Назад в Космос, или Мечты о великой эпохе

0
24

Анатолий КРЕТОВ, доктор технических наук, профессором кафедры КиПЛА КАИ - КГТУ им. ТуполеваСегодня Россия штурмует околоземное пространство уже не с тем рвением, как раньше. Нет уже того количества космических кораблей, где-то на дне мирового океана покоятся останки орбитальной станции «Мир», сократился отряд космонавтов. Результаты современных космических исследований кажутся куда более чем скромными, мелковатыми. Между тем, стоило улучшиться экономическому положению государства, как в обществе появилось настроение повторить прежние достижения. С новой силой обретает популярность идея супердержавы с бороздящими околоземное пространство мощными кораблями, орбитальной станцией. Вопрос о средстве, которое позволило бы вернуть космонавтике былое величие, приобрел неожиданную актуальность. Ответ на него мы попытались получить в беседе доктором технических наук, профессором кафедры КиПЛА КАИ — КГТУ им. Туполева Анатолием КРЕТОВЫМ.

— Анатолий Степанович, если не ходить вокруг да около, сколько сегодня вуз выпускает студентов, имеющих непосредственное отношение к космической отрасли?

— У нас были факультеты летательных аппаратов и двигателей. Сейчас они объединены в институт авиации, наземного транспорта и энергетики — АНТЭ. Отношение к космической отрасли, прежде всего, имеют выпускники этого института, где есть специальности: по ракетостроению, различным типам двигателей, композиционным материалам. Кроме того, свою лепту вносят факультеты приборостроения и технической кибернетики. В институт радиоэлектроники и телекоммуникаций преобразовался и радиотехнический факультет. Это тоже весомый поставщик кадров для ракетно-космической промышленности. Вообще, количественно вуз очень разросся. Каждый год его оканчивают порядка 2,5 тысячи студентов-дневников. Из них примерно половина потенциально может работать над созданием наукоемких высокотехнологичных объектов, в том числе и ракетно-космической техники.

— Чуть больше тысячи человек. Много это или мало?

— С точки зрения количества — это много. Другой вопрос — насколько выпускники будут востребованы по профессии? Государственного заказа на специалистов для космической отрасли нет. Остается только гадать: чем выпускник вуза займется. Он может пойти работать на базар или все же попытаться реализовать то, чему его учили.

— Простите, часто ли попадаются студенты, ну, скажем так, с «горящими глазами»? Разумеется, в хорошем смысле слова. Встречаются ли ребята, настроенные посвятить себя всему тому, что связано с космосом? Иногда кажется, что в непростое наше время таких людей уже и быть не должно.

— У КАИ есть филиалы. Там пытаются набирать на специальность «ракетостроение». К нашему счастью. В отличие от Казани, где в позапрошлом и прошлом годах набора на эту специальность уже не было, в одном из филиалов смогли сформировать небольшие группы. Среди студентов учатся несколько человек, у которых, как вы говорите, «горят глаза». Видно, что ребята пришли в вуз по призванию. Любопытно, что обучаются эти студенты на платной основе. Целеустремленности им не занимать. Им надо обязательно дать возможность получать образование за счет бюджета.

— Есть ли надежда, что из стен КАИ — КГТУ выйдет еще один Борис Иванович Губанов — человек, внесший неоценимый вклад в создание серии самых мощных баллистических ракет, комплекса «Энергия — Буран», который стал вершиной советской космической конструкторско-инженерной мысли?

— Увлеченные люди, из которых вырастают крупные фигуры, деятели — найдутся. Был бы спрос. Казанский инженер Владимир Брусов уже лет пятьдесят разрабатывает собственный проект многоразовой космической системы, забрасывает различные инстанции письмами. Отправляет послания Путину, Шаймиеву. Лично я с Брусовым по многим пунктам не согласен. Но это яркий пример упорства, фанатичной преданности своему делу.

— Хотите сказать, государство должно поддерживать таких, как Брусов?

— Дело не в поддержке какой-то отдельной личности, хотя, может быть, и это тоже нужно. И мы не говорим сейчас конкретно о Брусове. Речь идет о необходимости системы подготовки кадров, государственного подхода в вопросах освоения космоса. Я был в Китае, меня поразили их планы. Они там составили четкую космическую программу. 2011 год — запуск на Луну своего лунохода. 2012 год — доставка лунного грунта на Землю. 2016 год — пилотируемый облет Луны. 2020 год — запуск двухместного аэрокосмического самолета. В 2030 году китайцы намерены открыть на Луне обитаемую станцию.

— Как далеко они запланировали. Вы считаете, что все это осуществимо?

— По поводу Китая сомнений не возникает. Они-то как раз все сделают. Под нужды космической отрасли китайцы создали колоссальную образовательную систему. Это огромные государственные вложения, особое отношение к преподавателям, студентам. У них есть все условия для достойной жизни, учебы и работы. Что касается научных изысканий, то китайцы выбрали оптимальный, менее затратный путь развития. Их стиль — усовершенствование, видоизменение существующих разработок, как правило, советских. Достали где-то по дешевке скафандр, переделали его — получился китайский скафандр. Так же и с ракетами: прототипами их носителей стали наши корабли «Восток», «Союз».

— Но и Россия по-прежнему летает в космос. На международной космической станции (МКС) мы — как хозяева. Наши экипажи находятся там постоянно — американцы бывают налетами. Вы не согласны с тем, что Россия, как и прежде, является великой космической державой?

— Мы действительно обладаем своим, весьма значимым сегментом на МКС. Но называть себя хозяевами, увы, нет никаких объективных причин. На международной космической станции мы — квартиранты. Хотя и привилегированные. А квартирантов, как известно, могут в любой момент попросить.

Космическая слава России держится за счет наработанного советского потенциала. Фундаментальные исследования в этой области, финансирование отрасли с прежними объемами не сравнимы.

Самым ужасным проявлением этой ситуации, пожалуй, является разрыв поколений: ученых, специалистов. Старые кадры свое практически отработали — замены им нет. Поэтому сегодня мы все чаще оказываемся в состоянии беспомощности. Иногда хоть и со скрипом, деньги на какой-либо проект выделяются. Но возникают сложности с его выполнением. У нас элементарно некому собирать за предлагаемую зарплату самолеты.

Обиднее всего то, что у государства сегодня есть возможности, чтобы выстроить инфраструктуру, систему научного, образовательного обеспечения авиационно-космической отрасли. Но оно почему-то не желает заняться этим вопросом как первоочередным, отдает предпочтение добыче и перекачке углеводородного топлива. Государству проще качать нефть. Хотя отдача от раскручивания авиационно-космической отрасли была бы более значимой, не подверженной конъюнктурным колебаниям, прогнозируемой с точки зрения перспективы.

У России, пожалуй, впервые появился шанс исполнить извечную мечту романтика от науки, человека живущего чистой наукой. Суть ее заключается в том, чтобы заниматься любимым делом без оглядки на материальные проблемы. Все-таки если прежде ученые были готовы работать за идею, то сегодня эта формула не эффективна. Большие финансовые возможности государства позволяют вдохнуть жизнь в научно-исследовательские центры. Интернет, открытые границы, смягчение, в целом, режима секретности создают специалисту благоприятные условия, чтобы быть в курсе всех передовых мировых достижений по интересующей проблеме.

Мне представляется реальной задача привлечения к служению науке перспективных ученых, которые в 90-е годы прошлого века под давлением жизненных обстоятельств были вынуждены поменять привычную стезю. Многие из них, кстати, успешно реализовали себя в бизнесе, но понимают, что заняты не своим делом. Их призвание — строить самолеты, ракеты. Как-то на выставке аэро-шоу в Москве я встретил выпускника КАИ — состоявшегося предпринимателя. Он не отходил от ТУ-160. Все повторял: «Я собирал лично шасси для этого самолета». Казалось бы, все у человека складывается благополучно, но нет ощущения сопричастности к созданию чего-то великого, составляющего гордость страны. Мне показалось, что у него глаза при этом стали влажными.

— Может, так и нужно? Сколько в свое время бухнули средств на освоение околоземного пространства, отказывая себе в самом необходимом. Не пришло ли время подумать об оптимизации расходов?

— Космос предоставляет почти неограниченные возможности для генерирования новых идей и технологий, от которых, возможно, зависит само будущее планеты. Но мне не хотелось бы говорить о высоких материях, забывая о насущных проблемах. Космос — это сочетание фантастики и сугубой предметности, практичности. Все, что придумывает напряженная человеческая мысль в стремлении освоить звездное пространство, находит применение на Земле. Возьмите США. После многих лет полетов в космос многоразовых аппаратов системы «Спейс — Шаттл» американцы, в целом, признали разработку ущербной. Две катастрофы, в 1986-м и 2003-м годах, с человеческими жертвами потрясли Штаты и весь мир. Но то, что идет в космос — автоматически перекладывается на хозяйство, которое у нас принято называть народным, внедряется в промышленность. Пока американцы запускали свои «Шаттлы» — они сделали массу технологических наработок и, с этой точки зрения, оказались в выигрыше.

Все государства мира, которые обладают более-менее значимым научно-экономическим потенциалом, устремлены в космос либо строят подобные планы. Космос, по аналогии с военной терминологией, — стратегически важная высота, для взятия которой не надо жалеть сил и средств. Владеющий высотой — контролирует положение, формирует ход событий. И нет ничего странного, что Китай эту истину принимает как должное, а вот Россия же придает ей второстепенное значение.

— Вы ратуете за госзаказ как панацею? Согласно вашим мыслям, восстановят эту систему — и появятся новые разработки, будут и кадры, и мы займем свою высоту в космосе?

— Госзаказ — эффективная система, позволяющая выстроить инновационно-прикладную цепочку, работающую над решением фундаментальной задачи. Этот инструмент приводит в движение, мобилизует все необходимые ресурсы: образовательные, научно-исследовательские, кадровые. Все развитые государства мира в той или иной форме прибегают к госзаказу. Это нормальное состояние. И у нас, между прочим, о необходимости восстановления системы госзаказа говорят все чаще. Но дальше слов дело пока не идет.

— Ну, представьте, что мечта о госзаказе сбылась. Как более просто, «на пальцах» обосновать его эффективность?

— Хорошо. Допустим, мы хотим создать на Луне свою станцию, как китайцы. Будем считать, что дана такая команда. К решению проблемы нужно подходить комплексно. Запланировали по годам этапы выполнения программы. Произвели расчеты и узнали: сколько понадобится космических аппаратов, кто и где будет заниматься их разработкой, сколько для этого понадобится специалистов. Подсчитали — распределили квоты: московскому, казанскому, самарскому и другим техническим вузам страны подготовить столько-то конструкторов-ракетчиков. Замечу, мы говорим о госзаказе только по линии кадрового обеспечения проекта, обучению должного количества специалистов. Еще будут задействованы смежные направления, такие, как высокотехнологичное производство. Это десятки линий, на которых будут трудиться тысячи человек. Одно только такого рода производство создаст мощный научно-технический, интеллектуальный и кадровый потенциал, даст мощнейший толчок экономике.

Последние два десятилетия в нашей стране научились беззастенчиво присваивать государственные, значит, народные деньги. Это неблагоприятный фактор, который может сделать идею госзаказа беспомощной, выхолощенной. Вполне можно допустить, что при существующем порядке вещей, выделение больших сумм положения не спасет — алчные руки могут рассовать их по личным карманам, причем с хорошим обоснованием выполненного. В этом нужно навести порядок. В том же Китае проворовавшихся чиновников публично казнят. Понятно, столь категоричные меры для цивилизованного мира не подходят. Но целевого использования средств можно и нужно добиться.

Валерий ЯКОВЛЕВ

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя