Михаил РОКИЦКИЙ: Был ли я во власти? Не был…

0
19

Председатель Комиссии по мандатным вопросам и вопросам депутатской этики Государственной Думы, председатель подкомитета по охране детства, известный врач, профессор, доктор медицинских наук Михаил РОКИЦКИЙЕще немного и страна, республика окажутся в круговороте больших выборов. Предстоит сначала избрать Государственную Думу нового, 5-го созыва, затем — Президента России. Какое будущее нас ждет? Среди многих обсуждаемых тем, наш корреспондент Валерий Яковлев задал этот вопрос гостю редакции — председателю Комиссии по мандатным вопросам и вопросам депутатской этики Государственной Думы, председателю подкомитета по охране детства, известному врачу, профессору, доктору медицинских наук Михаилу РОКИЦКОМУ. 

— Михаил Рафаилович, в свое время ваше избрание председателем Комиссии по мандатным вопросам и вопросам депутатской этики вместо Геннадия Райкова, осталось темой до конца не раскрытой. Боюсь быть обвиненным в отсутствии чувства такта, но вопрос, как говорится, напрашивается. Чем оно было вызвано?

— Геннадий Иванович ушел на работу в ЦИК. Обычная ситуация. Не было там никакого кулуарного шороха с интригами, заговорами. Видимо, свою роль сыграло то, что я долго, еще с прошлого созыва, работал заместителем председателя вышеуказанной Комиссии. Досконально знал ее кухню изнутри.

— Видите ли, СМИ тогда начали пестреть сообщениями, что подобные назначения просто так не происходят. Будто бы это часть какой-то многоходовой комбинации, большого замысла. Все объясняется тем, что газетчики иногда любят нести околесицу?

— Ангажированность, пристрастность Думы несколько преувеличены. Я понимаю, что общество начиталось книжек и статей о коварных лоббистах, предлагающих депутатам чемоданы денег, чтобы «протолкнуть» нужный закон, кандидатуру. Но все не столь «демонично», как может казаться. Что же вы думаете: Дума не способна принимать решения, руководствуясь элементарными соображениями целесообразности?

Ситуация с назначением, действительно, объясняется несколько проще. Квота на место председателя принадлежала партии «Единая Россия». Мы не могли допустить, чтобы его занял представитель другой фракции.

Посвятив хирургии всю жизнь, я одновременно занимался вопросами медицинской этики и деонтологии. У меня даже вышли три монографии на эти темы. Подобный опыт весьма полезен в работе с людьми. Особенно, разумеется, когда дело касается каких-то этических моментов.

В Думе все знают, кто чем дышит и из чего состоит. Для себя нашел объяснение, что человек с таким багажом, как я, оказался востребованным. Если рассматривать вопрос с этой точки зрения, мое избрание, конечно, было не случайным.

— Вы приняли Комиссию как раз в тот момент, когда начиналась предвыборная кампания. В это время уже раздается канонада войны компроматов. Наверняка, возрастает поток жалоб. Как вы в подобных случаях поступаете? Ведь докопаться до истины всегда нелегко?

— Приведу пример, о котором сейчас уже можно рассказывать. Как мне кажется, он хорошо раскрывает принципы работы Комиссии. К нам поступили два представления за подписью генерального прокурора России Юрия Чайки. Речь шла о том, чтобы лишить двух народных избранников депутатской неприкосновенности. Одного обвиняли в драке, другого в экономических махинациях. Помните, в ельцинские времена был употребляем термин, к которому россияне относились иронически: «президент работает с документами». Подразумевалось, что глава государства делает что-то не то. Так вот: мы в буквальном смысле тщательно и дотошно работали с документами. Приглашали независимых экспертов, свидетелей событий. Я сам неоднократно, подробнейшим образом беседовал с «провинившимися». Проводил консультации с руководителями фракций, к которым принадлежали депутаты. События развивались на фоне массированной критики прессы. СМИ обвиняли Комиссию в искусственном затягивании вопроса. Раздавались призывы скорей вынести вопрос на обсуждение Думы и лишить народных избранников статуса неприкосновенности. Конечно, это вносило большую нервозность. Но «с кондачка» решать судьбу человека не пристало. Начали разбираться — выяснились интересные подробности. Мы получили официальные документы, что не изучены свидетельства одного из очевидцев драки. Появилась информация, что инцидент был спровоцирован. Депутат, обвиненный в мошенничестве, заявил о вступивших в силу решениях нескольких арбитражных судов, которые опровергали все обвинения.

На заседании Комиссии было принято решение запросить из правоохранительных органов дополнительные материалы. Одновременно мне как председателю поручили переговорить с «провинившимися», не согласятся ли они содействовать следственным действиям? То есть тем двум народным избранникам предлагалось без лишения их «депутатского иммунитета» являться в прокуратуру для бесед, дачи объяснений и т. д. Должен сказать, они оба приняли предложение без всяких препирательств. История эта еще не закончена. Продолжение ее видится таким. Прежде всего, дождемся дополнительных материалов. Если точка еще не будет поставлена, проведем закрытое заседание Комиссии с участием «провинившихся» депутатов и представителя прокуратуры рангом не ниже заместителя генерального прокурора. Рекомендацию лишать народных избранников неприкосновенности или наоборот, наверное, вынесем не раньше, чем на осенней сессии. А Дума будет решать.

К судьбе человека нужно относиться трепетно. Вот главный принцип работы Комиссии. Хотя выяснение обстоятельств — занятие порой рутинное, отнимающее много сил и времени, торжество справедливости того стоит. Да и как иначе избежать скоропалительных выводов и решений?

— Вопросы этики — это нечто такое, что невозможно потрогать руками. Было бы небезынтересно узнать: реально ли систематизировать подобного рода работу? Есть ли у Комиссии свой аппарат сотрудников? Из кого он состоит, как справляется со своими обязанностями?

 — Работа начинается с того, что ко мне на стол ложатся десятки обращений от избирателей, депутатов, чиновников с жалобами на народных избранников. Скажу сразу: корреспонденцию, не имеющую отношения к нашей работе, мы не рассматриваем. Недавно к нам пришло письмо, в котором одно садоводческое общество жаловалось на другое. Рассорились. Депутатов там нет вообще. Конечно, это не наше дело. Корреспонденцию я прочитываю лично. Всю без исключения. В обязательном порядке. В зависимости от проблематики, по принадлежности, направляю ее в аппарат к специалистам: юристам, социологам. В течение недели или максимум десяти дней жду от них рекомендаций: что делать? Когда ответ по существу получен, решаем: выносить ли дело на Комиссию или оно не стоит и выеденного яйца?

Депутату, в отношении которого производится разбирательство, передается копия заявления. Он дает объяснения. Допустим, они меня не удовлетворяют. Тогда сначала я приглашаю его на беседу. Потом, по необходимости, дело может быть вынесено на Комиссию.

Избиратели чаще всего жалуются на отсутствие реакции на их письма. По-видимому, это весьма распространенное явление. Написал человек депутату, ждет, а ответа нет и нет. Иногда возникают полуанекдотические ситуации. Народный избранник не глядя «подмахивает» все, что дает ему на подпись помощник. Получается, что вместо ответа по существу он ограничивается стандартной отпиской. Некрасиво. Приглашали «на ковер» такого товарища. Краснел, как рак…

Наиболее сложные ситуации мы предварительно обсуждаем с моим первым заместителем. Он генерал-майор МВД в отставке, большой специалист по юридическим вопросам. Прекрасно разбирается в ситуациях, связанных с криминалом.

В Комиссии представлены все фракции. И, знаете, нельзя сказать, что это способствует беспристрастности. Добиться, чтобы партийная принадлежность не влияла на решение члена Комиссии, не всегда удается. Заведомо известно: «свои» «своего» будут всячески защищать. Однако у нас пропорционально представлены все фракции. Это обстоятельство позволяет проводить сбалансированные, а, главное, справедливые решения.

В настоящее время по тону жалоб, характеру их написания уже чувствуется приближение выборов. Все больше становится разной грязи. Очень это все, конечно, неприятно. Но думаю, мы справимся.

— Признаться, народных избранников как-то трудно представить в роли провинившихся. Вспоминаются школьники с унылыми лицами, которых вызвали в кабинет к директору. Но это как-то трудно вяжется с образами депутатов. Люди-то в большинстве своем серьезные. Как они ведут себя на Комиссии?

— Все возмутители спокойствия на Комиссии ведут себя интеллигентно, спокойно. Я бы сказал, приятственно. Господин Жириновский после известного инцидента с рукоприкладством со скорбным видом признался: «Да, я погорячился. Больше такого себе не позволю». Самых грозных наказаний у нас всего два. Первое — размещение информации о недостойном поведении депутата в СМИ, но это, как вы понимаете, Владимира Вольфовича только бы порадовало. Второе — предложение Думе лишить народного избранника слова. В случае с господином Жириновским прибегнуть к нему у нас не было повода. Поскольку в драку-то он полез, но никого не оскорблял. Комиссия вынесла Владимиру Вольфовичу порицание…

— Пользуясь случаем, невозможно обойти тему ваших отношений с Михаилом Зурабовым. Вы — один из тех, кто принципиально и систематически критикует министра здравоохранения и социального развития. Не любите вы Михаила Юрьевича?

— Я никогда лично не общался с Михаилом Юрьевичем. Допускаю, что он хороший человек. Об отношениях с господином Зурабовым я могу говорить только в контексте состояния здравоохранения. Оно у нас, к сожалению, удручающее. Потому получается соответствующий тон высказываний.

Первой определяющей характеристикой для меня является то, что здравоохранение возглавляет человек без медицинского образования. Допущена большая ошибка. Говорю это безотносительно Михаила Юрьевича. Я не сторонник того, чтобы данный пост занимал хирург, терапевт, детский врач. Но есть такая специальность, которую пестует сама система — организатор здравоохранения. У нас в прошлом были прекрасные подобные примеры. Вспомним бывшего руководителя Минздрава республики Иршата Закировича Мухутдинова. Блестящий организатор. Неутомимый труженик. До сих пор о нем все отзываются хорошо.

Меня уверяли: да, Зурабов не врач, но он отличный менеджер. Я с этим согласиться не могу. Иначе бы Михаил Юрьевич не допустил бесталанного проведения монетизации льгот. Тысячи людей в знак протеста вышли на улицу. Понимаю: это горький удел всех непопулярных реформ. Но людям можно было разъяснить суть нововведений, провести соответствующую кампанию. Тогда, наверняка, все прошло бы мягче.

Пенсионная реформа, которую курировал господин Зурабов, — тоже фактически провалена. Все заложенные в нее идеи — вылетели в трубу. Сегодня это уже никто не оспаривает.

Мне трудно понять, почему «хороший» менеджер допустил, чтобы в его системе работали жулики и воры. Арестовано все руководство фонда обязательного медицинского страхования. Беспрецедентное событие!

В национальном проекте по здравоохранению запланировано строительство специализированных медицинских центров высоких технологий. В 2006 году должны были появиться семь подобных учреждений. Деньги выделили. Прошла шумная рекламная кампания. Но ни один кирпич не лег в основание зданий. Не вывели даже нулевые циклы.

В 2007-м намереваются построить четыре специализированных центра. Трудно сказать, что получится. Ни по выбору места расположения, ни по профилю подобных учреждений консультации с ведущими специалистами не проводились. Это настораживает. Все говорит о том, что будут выбраны дорогостоящие решения, проекты. Приведу характерный пример. В Татарстане рядом с республиканской клинической больницей построен огромный корпус. Сегодня он пустует. Руководство РТ предлагало отдать его под наш местный институт ортопедии и травматологии. С тем, чтобы создать специализированный центр — один из запланированных в национальном проекте по здравоохранению. Благо, для того есть все условия: блестящие специалисты, медицинская школа с мировым именем и давними традициями. Все ведь готово, строить ничего не надо. Необходимо закупить оборудование, выделить средства на зарплату. Но господин Зурабов почему-то отверг эту идею. Центр ортопедии и травматологии намереваются возводить в Чувашии, где пока нет ничего из того, что есть у нас в Татарстане. Кто там станет работать? Михаил Юрьевич утверждает, что специалистов будут учить. Дело дорогостоящее, длительное. Врачу, грубо говоря, нужно не только обучиться, но и «набить руку». На это требуется не год — годы.

Мой племянник, министр образования России Андрей Фурсенко как-то заметил: «Мишу надо пожалеть». На что я ответил: «Жалеть нужно больных». При всем желании в деятельности господина Зурабова я не нахожу ничего положительного.

Сам факт существования такой громоздкой, гигантской структуры, как Министерство здравоохранения и социального развития — заставляет задуматься. Созданы все условия, чтобы сконцентрировать в руках узкого круга лиц колоссальные финансы. Это всегда порождает злоупотребления.

Для обеспечения минимального уровня здравоохранения населения нужно выделять не менее 6% ВВП. Мы на эти цели тратим 3,2 — 3,4 процента. На первый взгляд, ничего страшного. Отставание от нормы всего в два раза. Степень катастрофичности становится понятной, когда переводишь проценты в более понятную, представимую конкретику. На государственное здравоохранение, если считать расходы на душу населения, мы выделяем в 40 раз меньше, чем США, в 20 — 30 раз меньше Западной Европы, в шесть раз меньше Чехии, в два раза меньше Турции. О каком здравоохранении можно говорить после этих цифр?

— Многие люди в нашей стране разочарованы в депутатах, политиках. Это можно констатировать с сожалением. Им кажется, что они нечестны, заняты какой-то непонятной возней. Вы — человек, знающий жизнь Госдумы изнутри. Скажите, как часто встречается порядочный депутат? Можно ли, вообще, делать политику чистыми руками?

— Вспоминается съезд народных депутатов России созыва с 1990 по 1993 годы, в который я тоже избирался. Те выборы, пожалуй, были самыми честными. О деньгах тогда даже речи не шло. На одно место претендовало 9 человек! Крайне удивился, когда узнал, что я прошел и стал депутатом. Мы были полны какой-то эйфории, наивности. Казалось, впереди — все самое лучшее. Совершенно искренне радовались избранию Бориса Николаевича. Ельцин прошел минимумом голосов. Хорошо помню: рядом со мной стоял Олег Басилашвили и торжествовал: «И наши голоса сыграли роль». Потом как-то все пошло не так. Всем последующим парламентам с каждым годом влиять на принципиальные вопросы становилось все труднее. Знаете, мои друзья готовят книгу с условным названием: «Беседы с Рокицким». Подзаголовок придумали интересный: «А был ли я во власти?» Выйдет книга, нет ли — не знаю. Но на риторический этот вопрос отвечу однозначно: я был во власти с 1955 по 2000 годы, когда стоял за операционным столом. Я властвовал над судьбами, здоровьем, подчас, жизнью своих пациентов. Но в Думе во власти я не был.

Один из основополагающих пунктов британского парламента по смыслу звучит так: депутат всегда и везде должен думать о повышении авторитета парламента. Чем занимаются наши избранники? Обливают грязью друг друга, руководство. Мы создали перед населением образ смешного, ничего не делающего — депутата. Сидит, понимаешь, нахлебник, жирует. Поэтому имидж нашей Думы находится на крайне низком уровне.

Тем не менее я бы не стал все обобщать. И в Думе немало порядочных людей, занятых делом, а не махинациями. Законотворчество — кропотливый, нелегкий труд. Ответственность, нагрузка, работа с людьми. Пойдите, посидите, попробуйте…

Я не сталкивался с ситуацией, когда за принятие «нужного» закона предлагали бы $50 тысяч, как принято считать. Может, и дают. Но сам я никогда ничего подобного не слышал и не видел.

Можно ли политику делать чистыми руками? Считаю, что нужно. Это трудно — лоб разобьешь, но необходимо. Надо, чтобы в политику шли честные люди, иначе туда пойдут проходимцы.

— Вопрос не оригинальный, но он, наверное, волнует всех без исключения. Есть ли надежда, что с новым циклом больших выборов жить в стране станет лучше? Как вы полагаете?

— Престиж страны значительно вырос. Мы далеко не случайно завоевали право проведения сочинской Олимпиады. Я, конечно, не склонен прыгать по этому поводу до потолка. Но признаю, что воспринял новость, как говорили прежде, с чувством глубокого удовлетворения. С Россией начали считаться. Категорически не согласен с теми, кто придерживается мнения, что Владимир Владимирович не оправдал надежд. Может быть, он не сделал всего того, что нам хотелось бы. Но это другой вопрос. Тут надо уточнить. Извините, капиталистические страны к сегодняшнему уровню своего развития шли столетиями. Мы же требуем, чтобы человек за два президентских срока сделал из России рай земной. Так не бывает. Не надо быть утопистом. Перевести такую махину на капиталистические рельсы очень трудно.

Я надеюсь, преемник Путина, кто бы он ни был, продолжит начатое им дело. Полагаю, что и у нас в республике будет продолжена линия на стабильность, улучшение жизни. Если анализировать ситуацию, пока не происходит ничего такого, что говорило бы об обратных процессах. Делается все, чтобы страна пережила выборы без конвульсий, избрала себе достойного Президента. Это дает право смотреть на будущее с оптимизмом.

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя