«ВНИМАТЬ СКРИПКЕ — ПРОСТАЯ ГИГИЕНА ДУХА»

0
19

 

О значении международного фестиваля «Искусство смычка» в музыкальной палитре страны, о своем взгляде на перспективы развития классического искусства России и о том, почему понять и полюбить его важно для каждого человека, в интервью нашему журналу поделился лауреат международных конкурсов, альтист Илья ГОФМАН.

Илья, вы принимаете участие в фестивале L’arte del arco впервые. Знакомы ли были раньше с творчеством казанского оркестра La Primavera и его руководителем Рустемом Абязовым?

— Несомненно, я давно знаю об этом прекрасном оркестре, который работает в музыкальном, консерваторском городе. Рустема ценю и как замечательного дирижера, и как скрипача. Вы знаете, я веду довольно закрытый образ жизни, скажем так, нахожусь больше в своем, сугубо индивидуальном, мире. Но даже несмотря на эту закрытость и ограниченное пребывание в информационном мире, я много слышу о La Primavera — он на слуху. Нельзя сказать, что это какой-то локальный оркестр — уровень его столичный. Когда я рассказал своему другу и коллеге, скрипачу и педагогу Московской консерватории Александру Тростянскому, что собираюсь в Казань играть на фестивале с оркестром, его первый вопрос был «С La Primavera?» Это о многом говорит.

Значит, вы не раздумывали, принимать ли приглашение?

— Вообще я стараюсь принимать все приглашения. Заниматься каким-то ранжированием коллективов, думать, достоин ли оркестр сотрудничества или нет, — в моей картине мира это совершенно невозможно. Так поступать нельзя. Можно варьировать программу, делать ее проще, если нужно. Но в данном случае ничего такого не требовалось. Мы обсуждали с Рустемом разные произведения, и все очень сложные. В результате основными в нашей программе стали соната Сезара Франка и скерцо Иоганнеса Брамса.

Оба произведения переложены для соло альта с оркестром стараниями вашего отца, композитора Леонида Гофмана. Чаще вы исполняете именно такие музыкальные сочинения, интерпретации которых готовит Леонид Давидович?

— Поймите правильно, у меня нет самоцели играть аранжировки, сделанные для соло альта. Просто есть произведения, которые только выигрывают в такой интерпретации. Раньше то, что сочинение изначально написано для альта, было важнейшим аргументом в пользу его исполнения. Но сейчас подход изменился, и сам факт существования оригинала кажется мне недостаточным аргументом для выбора. Если это произведение откровенно слабое, разве не лучше сыграть хорошую транскрипцию по-настоящему хорошего сочинения? Такова моя точка зрения. Искать, изучать, не бояться новизны. Так, например, я очень хочу сделать сам транскрипцию кларнетового трио Цемлинского, который со струнными просто прекрасно прозвучит. Даже не знаю, оставлять там солирующий инструмент или нет. У отца есть замечательная транскрипция скрипичной сонаты Прокофьева для струнного оркестра без солиста — очень сложная, но совершенно потрясающе сделанная. Кстати, надо рассказать о ней Рустему, думаю, ему будет интересно

Илья, как вы оцениваете общий уровень гастролирующих альтистов России?

— Уровень, безусловно, хороший. Другой вопрос, что сейчас… нет, это началось давно, в нашей стране, откровенно говоря, наблюдается упадок «музыкальной экосистемы». В чем он выражен? Вспомним европейский подход к культурно-воспитательной работе. В условиях глубокой децентрализации, при высокой плотности населения и развитой музыкальной инфраструктуре каждое небольшое поселение конкурирует между собой по количеству и качеству творческих коллективов, солистов. Расстояние от консерватории до консерватории — как между соседними районами Москвы. Существует целый общественный слой любителей классики. Но это не те, кого в детстве заставляли ходить в музыкалку, а они «спаслись» и стали просто любителями. А также не те, кто для души занимается фольклором или играет на гитаре. Однажды я останавливался в Мюнхене у знакомого знакомых, и выяснилось, что в его доме сложился квартет, а это всего полтора подъезда, восемь квартир! Другой коллектив — уже через дом. В составе первого квартета — врач, юрист, инженер… Весь европейский средний класс пропитан музыкальной частью культуры, она для жителей — в ряду прочих вещей, без которых нельзя прожить.

Теперь вспомним советский подход к музыкальному просвещению. При всех достижениях того времени, отдавая должное тому, что направлялись огромные ресурсы на пропаганду классического искусства, нужно понимать, что его сверхзарегулированность стала нашей ахиллесовой пятой. Я говорю о существовании местных камерных коллективов, о культуре любителей, о микроконкуренции на уровне районов, сел, деревень… В Москве всего несколько концертных залов, где играют классическую музыку. Это бедность, самая настоящая бедность. Еще в России существует потрясающе большой репертуарный дефицит. Двадцатый век — это век хорошей музыки. Но Александра фон Цемлинского никто не играет, Хуго Вольфа — чуть-чуть, Рихарда Штрауса — только если симфонические произведения, хотя у него есть и прекрасная камерная музыка. Когда я спрашиваю коллег, почему они ее не играют, в ответ слышу: «Нужно продать билеты». Складывается парадоксальная ситуация: музыканты играют на концертах такой репертуар, который сами бы никогда не пришли слушать, даже зная, что выступает их близкий друг. В этом смысле фестиваль «Искусство смычка» — исключение. Конечно, в его программе — популярные вещи, но транскрипции совершенно оригинальные.

Рустем Абязов и оркестр La Primavera регулярно делают проекты, например, международный фестиваль «Абязов-фест», в котором звучат новые или малоизвестные произведения, аранжировки разных жанров.

— Это очень важно. Нельзя постоянно держать себя на «суровом романтическом пайке»: Чайковский, Рахманинов, Брамс, Шостакович… В любой профессии ядром являются самые большие специалисты в этой области. Математика движима не инженерами, а учеными-теоретиками — именно они знают, в чем красота этой науки, направляют посыл, благодаря которому другие люди тоже начинают любить математику… Так и в музыке. Нельзя видеть в ней лишь ремесло, руководствоваться лишь прагматичным интересом «продать билеты». Если сам предмет твоего изучения становится лишь «подставкой», сценой, это трагично.

Как же, на ваш взгляд, нам наращивать культурный слой камерной музыки?

— Это очень сложный вопрос. Я думаю, важно понять: знание, искусство, наука — они самоценны. Неправильно, когда в спецшколах учат: владение разными языками дает такие-то преимущества… Конечно, практически у любого знания есть прикладное значение. Но это не самоцель. Все-таки на культуру нужно смотреть не глазами разведчиков (задавая вопрос, в чем ее полезность), а понимать, что, как раз наоборот, все — ради культуры. Без нее невозможна цивилизация, за которую мы боремся. Жизнь без культуры бессмысленна. Поели, пообщались, покатались на яхте… А годы проходят очень быстро. Что с собой взять? Только в работе духа я вижу наивысший смысл жизни. И, скажем прямо, расставлять именно такие акценты, формировать общественное мнение вокруг них — ответственность средств массовой информации.

К сожалению, пока во всех сферах нашей жизни господствует практицизм…

— Совсем необязательно иметь диплом профессионального теолога, религиоведа, чтобы держать в своей библиотеке Библию. Так и скрипка. Это нормально, это простая гигиена духа. И, наверное, самый настоящий прагматизм, только в высшем его смысле. Человек — это мысли, с которыми он уйдет из жизни. Так вот если нам не все равно, как прожить свою жизнь, невольно задумаешься о приобщении к культуре. Помните старую шутку: брак по расчету — это хорошо или плохо? Хорошо — просто расчет должен быть правильным.

 

Беседовала Диана ГАЛЛЯМОВА

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя