Рубежи новые – модель старая

0
95

Рубежи, поставленные майским указом президента, впечатляют. Эксперты правительства заверяют, что для их достижения есть все предпосылки – вплоть до источников необходимых финансовых ресурсов. Независимые наблюдатели, однако, уточняют: важен способ продвижения к цели – модель взаимодействия государства и субъектов экономики.

Наш собеседник – вице-президент Академии наук Республики Татарстан, доктор экономических наук Вадим ХОМЕНКО.

 

Нам указы эти разделить нельзя

 

– Чтобы комментировать майский указ 2018 года, – начал беседу Вадим Васильевич, – необходимо вспомнить предыдущий, сопоставить. В указе 2012 года, включившем очень масштабные по охвату проблемы, было много позиций: социальная, связанная с зарплатами, статусом людей; экономическая, направленная на повышение деловой активности, и так далее. И все они весьма затратоемкие. Уже тогда экономисты подсчитали, что для этого нужны темпы развития не менее 7% в год. Позже говорили о 4%, но мы не имели ни 4, ни 7. Волнами шло развитие – с минуса на небольшой плюс.

Официально причины этого свели к влиянию мирового кризиса и санкциям. Но есть и другая точка зрения, которую изложил советник президента России Сергей Глазьев. Он считает, что на долю санкций и кризиса можно отнести только 10% неблагоприятного влияния. На 90% невыполнение указов было связано с отсутствием модели развития, программы действий, которую должно было предложить правительство. А та модель, которая была задействована – подавление инфляции и прочее, – о стабилизации ситуации, но не о росте.

Закономерно, что выполнение поставленных задач оказалось на грани срыва. К моменту президентских выборов отчитались, что указы выполнены на 93­94%. За полгода подтянули ситуацию – прежде всего за счет огромного давления на региональные бюджеты.

Скажем, как делалось повышение зарплат бюджетникам? В здравоохранении, к примеру, путем сокращения младшего обслуживающего персонала и других мер, направленных на экономию средств. Повышалась нагрузка на врачей, увеличивались зоны обслуживания. Ну и так далее.

В указе 2018 года цели обозначены очень крупные. Можно выделить две центральные социальные позиции: повышение продолжительности жизни россиян до 78 лет к 2024 году и сокращение в два раза уровня бедности. Основой этого должно стать ускоренное экономическое развитие России с вхождением ее в пятерку ведущих экономик мира. Колоссальные задачи, учитывая нынешние позиции… Так, официальная информация, которая была дана в конце 2017 года в бюллетене аналитического центра при правительстве «Работающие бедные в России и за рубежом», свидетельствует о том, что шестая часть всех работников в России не может обеспечить себя и свои семьи.

Действительно, стабильный рост благосостояния обеспечивают не административные меры, а экономика. Как нам войти в первую пятерку государств на основе обеспечения темпов экономического роста выше мировых? В международном рейтинге PwC за 2017 год отмечено, что, по прогнозу, к 2030 году на пятое место выйдет Индонезия и лишь на шестое – Россия.

– Значит, вопрос следует так формулировать: насколько реальны поставленные цели? Они реальны, но только в том случае, если под эти темпы будет подведена соответствующая экономическая модель.

Пишут: нужны средства для майского указа. Но деньги нужны и для «подушки безопасности» под растущие кризисные явления мирового порядка.

– Аналитики обращают внимание на циклический характер мировых кризисных явлений: 2008 год, 2014 год. Следующего, «просадки» следует ждать в начале 20­х годов. Надо быть готовым к нему. Что он принесет? Глобальный кризис может «съесть» остатки финансовых накоплений, поставив под вопрос реализацию самих майских указов.

В 2008 году мы имели хороший резерв. В 2014 году он тоже был, но поменьше. Что будет к третьей волне кризисных явлений мировой экономики – вопрос. Нужен рост хотя бы 5­6% в год, чтобы просто удержаться в той гонке, которую нам устраивают другие страны. А для лидерства необходимо выходить на 8­10% роста.

Выполнение указов 2012 года «повесили» на региональные бюджеты. И регионы обескровили свои бюджеты. Потому для нашей республики вопрос межбюджетных отношений с федеральным центром становится одним из главных. От 50 до 70% собранных налогов уходят в Центр. Оставшегося едва хватает на выполнение ранее поставленных задач и не хватает на новые повышенные требования. Модель отношений, развития не меняется, только планки, которые мы должны преодолеть: они становятся все выше. Значит, нагрузка на регионы, возможно, еще более вырастет.

 

Жить станет труднее, жить станет быстрее

 

Вадим Васильевич, правительство усиливает действие централизованных рычагов: анонсированы повышение НДС, пенсионного порога. Рядом экспертов прогнозируется сохранение прежних проблем: рост цен, инфляция, уход бизнеса и зарплат в «серую зону», недоступность кредита. Многие подвергают сомнению саму возможность в этих условиях улучшения жизни населения в регионах. Каковы тормозящие факторы и причины?

– В конце июня я выезжал в Москву, участвовал в обсуждении книги советника президента Сергея Глазьева «Рывок в будущее. Россия в новом технологическом и мирохозяйственном укладах». Должен сказать, что значительная часть элиты экономической науки России склонна принимать позицию Глазьева, нацеленную на развитие, и подвергает критике существующую модель стабилизации, которая не дает возможности достичь целей, поставленных последним майским указом президента. Стабилизация значит, что мы будем иметь в лучшем случае 1­2% роста.

И как мы в этой системе координат правительства сможем мобилизовать нужные для выполнения указа ресурсы? Повышение НДС? Поначалу этот источник даст средства. Но в условиях экономики, которая не растет, которая должна будет преодолевать действие кризиса, в том числе колебания сырьевых цен, повышение НДС будет стимулировать рост цен и, соответственно, снижение спроса. А не растет экономика в значительной степени и потому, что нет доступного кредита, и об этом в правительственной модели ничего не прописано.

Кредитная ставка в два раза превышает уровень рентабельности предприятий. Как они будут занимать деньги на развитие? И капитал при этом из страны утекает. Тот же Абрамович переводит 12 миллиардов долларов в Израиль.

В экономике господствует группа монополий, и малый бизнес как занимал нишу в 25% ВВП, так и продолжает ее занимать, за границы не выходит.

 

«Пятое колесо» или движущая сила

 

Вадим Васильевич, может, смысл текущей ситуации в том, чтобы она себя исчерпала не только на уровне ученых дискуссий, в цифрах статистики и рейтингов, но израсходовала себя также и в психологическом плане? Надо просто дождаться момента, когда терпение людей начнет иссякать. Власть должна иметь моральное право принимать неприятные даже в личностном плане решения.

– Не исключено. Но ситуация может развиваться не только постепенно, но и скачкообразно – об этом свидетельствует, к примеру, опыт Рузвельта, который в кризисной ситуации ввел просто мгновенно шкалу прогрессивного налогообложения.

Есть много и других примеров. Критикуют, скажем, китайцев, но ведь они при всех минусах цели достигли – рекордных темпов развития экономики. Азиатская модель близка нам своим направлением на лидерство. Европейские стратегии сохранения стабильности с невысокими темпами роста привлекают тем, что всячески предупреждают издержки. Им и не нужен рост производства – достаточно лидерства в технологиях, которое дает колоссальные прибыли. Но в наших условиях такой психологический настрой неизбежно заведет в тупик, так как у нас нет технологического первенства.

Когда я одному гостю, профессору из Китая, заметил, что у них нет фундаментальной науки – только прикладной инжиниринг, вывод на промышленные образцы, тот возразил: в Китае свыше 20 направлений развития фундаментальной науки. Конечно, у них пока нет даже того, что есть в России. Я наблюдал, как на встречах в рамках Форума развития и сотрудничества между академиками Китая и стран Восточной Европы докладывались наши математики от Петербурга до Красноярска по темам теоретических разработок проблем обтекаемости космических кораблей. Китайцы признавались, что пока не понимают этих докладов. Нет у них такой математики. Нет и такого уровня фундаментальной физики. Но это пока так. Как сложится дело завтра?

У нас наука дряхлеет, но пока весьма представительна и мощна – таков был ее потенциал в советские годы.

Науке и образованию майский указ предлагает превратиться в производительную силу, двигатель прогресса.

– Тогда надо менять финансирование отрасли. Без этого никак. Расти надо не на базе вчерашних достижений – в этих областях многие страны наладили массовое промышленное производство, создали рынки. Нужно создавать новейшие прорывные технологии и формировать на их основе и производство, и рынки.

Кроме того, что скудна финансовая подпитка науки, сама наука страшно забюрокрачена. Количество молодых людей, желающих идти в науку, уменьшается. Защитить диссертацию – проблема в смысле выполнения различных формальных, не относящихся к содержанию научного результата требований.

Можно расти и на увеличении объемов добываемого сырья, но качества роста не будет. Этот тип развития вообще нестабильный. И большая наука при таком развитии не нужна. Будет отток кадров, увеличение социальной пропасти между бедными и богатыми. Это – всем известные следствия «голландской болезни».

Даже сугубо нефтедобывающие страны сегодня принимают программы инновационного развития, создают у себя высокотехнологичные производства. Бахрейн, к примеру, построил один из крупнейших алюминиевых заводов – в отсутствие своего глинозема, обильных природных источников пресной воды. Катар нацелился на высокотехнологичное развитие. Есть в зоне Персидского залива страны, которые едва не наполовину сократили свою зависимость от нефти. А мы все никак, только углубляемся в эти нефтегазовые обстоятельства.

У нас мало что меняется, честно говоря. В экспорте свыше 60% – сырье.

 

Тянем трубы, гоним нефть…

 

Иногда кажется, что за упорными попытками финансистов изыскивать все новые возможности для расширения налогооблагаемой базы стоит поведенческий стереотип «сырьевика»: выжимать из недр новые объемы. Граждане при таком подходе – тоже разновидность природного ресурса. Но у нас упорно употребляют выражение «человеческий капитал» – термин из обихода производительной экономики. Вот хотят повысить пенсионный порог до 65 лет, говорят, что это покроет растущий дефицит трудовых ресурсов. Но тот же академик Виктор Ивантер в «Российской газете» уточняет: «Если … рынок труда станет нуждаться в пожилых людях, никаких проблем с повышением пенсионного возраста не будет».

– Да, получается, условий для перехода к новому пенсионному возрасту не создали, но переход уже преподнесли как решенный вопрос. Значит, дело все­таки не в том, чтобы избавить народ от пенсионной скуки или встать в один ряд с цивилизованными нациями, а в элементарной дефицитности Пенсионного фонда.

Более того, во многих профессиях уже теперь трудно найти работу с нормальным заработком, если тебе 50 и более лет. У водителей, к примеру, профзаболевания развиваются, и где же им еще 15 лет работать? В сторожах, дворниках, уборщицах.

Сколько таких людей в стране? Каков примерный размер проблемы? И как ее решать?

– Трудно сказать. В «гаражную экономику», в кустари все не переместятся, таксовать не пойдут. Зато будут прислушиваться к программам, которые выдвигали на выборах политические партии. Практически во всех программах есть интересные идеи. Даже у Собчак, Жириновского, Грудинина. Надо бы на основе многих программ общественный консенсус выработать относительно модели развития общества. Все положительное надо сопрягать. Никого не надо ставить вне общего поля.

Но что мы видим? Правительственное лобби утверждает свою точку зрения. Это – идея стабилизации, в том числе темпов развития и доходов. Зачем нам это? Зачем пребывать постоянно в состоянии нищего, который ничего купить не может?

Лучше и продуктивнее, если производство товаров будет опережать наши реальные доходы. В этом случае встречное предложение будет ограничивать рост цен. А для этого надо всеми возможными и невозможными способами развивать производство на базе высоких технологий. Это и есть главная цель.

 

Нет в 2018 году – не будет в 22­м

 

Возникает вопрос: как быть с источниками развития? Не с теми средствами, которые появятся от экономии пенсионных расходов, НДС, акцизов, а с настоящими кредитными ресурсами. Вы скептически оцениваете возможности банковского капитала поддержать рост производства. Вывоз капитала из страны увеличивается. Сокращается платежеспособный спрос – и перспективы долгосрочных налоговых поступлений. Может, как предлагают некоторые экономисты, ограничить трансграничное перемещение капиталов?

– У нас уже теперь кредиты банков занимают в инвестициях меньше 10%. Во что вообще превращаются кредитные учреждения – в расчетные, кассовые центры? Кредитные функции банк не выполняет, задирает учетные ставки, комиссии. Давно пора по этому поводу что­то предпринять. Об этом говорят очень многие: производственники, банкиры, коммерсанты. На трибуне Вольного экономического общества тема была одной из первых. В приемлемой ситуации, по большому счету, в России только сырьевики и те, кто на «первом переделе». Они и накладывают отпечаток на экономику страны. Все остальные, кто готов высокотехнологичными способами создавать «добавленную стоимость», испытывают, если можно так выразиться, дискомфорт. Это – следствие «борьбы с инфляцией», которую проводит ЦБ методом сокращения платежеспособного спроса. Можно ли так побороть инфляцию? Можно – вместе с умерщвлением экономики.

Кстати, сакраментальный вопрос: мы в первую пятерку стран по какому показателю хотим попасть? По производству чугуна и цемента, как в советское время?

– Не получим даже этого с нынешними темпами. Лучше просто сконцентрировать усилия на высокотехнологическом развитии, модели же выбирать по обстоятельствам. Главное – обеспечить накачку инвестициями. Но нам никак не удается эта «накачка». При том, что действует жесткое правило: сегодня «накачал» – через пять лет отдачу получил. Нет в 2018 году – не будет в 22­м.

Где обещанная зарплата по науке в 2,5 раза выше средней по народному хозяйству? Где 25 миллионов высококвалифицированных рабочих мест?

– Надо проекты понятней выстраивать – цепочкой «школа – наука – бизнес». Каждый этап четко прописать и ничего не упускать из виду. Все идет из образования. Но где это в начертаниях правительства? В бюджете?

То есть надо было сначала формулировать модель развития, которая обеспечивает нужные темпы роста, а потом уже назначать рубежи и даты их преодоления. Телега впереди лошади не идет.

Последние прогнозы правительственных экспертов сильно контрастируют с директивами президента.

– Прогноз МЭР на ближайшие шесть лет снижает цифры будущих макроэкономических достижений – по росту ВВП, реальных заработных плат, снижению инфляции, кредитной ставки, по инвестициям. На выход из стагнации отводят три года. Можно отнести изменение оценок на счет техники пересчета, каких­то погрешностей, но в целом это свидетельствует именно о минусах существующей модели, ее бесперспективности.

 

Беседовал Андрей ФЕДОРОВ

 

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя