживаниями каких-то злободневных явлений. Помогаем ему через юмор легче их пережить. У меня даже как-то в голове не укладывается, что на этом можно делать деньги.

Карикатура — искусство уникальное. Это наиболее доступный язык, который понятен и молодым, и пожилым. Понятен татарам, русским, немцам, французам. Что особенно важно, мы владеем практикой толерантной карикатуры, сатиры и юмора. Нельзя оскорблять национальные и религиозные чувства. Это принципиальная позиция авторов. Думается, опыт «Чаяна» во многом мог бы быть полезен. Разгоревшийся на Западе карикатурный скандал показал, что в деликатной сфере межрелигиозных и межнациональных отношений по неведению и незнанию можно наломать дров. 

Я думаю, некоторые СМИ должны иметь постоянную бюджетную поддержку. Конечно, такие издания и сами не должны сиднем сидеть. Какую-то часть денег им необходимо зарабатывать: через подписку, добросовестную рекламу. Но выполнение высокой миссии и тугой кошелек — вещи все-таки разные. 

— Как ни печально, завершать беседу приходится на грустной ноте. Сегодня стало модно ругать журналистику, и ругают ее все кому не лень. Нужно признать, что веры и уважения к журналистике маловато. Какой, на ваш взгля,д она должна быть, чтобы восстановить утраченное доверие?

— Настоящая журналистика всегда строится на личностях. Вот чего сегодня не хватает. Нет личностей. Сильные авторы остались, но образовавшаяся с преобразованиями кутерьма многих запутала. Одни не видят смысла что-то доказывать, другие занялись не вполне своим делом.

Выдающиеся мастера пера советского времени находились в вечном творческом поиске. У них было много ограничений, но они умудрялись находить злободневные темы. Тщательно, талантливо и взвешенно их раскрывали, «пробивали». Им приходилось бороться. Все подлинное, настоящее состоялось через преодоление сопротивления.

Если журналист не становится на позиции «разрушителя мира», а работает в русле конструктивной критики, это может быть неприятно, но полезно. В конце концов, и общество поворачивается к нему лицом. Вырабатывается уважительное отношение, которое распространяется на журналистику в целом. По моему мнению, вернуть доверие к СМИ можно только таким путем.                

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя