Жил-был Гали…

0
58

 

Вспоминаю тесную каморку его фотолаборатории на первом этаже издательства (ныне «Татмедиа»). Это был закуток, в котором невероятным образом умещался целый мир «отщелканной» казанской действительности (в пленке и альбомах — цифровых носителей тогда не было). Сюда же были втиснуты колченогий топчан, фотоувеличитель, барабан для просушки снимков, а еще кофр, заставленная сувенирами полочка, неизменно две щебетавшие девчонки, бутылка вина, какой-нибудь гость и сам фотограф Рамиль Галиев. Здесь всегда висел накуренный полумрак. Если в лабораторию заглядывала главред, то все разом притихали, а она, со свету ослепленная темнотой, думала, что в лаборатории никого нет, и уходила. Меня всегда удивляло, как это Рамиль, «не покидая» компанию, успевал сбегать на «событие», отснять, проявить и сдать материал в газету. Чудеса!

 

Я не припомню, чтобы Рамиль был когда-нибудь хмурым и серьезным. Все хохмочки и прибаутки. Широкая улыбка на круглом лице делала его похожим на смайлик. За время работы фотокором газеты он до тошноты насмотрелся на умные физиономии с прижатыми к уху телефонными трубками. Отсюда — душевный протест и легкое отношение к себе и жизни. Как говорил Ходжа Насреддин, если камень жизни тебе нести не под силу, сбрось его в ущелье. Ты же не ишак!

 

С начала 90-х Галиев стал подписывать свои снимки псевдонимом Гали. Он повзрослел и вырос из формата газеты «Молодежь Татарстана», как, впрочем, и самого города. Ему стало скучно! Перебрался в Москву, некоторое время поработал в газете с пугающим названием «Гудок», потом в «Коммерсанте». Как-то его направили в Грозный сделать фоторепортаж с войны. Рамиль распрощался с коллегами и уехал. Правда, добрался только до Казани, где и оставил все свои командировочные во время бурной встречи с друзьями. Наутро отправился занимать денег. Путь его пролегал к богатому родственнику через улицы Парижской Коммуны, Тази Гиззата и Московская. Рамиль шел и не верил своим глазам. Вокруг него дымились подожженные остовы домов, бомжи с бездомными собаками пировали позеленевшей колбасой на раскуроченном диване, сверху на арматуре свисали куски стен и ржавые батареи отопления, повсюду вздымались горы мусора и бегали крысы. Он взялся за фотоаппарат и сделал свой репортаж из воюющего Грозного в… Казани, которая тогда вовсю готовилась к торжествам по поводу своего 1000-летия. И никто в московской редакции не засомневался, настолько «война» на кадрах была правдоподобной.

 

Этим летом, в свой последний приезд, фотограф с грустью произнес: «Опять бомбят бедную Казань!» — и поснимал следы последней «бомбежки». На этот раз город готовился к Универсиаде…

 

Но прославили его не эти щемящие душу снимки. Стал он знаменит на всю страну благодаря актеру Дмитрию Певцову, который разбил ему фейс, дорогущий фотоаппарат и зеркало машины, выдернув при этом «дворники». Хотя сам Гали здесь был ни причем. А дело было так. Он увидел знакомого фотографа на улице и затормозил. Рамиль похвастался, что привез из Японии новый фотик. Тот попросил показать. Гали открыл кофр и, демонстрируя достоинства техники, нацелился на прохожих. Напрасно он это сделал, ведь в толпе прогуливался актер Певцов. Он принял Рамиля за папарацци, который охотится за ним. Подбил глаз, взял фотоаппарат за ремень и, размахнувшись, запустил им в бетонный забор… Ну, короче, повел он себя некультурно. Рамиль только хлопал глазами, точнее глазом. А когда актер испарился, то спросил своего знакомого: «Ну, ты хоть успел оценить мой новый фотик? Нигде в Москве такого теперь не найдешь!»

 

Сегодня Рамиль нет-нет да и заедет в родную Казань.

— Тоскуешь? — спрашиваю.

— Да какой там! — морщится он. — Сейчас мне уже ничто в этом городе не напоминает мою молодость. Все перевернули, шайтаны! Завидую жителю Рима, он идет по городу — и все стоит на своих местах: и Колизей, и Пантеон… Спасибо, что хоть башню Сююмбике не снесли, а ведь могли бы! Если рассуждать мозгами чиновника, то получается лучше на месте старой и накренившейся отстроить такую же, зато новую и прямую! Инстинктивно я чувствовал, что к этому идет, поэтому лет десять назад усиленно фотографировал старую Казань. Так что теперь она у меня не только в голове…

 

Адель ХАИРОВ

 

 

Рамиль Галиев: Я живу с Фотографиней

 

Тоскую по морю

Нет, я не казанский парень, я — сочинский. Отец у меня был фотографом на пляже. Ну, бабушки, конечно же, помнят черно-белые снимки с процарапанной надписью внизу: «Привет из Сочи!», которые привозили из отпуска советские граждане.

 

Вот, говорят, Казань — толерантный город. А я помню, как у нас в Адлерской средней школе, в одном только классе учились русские, украинцы, абхазы, армяне, татары, греки… И ничего, это было обычным делом. Никто тогда слова-то такого — «толерантность» не знал.

 

Так вот, приехал я в Казань мальцом из солнечного Сочи, и здесь мне стало страшно. Холодно и серо! Мне до сих пор не хватает запаха моря. Йода, мидий… Очень тоскую по этому запаху соленого бескрайнего простора. Один друг посоветовал купить в аптеке морскую соль и развести в ванной. Но море — не ванная. Жаль, что и фотоаппарат не способен передать шум и волну потрясающих запахов, которые выплескиваются на берег. Божественны и неповторимы лишь наши глаза, нос, уши и память. Это «фотоаппарат» от Бога!

 

Причина отъезда? Просто развелись родители. А мама, она казанская. Фамилия по материнской линии — Бикчентаевы, очень, кстати, богатый род. До революции они владели мыловаренным заводом, золотыми приисками на Урале, пароходами на Волге, мануфактурами. А теперь у меня в кармане разве что на коробку порошкового вина наскребется. Интересные, блин, метаморфозы!

 

Мама как-то рассказала об одном нашем чокнутом дяде Исрафиле. Он, оставив все свое сказочное состояние, взял и ушел бурлаком на Волгу. Ну, достало его бабло! Свободы захотел. Вот, значит, от кого я ген свободы подхватил…

 

Чемоданчик с миллионом

О, если бы я его нашел на дороге! Что бы тогда произошло? Здесь вспоминается старый анекдот: «Спрашивают одного татарина, а что бы ты делал, если бы нашел миллион? — А ничего! — отвечает. — Как, совсем ничего? — переспрашивают. — А зачем? — не понимает тот».

 

«Пляжный Дю Солей»

 

Но вот если бы у меня появились такие деньги, я бы, наоборот, не стал пинать воздух, я бы тут же начал заниматься творчеством. Все просто. Вот я замутил проект. Под него мне нужна хорошая студия, техника, свет. Все это стоит денег. Модели — тоже. Потом реквизит и костюмы. Машина с водителем, если по сценарию предполагается пленэр. Сам сценарий. Так что прежде чем начать творить, я должен заплатить. Потом, как результат, выпустить свой фотоальбом. А это совсем недешево.

 

У писателя должна быть книга, у режиссера — кинофильм, у фотографа — выставки и альбом. У меня до сих пор нет своего альбома. Это, конечно, нонсенс. Но все упирается в деньги. В Казани их не сделать. Гонорары в газетах и журналах копеечные. Так что мне — свадьбы снимать? Вот я и подался в Москву. Там хоть денежный поток реальный. Прямо видишь, как течет эта купюрная река, закручиваясь в воронки. Кто-то набивает себе карманы, кто-то в ней тонет, есть и такие, кто прозябает в нищете, стоя на деньгах!

 

Покрутился я в столице лет пятнадцать. Понюхал московского пороха. «Нащелкал» фотиком квартиру в центре и иномарку. И мне опять стало скучно. А когда Колумб заскучал, куда он направился? Ну, вот и я туда же…

 

Свобода по-американски

Что такое свобода? Наверное, потрясающее чувство полета. В 90-е годы в Казани я испытал его. Это была эйфория, что завтра должно произойти невероятное. Но что именно я до конца не представлял. Помню блеск в глазах у собравшихся на майдане, зеленые знамена и транспаранты у Госсовета. Ощущение братства с незнакомыми людьми. Нам тогда дали попробовать по чайной ложке эту свободу, но потом золотой котелок захлопнули. Испугались! Я, конечно, многое тогда идеализировал. Мне казалось, что чиновники, распрощавшись с партбилетами, пошли в народ, чтобы знать, чем он живет, чем дышит. Увы, они только играли. Прошло несколько лет, замылили свободу и даже День суверенитета переименовали в аполитичное День республики. А недавно отменили даже фирменный поезд «Татарстан»! Так, потихоньку нас загоняют в губернию…

 

Подсознательно в США я искал эту самую Свободу! Штаты в представлении советского человека, особенно творческой профессии, это место рождения и обитания Свободы. Помню, в детстве я много раз слышал про жвачку, а у нас ее тогда не продавали. И мы жевали гудрон. Впервые я попробовал вожделенную жвачку, лишь когда служил в ГДР. Жую и понимаю, что во рту у меня легенда! Потом она стала безвкусной, и я от усердия даже прикусил язык. Выплюнул. Растер сапогом. Я был разочарован. Чего-то ждал большего.

 

Свобода в Штатах изолирована от общества и находится на острове в виде известной всем статуи с факелом над головой. Американцы сами туда катаются и возят за определенную плату туристов. Огромная там выстраивается очередь. Я выстоял половину и ушел. Вскоре, оглядевшись, я понял, что здесь самый настоящий диктаторский режим. За неправильно припаркованные велики меня с другом чуть было не арестовали. Кричали по матюгальнику, вызвали полицию, потом обыскали с пристрастием, тыкая дубинкой в одно место.

 

«Встреча поколений»

 

Там очень нездоровая психологическая атмосфера. Как-то на берегу океана я увидел, а точнее услышал наших соотечественниц. Это были уже старушки, эмигрировавшие в Америку в конце войны. Они прохаживались туда-сюда, дышали морским бризом, любовались на закат. Я приветливо поздоровался с ними: «Как жизнь, девушки?» И тут они разом, как по команде, отвернулись от меня и замолчали. Я понял, что американский вирус несвободы их давно уже съел. Еще меня просто убивали эти фальшивые белоснежные улыбки с фарфоровыми зубами. У нас в России если даже пошлют куда подальше, то делают это искренне. Вот, не поверите, мне там этого недоставало, хотелось, чтобы послали меня на три буквы!

 

В Америке все помешаны на кормлении белочек. Они жиреют в парках, здесь для них продается специальный корм. И вот однажды я увидел, как в подъезде дома по соседству с парком замерзала девочка-нелегалка. Она стонала под грязным одеялом, ее лицо и руки покрывали гнойники. Меня это взбесило. Тут, понимаешь ли, девочка умирает, а эти суки будут белочек кормить и чувствовать себя добренькими! Я человек вроде бы от природы добрый, но мне захотелось из автомата всех этих белочек покрошить!

 

Фотосъемки — это секс!

Когда фотографы собираются за столом вместе, то первым делом поднимают бокалы за Фотографиню! С ней связывают всю свою жизнь, с ней изменяют своей половине и даже любовницам!

 

«Утро на Баумана»

 

В свое время я собирался поступать во ВГИК на режиссерский факультет. Но вовремя понял, что кино — это коллективное творчество. Ты будешь постоянно зависеть от пьяного оператора, от настроения зазвездившейся актрисы, от чиновников, от которых зависят «добро» на съемку и прокат твоего фильма. Да, ты режиссер, но ты в одной упряжке с «бурлаками». У фотографа все иначе. Он сам себе хозяин. Утром выглянул в окно: оппа, солнышко светит, птички поют… Взял фотоаппарат и пошел ловить кайф. Здесь многое должно совпасть: свет, тень, движение, поворот головы, взгляд и т. д. Этот миг неповторим. Опоздай я всего на секунду, и все поменяется. Свет уйдет и натура тоже. Если кадр не постановочный, то у тебя есть в запасе всего один «щелчок», чтобы попасть в яблочко. И тогда наступает оргазм! Это высшее, ни с чем несравнимое наслаждение.

 

Иногда появляется такое ощущение, что это Бог вместо меня нажимает кнопку. А я, Рамиль Гали, только таскаю по городу за ним фотоаппарат со штативом, как Санчо Панса. Поэтому, когда я смотрю на свои лучшие снимки, мне кажется, что это не я…

 

Октябрь жизни

Эх, мне есть что вспомнить… Наверное, лучшие мои молодые годы прошли в редакции газеты «Комсомолец Татарии». Теперь, следуя этой логике, мне надо работать в журнале «Прощай, молодость»!

 

Тогда были кураж, силы, задор, а денег не было. Я был легок на подъем, мчался из одного конца города в другой, разъезжал по районам, а сейчас, пока достану из кофра свой фотоаппарат, пока прикручу штатив, пятое-десятое… Уже забываю, что хотел снять. Когда обратно упаковываю, вспоминаю. Но тогда уже всякое желание пропадает. И я иду пить пиво. Хотя можно бы и чай. Но опять-таки — традишн!

 

Последнее время все чаще не покидает меня ощущение, что я чего-то не успеваю. Время уходит, а я стою на месте. Может, все лучшее, что я мог, уже сделал? Тогда что, пора продавать фотик? Купите, недорого прошу!

 

 

«Девушка у шара», «Женщина-загадка», «Качели любви»

«Озарение», «Призраки прошлого», «Символы»

 

«Небеса над Казанью», «Подзабытый вождь», «Уличная сценка» 

 

 

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя