Софи Лорен и манная каша с коньяком

0
17

Для некоторых наш сегодняшний гость не подходит под определение «гений эпохи». Злые языки называют его «придворным портретистом, который перелез через Кремлевскую стену и продает там свою мазню». Но к счастью, есть и другие мнения. В частности, нашего героя сравнивают с великим Сальвадором Дали. А такое сравнение уже дорогого стоит. Итак, в гостях у «Элиты Татарстана» единственный и в чем-то неповторимый Никас САФРОНОВ.
— Здравствуйте, Никас. Спасибо за возможность задать вам несколько вопросов и начать позвольте с творчества и личной жизни. На многих ваших картинах изображены женщины, и в этих произведениях видна двойственность лучшей половины человечества. Как у вас складываются отношения с прекрасным полом?
— Женщина — это всегда источник вдохновения. Портретируемая Женщина дает возможность изучать ее с разных сторон. Лично для меня женщина всегда уникальна, интересна и загадочна. Байрон писал женщинам стихи, но при этом ненавидел их. Сложные отношения с женщинами были у Льва Толстого и Булгакова. Женщины их предавали, но при этом они (Толстой и Булгаков) оставались благодарны тем женщинам, которые встречались на их жизненном пути. У меня примерно та же история. Художнику, в широком смысле этого слова, очень сложно прожить с одной женщиной всю жизнь — у них очень много искушений. Но я благодарен всем своим женщинам. И к ним нельзя относиться корыстно. Если  женщина поймет, что ты ее используешь, она сильно расстроится и может сделать тебе очень больно.
— Даже тем, которые бросали вас?
— Я недавно получил письмо по электронной почте от женщины, в которую был когда-то влюблен. Она меня в свое время по молодости бросила. Говорила, что я для нее слишком прост, так как не читал «Мастера и Маргариту» Булгакова. И вот через много лет она пишет мне письмо, где спрашивает, помню ли ее? И я не стал лукавить и ответил, что помню. У меня не осталось обиды. Мне это даже стало интересно — пообщаться со своим прошлым. С другой стороны, я уже прекрасно понимаю, что поезд тот ушел. Еще пример: в 17 лет, когда я учился в художественном училище в Ростове, у меня была история с дамой, которая была старше меня на 12 лет. Ко мне, тогда мальчишке, она относилась как к взрослому. Требовала, чтобы я зарабатывал и приносил в дом деньги, содержал ее. Позже в жизни это стало бесценным опытом выживания. Уже в зрелом возрасте я женился на девушке из богатой французской семьи, она училась в Сорбонне, была очень красивой, подрабатывала топ-моделью. Но наши близкие отношения не сложились, и через 20 дней после свадьбы я подал на развод. Но, как бы ни было, именно благодаря этому браку у меня появилась возможность выезжать из страны в середине 80-х годов, хотя ранее мне запрещалось, так как служил в армии в ракетных войсках. Это был, пожалуй, единственный невольный расчет, который помог мне благодаря женщине. С точки зрения творчества могу сказать, что женщина — это прекрасно, и к ней надо относиться всегда бескорыстно. Сегодня я сделал уже двенадцать портретов Софи Лорен и это для меня источник вдохновения. На одном из последних  она в образе Жанны д’Арк, спящей в цветах перед своим великим боем. Впервые я ее увидел на фотографии, когда мне было лет семь. Я тогда подумал, что это Боженька.  Позже  я узнал, что она —  великая актриса,  и  тогда серьёз задумался, с чем я мог бы прийти к этой женщины? И желание доказать самому себе, что я способен на это, во многом подтолкнуло меня к тому, что я стал  художником.
— Вас обвиняют в конъюнктурности, говорят, что ваше творчество — это не искусство, а часть шоу-бизнеса. Вы против такого мнения?
— Люди, обвиняющие меня в конъюнктурности, сравнивающие мое творчество с шоу-бизнесом сами же на мне и паразитируют. Если использовать современный сленг, «шоуменами» были и Леонардо, и Веласкес, создавая парашют или строя необычный мост, или вписывая в уже написанный собственный автопортрет полученный орден. Можно назвать это тщеславием, но как у них, так и у меня есть факты — например, мои работы находятся в сорока музеях мира, и в том числе четыре работы — в Эрмитаже. Это говорит о том, что, чтобы ни говорили злопыхатели, я состоялся. А древние греки говорили: «Если ты еще при жизни оставил свой след, у тебя есть шанс остаться в истории человечества пока мир существует». Почему-то никто не интересуется тем, кто ищет миллион, но всем интересен тот, кто его нашел. Любому сильному боксеру было бы интересно подраться, например, с Мохаммедом Али. А вот мне было бы интересно изобразить Фиделя Кастро или Александра Лукашенко. Но я писал и пишу не только их, но и рабочих, директоров заводов, учителей и священников. Сегодня я имею возможность выбирать, кого мне писать, прежде всего, потому что я, смею надеяться, неплохой художник.
— В чем же ваш секрет?
— Секрет не только во мне, а в самой моей живописи. Многие наши российские актеры пытались покорить Голливуд, но в их искусстве присутствуют некие рамки и условности нашей советской жизни. А вот живопись, в свою очередь, не имеет границ. И это главное, что мне в ней нравится.
— Вы часто в своем творчестве переноситесь в эпохи прошлого. В современном мире вас что-то не устраивает или у нас, наоборот, все хорошо?
— Помните, был такой анекдот: в детский садик приехали американцы, и детей, естественно, подготовили к этому визиту. На все вопросы они должны были отвечать, что самое лучшее находится в Советском Союзе. Так и пошло. Где лучшие садики? В Советском Союзе! Где лучшие игрушки? В Советском Союзе! Вдруг одна девочка заплакала. Ее спрашивают, что случилось? Она в ответ — хочу в Советский Союз! Другими словами во всех эпохах есть свои достоинства и недостатки. В позапрошлые века было больше зелени, хорошей еды и кислорода, зато было больше грязи и отсюда больше болезней, таких, например, как чума. Сегодня от этого есть лекарства, но зато есть и свиной грипп, и хамство на дорогах. Впрочем, сегодня мне не нравится, как себя ведут и некоторые политики. Мне не нравится, как сегодня дети относятся к своим родителям, и как родители относятся к своим детям. Мне не нравится, что и сегодня тебя могут убить просто на улице, и что сегодняшние герои — это «крестные отцы» и «абрамовичи». 
— Вам достаточно тех денег, которые вы зарабатываете?
— Конечно, нет. Но тем не менее в сравнении со многими людьми искусства я достаточно обеспеченный человек, а деньги — это свобода. Ты не думаешь о колбасе, а думаешь обо всем и, в первую очередь, о настоящей живописи. Да, если у тебя есть деньги, ты можешь уехать в Америку или купить замок в Европе. Но главное в этом деле не обжираться всем этим. К сожалению, богатых людей так и представляют. Деньги следует воспринимать как элемент жизни, а не элемент накопления. Они дают или хотя бы должны давать ощущение свободы и независимости, в том числе и в творчестве. Я много работаю — поздно ложусь и рано встаю. И живу так уже много лет, независимо от того, сколько у меня денег.
— А как же «талант должен быть голодным»?
— Большая часть художников ничего толкового не писали, когда были бедными. Легенда, что «талант должен быть голодным» — это выдумка бездарностей и недоучек. История про Ван Гога целиком вымышлена. Один неудавшийся актер решил заняться продажей искусства. Нашел случайно этого художника и придумал ему историю, в которую все поверили. Эту историю услышал писатель Ирвин Стоун и написал роман. В свою очередь один голливудский режиссер в начале XX века прочитал этот роман и снял по нему фильм, который обыватели и приняли за чистую правду. На самом деле Ван Гог не бедствовал — его поддерживал состоятельный брат Теодор. За 40 лет до «Черного квадрата», все «квадраты» были уже написаны другими художниками, но только одному Казимиру Малевичу удалось всех «обмануть». Люди часто покупают историю, а не само искусство. Искусство без истории не так интересно.
— У вас большая «коллекция портретов» знаменитостей и политиков. Из всех «султанов Брунея» вы кому-нибудь отказывали?
— Бывали такие случаи, но профессиональному художнику все должно быть интересно. А уж если он берется за что-то, то всегда должен доводить начатое дело до конца. Отказываются обычно любители, а не профессионалы. Да, в работе с известными людьми присутствует и элемент заработка, но я бы не сказал, что это конъюнктура. И потом — сегодня я уже сам выбираю, кого мне писать. Тем, кто мне интересен, я обычно предлагаю позировать, и мне не отказывают.
— Из-за этих портретов вам говорили в лицо, что ваше искусство не искусство, а элемент шоу-бизнеса…
— Это было в передаче «Гордон Кихот» на «Первом канале», но там было всю предвзято. Вот у самого Гордона есть один и то неудачный фильм, но он это не афиширует. У него есть и неудачный спектакль, но все об этом помалкивают. А он выбирает личность, иногда мирового масштаба, и пытается ее растоптать. Он хотел всем доказать, что моих работ нет в Эрмитаже, что я конъюнктурный, а он тогда кто? Приглашая меня и говоря всем, что пришел м…к, он наверняка подразумевал, что он умный. Но чем больше будут говорить такие, как Гордон, тем больше я буду популярен.
— Но вы сами пришли к Гордону и согласились участвовать в его программе, а значит, добровольно стали частью шоу-бизнеса.
— Вы просто не все детали знаете. Мне позвонила девушка и сказала, что есть такая программа. На самом деле программа на тот момент еще не существовала. Она снималась за полгода до своего эфира. По разговору с девушкой я понял, что будет что-то острое, и отказался от участия в передаче. Тогда Гордон позвонил сам и начал меня уговаривать. В разговоре Гордон сказал, что если я не приеду, то он однозначно сделает обо мне негативную передачу и выльет на меня всю грязь, которую сможет найти. Пусть даже это будет и неправдой. А вот если я появлюсь в программе, то все будет хорошо. Как вы уже знаете, я пришел на запись и теперь, после такого опыта, знаю, как в следующий раз защищаться. 
— Последнее время про вас говорят, что вы «завязали» с тусовками и вплотную занялись иконописью. Со светской жизнью покончено?
— Иконопись — это наиболее древнее, наиболее национальное. Поэтому, изучая старых мастеров в Италии и Голландии, понял, что мне не хватает своего исконного русского творчества. И я поехал в Загорск и жил там около года, посещая в семинарии иконопись. Мне даже предлагали поступить тогда в семинарию, но я отказался, сказал, что не готов, слишком люблю жизнь и женщин. Но на тусовки я ходить действительно перестал. Не знаю, может быть, это предвестник чего-то большего, более глубокого.
— Если душа все-таки попросит переместить ее поближе к Богу?
— Если душа попросит, то пойду в монастырь. Такого развития событий я не исключаю, но сегодня у меня есть еще одно внутреннее противоречие. Я два раза был на Тибете и мне интересна буддийская религия. Она самая терпеливая, самая милосердная и неагрессивная. Я, конечно, буддистом не стану, так как у меня по линии отца 12 поколений священников, и я тоже православный, но уйти в монастырь и посвятить этому жизнь я не готов.
— Что вам не нравится в людях?
— Глупость, хамство, агрессия. Некоторые сначала поклоняются, а потом топчут то, чему поклоняются. И историю нужно оставить такой, какая она есть. На прошлую историю нужно смотреть со стороны. То есть не разрушать все до основания, чтобы потом на этом месте построить какую-нибудь очередную глупость, а просто идти дальше, имея определенный опыт, пусть даже негативный. К сожалению, не все так умеют.
— Вы действительно всегда начинаете свое утро с манной каши с коньяком?
— Не всегда, хотя это мое фирменное блюдо. Времени зачастую хватает только на молитву и принятие душа, а все остальное не успеваешь. Но в Казани я обязательно угощу этим блюдом своих друзей, организаторов моей выставки.

С гением эпохи общался Савва РАВОДИН

P.S. Как стало известно редакции журнала «Элита Татарстана» Никас Сафронов сварил в Казани манную кашу с коньяком. Все, кто смог попробовать это блюдо, остались довольны.

Манная каша от Никаса Сафронова:
Вначале кашу я варю самым обычным образом. Кипячу молоко, походу добавляю соль, сахар, крупу. И когда каша готова, кладу в нее сливочное масло. Жду, когда масло растворится. И вот только тут — в конце — можно добавить коньяк. Лучше хороший французский. Совсем немного — не больше 10 — 15 граммов. От паров, исходящих от горячей каши, коньячный букет раскрывается и дает необыкновенный аромат. Каша подается только для тех, кому уже исполнилось 18 лет, и именно поэтому она называется «манная каша для взрослых».

Наша справка
Никас Сафронов родился 8 апреля 1956 года в городе Ульяновске. Отец — Степан Григорьевич Сафронов. Мать — Анна Федоровна Сафронова, уроженка города Паневежис, отсюда литовское имя сына — Никас. По окончании 8 класса поехал в Одессу поступать в мореходное училище. Проучился в мореходке год, затем уехал в Ростов-на-Дону, где с 1973 по 1975 год учился в художественном училище. Одновременно работал в Ростовском тюзе художником-бутафором, подрабатывал сторожем, дворником и грузчиком. Из училища был призван в армию, служил в Эстонии, в городе Валга. После армейской службы уехал в Литву, в Паневежис, на родину матери, где некоторое время работал художником в театре Донатаса Баниониса и параллельно работал на льнокомбинате художником по тканям. Затем переехал в Вильнюс, где с 1978 по 1982 годы учился в художественном институте (ныне Академия художеств). В 1978 году в Паневежисе прошла первая персональная выставка Никаса Сафронова. В том же году одна из его картин вошла в число двух отобранных на международную художественную выставку в парижском Центре Помпиду. В 1980 году прошла персональная выставка художника в Вильнюсе. В 1983 году переехал в Москву, где живет и работает по настоящее время, а также в Англии, в Италии и во всем мире. Является почетным гражданином России.

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя