Через тернии к звездам

0
17

«Я верю, друзья, караваны ракет помчат нас вперед — от звезды до звезды. На пыльных тропинках далеких планет останутся наши следы». Знаменитые строчки из советской песни олицетворяют давнюю мечту человечества об освоении космоса. Но если изначально речь шла об идеалистах, желающих познать неизведанное, то с научно-техническим прогрессом становилось понятно, что космонавтика позволяет с успехом решать научные, военные, экологические проблемы и без дальнейшего освоения межпланетного пространства уже не обойтись. В этом убежден почетный член Российской академии космонавтики им. К.Э. Циолковского, доктор физико-математических наук, почетный член президиума Федерации космонавтики России Урал ЗАКИРОВ.

 

Урал Нуриевич, 2017 год — год юбилеев многих корифеев космической отрасли: 160 лет исполняется Константину Циолковскому, 110 — Сергею Королеву, 100 — соратнику Королева, одному из основоположников советской практической космонавтики Василию Мишину, 110 лет — конструктору ракетной техники Юрию Победоносцеву. Поскольку вы трудились в годы зарождения отечественной космонавтики, принимали участие в проектировании спутников и в испытаниях на космодроме Байконур, думаю, для вас эти имена имеют особое значение…

— Безусловно. Тысячи мальчишек, в том числе и я, всегда вглядывались в ночное небо, изучая расположение звезд и планет. Впервые я прочитал о грядущих космических полетах в статье Михаила Тихонравова, опубликованной в газете «Пионерская правда». А уже в конце 1950-х годов я сам трудился в конструкторском бюро Сергея Павловича Королева, в проектном отделе, руководителем которого был как раз известный конструктор Тихонравов, внесший большой вклад в отечественную космонавтику. В нашем отделе существовало четкое разделение по направлениям. Лунная и планетная тема включала в себя проектирование автоматов к Луне, Марсу и Венере. Другое направление — беспилотные «шарики», превратившиеся в итоге в гагаринский «Восток». Были и группы небольшие, нацеленные на перспективу, — пилотируемый полет к Марсу. А уже после полета Гагарина в отделе сформировалась группа во главе с Юрием Фрумкиным, которая совместно с другими подразделениями спроектировала лунный спускаемый аппарат, орбитальную станцию для экспедиции на Луну на базе гигантской ракеты Н-1.

Все проектные разработки после подписания Тихонравовым попадали на обсуждение Сергею Королеву, он их утверждал, далее они шли в конструкторские подразделения, затем в заводские цеха, потом на испытания на земле и в космосе. Работы были напряженными, технических заданий — множество.

Непосредственно с Сергеем Павловичем у меня произошли две знаменательные встречи. Первая — когда он вместе с Михаилом Тихонравовым собрал сотрудников ОКБ, желающих стать инженерами-космонавтами. Среди них был и я. Королев спрашивал персонально у каждого цель полета (многие, кстати, стали космонавтами — Виталий Севастьянов, Олег Макаров, Валерий Кубасов, Константин Феоктистов). Я ответил, что буду испытывать на борту необходимую для полета аппаратуру…

А вторая встреча произошла незадолго до кончины Сергея Павловича. Мы, два молодых инженера, Карен Карагезян и я, пришли к нему и стали уговаривать помочь нам войти в состав отряда космонавтов. Хорошая, теплая получилась беседа. Уже позже в отдел медицинской проверки космонавтов нас направил летчик-испытатель Сергей Анохин. Но здоровье подвело обоих, я, к примеру, не прошел тесты на зрение. Расстроился, конечно. Однако все время вспоминал слова Сергея Королева, который, перед тем как попрощаться, сказал: «Если у вас с полетом не получится, не переживайте: любите жизнь, любите женщин».

Что касается Константина Циолковского, то я много раз принимал участие в научных чтениях, посвященных его памяти, в Калуге. Был знаком с его внуком Алексеем Костиным, которого уже нет сегодня с нами, и с его внучкой, ныне здравствующей Еленой Тимошенковой. Фотографировал его учеников, неоднократно бывал в его кабинете в музее. В свое время я уговорил приехать на научные чтения с докладами в Калугу своего бывшего школьного товарища, академика Роальда Сагдеева и космонавта Виталия Севастьянова, с которым мы бок о бок трудились в одном ОКБ.

Первым заместителем легендарного Сергея Королева и его преемником был Василий Мишин, Герой Социалистического Труда. Вы ведь с ним тоже встречались по долгу службы?

— Да, конечно. После кончины Сергея Павловича осуществление лунно-марсианского проекта (проект Л3 — посадка на Луну, полет к Марсу, проект Л1 — пилотируемый облет Луны на базе носителя «Протон») легло на плечи Мишина. «Протон» тогда был совсем «сырым» носителем, допускал сбои. Новые двигатели Николая Кузнецова для проекта Л3 еще только отрабатывались, а в США уже создавалась ракета фон Брауна для полета к Луне. Поэтому в тот период был очень важен фактор времени — кто первый? Мне тогда поручили на космодроме Байконур работать по проекту Л1 под руководством заместителя главного конструктора, Героя Социалистического Труда Евгения Шабарова. Я был его помощником во всех организационных делах…

В 1967 году мне довелось принять участие в пробном запуске зонда в сторону Луны без облета. А в 1968 году по просьбе генерала Каманина я читал лекцию космонавтам по готовящемуся к старту кораблю вокруг Луны (в числе слушателей был и Юрий Гагарин). Лекция проводилась на 31-й гагаринской площадке. Когда приехала госкомиссия к старту ракеты «Протон», мы вместе с другим оператором проверили готовность всех систем — они были в исправности. Ракета благополучно стартовала к Луне. После чего неожиданно ко мне подошел Василий Павлович Мишин, вытер у меня со лба пот и говорит: «Садись в машину, едем в Евпаторию, в Центр управления полетами».

Мы следили оттуда за нашим кораблем, у которого стал «барахлить» звездный датчик. В результате удалось направить аппарат к Земле без звездного датчика. Траектория полета привела корабль к Средиземному морю. Только вот проект по Л3 (посадка на Луну с пилотом) не реализовался, и космонавт Леонов остался «без работы». Судьба…

В любом случае, работа над проектами Л1 и Л3 дала огромный материал для дальнейших разработок в этой области, и в этом большая заслуга именно Василия Мишина.

А со знаменитым ракетчиком Юрием Победоносцевым, которому в этом году исполнилось бы 110 лет, я встречался два раза. Первый раз — в связи с совместным решением технического задания по пороховому ускорителю. Речь идет о проекте искусственной тяжести, состоящей из последней ступени ракеты-носителя и космического корабля, связанных с регулируемым по длине тросом. Вторая встреча с Юрием Александровичем произошла незадолго до его трагической гибели в Баку на международной конференции по астронавтике.

Урал Нуриевич, безусловно, вам есть что вспомнить, чем поделиться с молодежью. На ваш взгляд, какие научно-технические задачи стоят на ближайшие 10-15 лет перед космонавтикой?

— О космосе сегодня меньше говорят, чем в шестидесятые годы прошлого века. Но это совсем не значит, что «замерли» все исследования. Конечно, нет. Я постоянно поддерживаю отношения и со своими коллегами-учеными, и с космонавтами. И знаю, что ведется непрерывная постоянная работа в этой области. А задачи я бы разделил условно на три группы. Первая — необходимость совершенствования уже созданных изделий, аппаратуры (двигателей, систем управления и так далее), этого требует экономика страны. Вновь создаваемая техника должна тщательнейшим образом проверяться, чтобы исключить аварии по вине человеческого фактора, которые мы наблюдали в последние годы. Необходимо учитывать все достижения в космической отрасли инженеров и ученых 1960-х годов, причем достижения как советской науки, так и американской. Тем более что космос используется при решении важнейших политических, военно-стратегических, экономических, социальных, научно-технических задач.

Вторая — непрерывная деятельность по научно-техническим исследованиям, связанным с подготовкой полетов к Луне, Марсу и астероидам. Эти работы должны финансироваться, несмотря ни на какие экономические сложности уже потому, что некоторые астероиды представляют реальную угрозу Земле.

Третья — настала пора полетов к звездам и попыток установить связь с иными солнечными системами! Если прежде мы лишь предполагали, что таковые существуют, то благодаря исследованиям последних лет знаем это наверняка. За последние годы в созвездии Водолея открыто пять планет. Я сам занимаюсь этой темой и убежден, что такие полеты — дело ХХI века. Для этого, конечно, нужно владеть научными открытиями в области элементарных частиц, знать наблюдательную астрономию и астрофизику.

Школьникам и студентам советую штудировать математику, физику, химию, биологию, информатику, на которых базируются наука и техника будущего. Космос будет осваиваться молодыми. Вспомните лозунг Фиделя Кастро: «Жизнь без идей не стоит ничего. Нет большего счастья, чем бороться за них!

Спасибо вам за содержательную беседу! С днем космонавтики вас!

 

Справка.

Урал Нуриевич Закиров. Ведущий научный сотрудник РАН, доктор физико-математических наук, ведущий научный сотрудник кафедры астрономии и космической геодезии КФУ, заслуженный испытатель космической техники, заслуженный создатель космической техники, награжденный медалями Королева, Гагарина, Келдыша и Циолковского. Автор многих книг, связанных с популяризацией научных знаний, истории отечественной космонавтики. Обладатель медалей «Ветеран труда», «В память 1000-летия Казани», знака отличия «За труд и доблесть на благо Казани», Благодарственного письма Президента РТ, Почетной грамоты Казанского научного центра РАН и других наград. Принимал участие в разработке оборудования для космических аппаратов, читал лекции первым космонавтам, сам проходил отбор в отряд космонавтов.

 

Альбина ХАЗИЕВА

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя