Непризнанный гений или мечтатель?

0
29

«Наука — это истина, помноженная на сомнения.» — Бенджамин Франклин, американский физик

 

 1  

Владимир Брусов

Универсальная авиационно-космическая транспортная система многоразового использования (УАКСТ) — главное дело жизни Владимира Брусова, потомственного изобретателя, отец и дед которого в свое время работали над созданием вечного двигателя. Но инженер-механик убежден, что ему, в отличие от предшественников, удалось изобрести регреtuum mobile. Проект космического корабля с фотонным двигателем, не требующим больших запасов топлива для осуществления сверхдальних полетов, изобретатель-одиночка представлял и защищал перед учеными 27 марта в Казанском национальном исследовательском техническом университете им. А.Н. Туполева (КАИ).

Речь идет о космическом корабле нового типа, стартовый вес которого в три раза меньше, а полезная нагрузка значительно выше, чем у ныне существующих. Это, по мнению автора, наиболее подходит для вывода на орбиту грузов весом более 300 тонн. Брусов убежден, что в предлагаемом им варианте имеется десять принципиально новых концептуально-технических решений, которые помогут повысить конкурентоспособность страны в освоении космических просторов. К несомненным плюсам он относит экологическую чистоту новой разработки: фотонный двигатель позволяет применять в качестве топлива жидкий воздух, в данном случае — молекулярный водород при старте с земли, и атомарный водород, получаемый из жидкого воздуха в глубоком вакууме при сильном электромагнитном поле на высоте 10 км и выше. Для большей убедительности и понимания сути изобретения автор использовал чертежи, графические изображения и рисунки. 2

Но насколько оптимистичен Владимир Брусов, настолько же рьяно его   критикуют оппоненты: уже то, что докладчику для представления и   обоснования сложного и спорного проекта было предоставлено только 15   (!) минут, — красноречивое свидетельство скептического отношения   научного сообщества к автору и его идее. Профессор Владимир   Гайнутдинов предложил больше не собираться для обсуждения этого вопроса, дабы не засорять студентам головы ненужной информацией. А вот заведующий кафедрой специальных двигателей Анатолий Дрегалин был не столь категоричен, хотя тоже не выбивался из общего контекста скептической оценки идеи изобретателя. Профессор легко оперировал научной терминологией, подчеркнув «неясность основных энергетических фаз», невозможность получить на земле «прямоточный цикл» и назвав механизмы, предлагаемые Брусовым, «недоступными для понимания». Cвою точку зрения ученый мотивировал тем, что технические решения Брусова не имеют необходимых практических доказательств и разумного начала «за 20-30 лет» в них не прибавилось. Очевидной выгоды от его реализации нет, так как есть масса технических проблем. «Это очень долгий и затратный процесс», — заключил Дрегалин, добавив, что без использования традиционных схем двигатель не будет работать по «сугубо физическим причинам».

Таким образом, обсуждения не получилось, да и наивно было надеяться на конструктивный диалог при столь полярных мнениях участников. После доклада мне удалось побеседовать с автором. Выяснилось, что история полного неприятия его изобретения научными кругами этого университета уходит корнями в 1996 год, когда он впервые вынес идею на суд ученых мужей.

«В резолюции, принятой после обсуждения моей первой лекции, было отмечено, что «проведенные ранее предварительные расчеты дали ожидаемые результаты», и рекомендовано сделать остальные на кафедрах КАИ. Дальше этого дело не пошло — многие даже пальцем не пошевелили, — вспоминает изобретатель о своих мытарствах. — Вторая лекция, посвященная созданию двухступенчатой ракеты, завершилась очередным постановлением, которое не было выполнено: «провести расчеты на кафедрах во время подготовки дипломных работ». Это все доступно студентам. Заведующие 12 кафедр, поставив свои подписи, обязались выполнить эти работы, но какие бы усилия я ни прилагал, ничего не было сделано из-за нежелания некоторых руководителей вуза. В КАИ немало хороших специалистов, и некоторые из них раньше меня поддерживали, но потом почему-то отошли в сторону. Вот и получается, что с 1996 года я не могу пробить эту стену», — с горечью констатирует изобретатель. А единственные расчеты, которые удалось провести, только подтверждают правоту его идей. Задержка одобрения проекта в целом, убежден Брусов, объясняется отсутствием возможности для важных испытаний, которые могут быть проведены только в специализированных лабораториях.

В 2003 году обсуждение проекта состоялось уже в Академии наук РТ. Результат тот же: резолюция рекомендательного характера. Понимая, что под лежачий камень вода не течет, инженер-механик решил зайти с другой стороны и продвигать свою разработку уже в федеральном центре.

«В Роскосмосе мне говорят, что метод, предлагаемый мной для получения атомарного водорода, им неизвестен, и требует подтверждения физиками-ядерщиками. Они только знают, что для получения атомарного водорода необходима температура в 5000 градусов, но ее не выдерживает ни один материал. Такой цикл можно отработать только в специфических условиях. Я же предлагаю принципиально иной способ, над которым работаю вот уже 50 лет. Ученые же начали его изучать только в 80-е годы, когда возникла необходимость получения альтернативного топлива».

Идеей Брусова всерьез заинтересовался академик РАН Александр Матвеенко, который вдохнул в автора надежду, назвав его проект «революционным» и пообещав его «протащить» через Академию наук. Правда, ответ, полученный через восемь месяцев, означал фактический отказ. Но ни бюрократические проволочки, ни насмешки, ни скептическое отношение научного сообщества не в силах остудить пыл энтузиаста: «Я получу необходимые рекомендации, чего бы мне это ни стоило. Поеду в Роскосмос и отдам чертежи ракетного двигателя и космического транспортного корабля грузоподъемностью 1000 тонн — пусть они думают, как финансировать и реализовать эту идею».

3  Двигатель, способный получать топливо из воздуха и готовый работать, пока не кончится ресурс, установленный заводом-производителем, это, по мнению Владимира Алексеевича, фактически и есть тот самый регреtuum mobile, над которым ученые бьются столетиями. С упорством, достойным восхищения, он стучится во все инстанции. Вот только результат, к сожалению, пока неутешительный. Проблема упирается в необходимость получить соответствующее заключение казанских специалистов в объеме дипломного проектирования, а они не вполне самостоятельны в своих суждениях. 4

«Куда мне идти? Прежде чем получить одобрение, необходимо провести расчеты, — разводит руками Брусов. — По фотонным двигателям они сделаны, и идея стала доказуемой. То, что представлено на суд ученых, не взято с потолка: ученый, который работал еще с Королевым, по моей просьбе рассчитал, что в космос можно поднять более 500 тонн. А эти «критики» еще не сделали ничего, чтобы как-то подтвердить или опровергнуть мои тезисы, и никогда не сделают, если не поступит распоряжение сверху».

 

Слова о внедрении инноваций, модернизации и необходимости технического перевооружения экономики регулярно звучат из уст руководителей разного уровня, но при этом не покидает ощущение, что дальше красивых лозунгов дело не идет. К сожалению, от идеи и разработки до ее практической реализации — целая пропасть: столько всевозможных барьеров, что многие уникальные проекты так и остаются на бумаге. Одно дело, когда это случается из-за равнодушия или халатности  чиновников, совсем другое — если революционная по сути идея не претворяется в жизнь из-за амбиций, недооценки или невнимания коллег по цеху — ученых.

Мне сложно оценивать, насколько реален проект Владимира Брусова. Хотя автор и утверждает, что всю необходимую документацию он уже предоставил и что предложенная им разработка обеспечит достижение заявленного технического результата, я готов поверить, что это не более чем утопия, не имеющая ничего общего с законами физики. Но… только после того, как это будет подтверждено исследованиями.

Почему все необходимые расчеты еще не сделаны? Может быть, специалистам и без дополнительных исследований ясно, что в предложенном проекте нет рационального зерна? На то и существует правило, согласно которому любая разработка, теория или идея имеют право на жизнь. Поэтому действует своего рода «презумпция невиновности», и пока эксперты или научные деятели не докажут обратное, изобретатель будет всегда прав. А может быть, предвзятое отношение к ним объясняется банальной ревностью? Если смелая и даже несколько авантюрная, на первый взгляд, идея окажется революционной и будет внедрена в производство, то встанет вопрос о целесообразности и конкурентоспособности целых институтов и конструкторских бюро. Вот и получается, что государственные НИИ, КБ и чиновники изначально стоят по одну сторону баррикады, изобретатели-одиночки — по другую

Бытует мнение, что время одиноких гениев в науке, как и изобретателей-отшельников, в арсенале которых нет ничего, кроме «палки да верёвки», безвозвратно ушло. Но его совсем недавно опроверг математик Григорий Перельман, доказавший, не выходя из собственной квартиры, теорему Пуанкаре, над которой более ста лет бились все ученые мира. Целых полтора года только над его зашифрованным решением корпели видные американские математики, отбросив в сторону другие свои исследования.

Портреты ученых с мировым именем, которыми украшены стены казанских вузов, — лучшее свидетельство достойного вклада нашей республики в российскую науку. Может быть, изобретение Брусова не стоит отвергать с порога и к нему следует отнестись более внимательно? А вдруг в нем есть такое рациональное зерно, которое позволит татарстанской науке вновь оказаться «впереди планеты всей»? Только бы не опоздать: отчаявшийся инженер настроен весьма серьезно. Если изобретение так и не получит признания на родине, автор может предложить его заинтересованным странам, готовым взяться за реализацию его амбициозного проекта.

4 

 

Мнения

Юрий АГАФОНОВ, изобретатель СССР, конструктор 1 категории, коллега и сподвижник В.А. Брусова:

— Создание одноразовых ракет связано с огромными затратами. Многоразовая система — это более экономичная модель. Принцип, по которому работает американский «Шаттл», — ракетный старт — самолетный возврат. А наш вариант еще менее затратен: самолетный старт — самолетный возврат. Если государство сконцентрирует внимание на этом проекте и выделит средства, мы получим аппарат, способный к многоразовым самолетным стартам и возвратам с любой точки, в том числе и с воды.

Ренат ИСАКОВ, физик, подполковник запаса ракетных войск специального назначения:

-Я не понимаю такого отношения к изобретениям. Техническая наука должна бережно относиться к прорывным идеям. Их необходимо тщательно изучать, даже если шансы на успех предприятия не выше, чем полпроцента. Пусть студенты работают над ним — они узнают что-то новое, да и в жизни пригодится. Вот оппоненты Брусова говорят об огромных затратах. Какие затраты, когда у нас есть «Вакууммаш», где испытывают компрессоры? Неужели нельзя дать команду, чтобы 2-3 дня компрессор поработал — пусть откачают воздух из резервуаров, создадут космический вакуум и закачают туда жидкий воздух с последующим расщеплением на атомарный водород. Поставить счетчики и посмотреть, есть ли всплеск гамма-излучений и что произошло с ними в вакууме.

Какие-то эксперименты, хотя бы недорогие, надо проводить, когда есть возможности. Если что-то не получается, нужно выяснить причину. Тем более что классическая технология получения атомарного водорода известна, она описана в букварях. Получить его можно, вопрос только в технологиях сохранения.

Мухтар МАГОМЕДГАДЖИЕВ

 

Обсудить на форуме

 

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя