Шагнувшие в бессмертие

0
51

 

Неподалеку от дома, в котором я живу, есть улица Гаврилова. Когда переехал в Казань, удовлетворяя свое журналистское любопытство, стал интересоваться у местных жителей, в честь кого же она названа, ведь известных людей с фамилией Гаврилов множество. И вот что интересно: только двое или трое человек смогли сказать что-то внятное. Но даже из этого я понял, что Гаврилов — это тот, кто одним из первых на рубежах нашего Отечества встретил фашистских захватчиков в далеком для нас 1941 году. А нынче — 75-летие начала Великой Отечественной войны. Не юбилей нападения на нашу страну гитлеровцев, а юбилей начала Великой Победы, которая пришла в мае сорок пятого…

 

И когда мои коллеги-журналисты, ныне находящиеся, как называется, на заслуженном отдыхе, пригласили меня в экскурсионную поездку в Беларусь и Брестскую крепость, я посчитал для себя кощунством, если не поеду и не поклонюсь тем местам, где советские солдаты не только первыми приняли на себя удар врага, но и более чем месячной обороной обессмертили свои имена. Шестидесятилетней давности фильм «Бессмертный гарнизон» и книга Сергея Смирнова, его выступления по телевизору — это все в моей памяти. Это все там, в глубине души, потому что мы были не детьми войны, а детьми Победы, которая родила нас, благодаря тем, кто дошел до Рейхстага. Сколько бы нас родилось, если бы не было той кровавой даты — 22 июня 1941 года… А мой приятель из Кайбиц поехал потому, что в нем жила надежда, что он, возможно, найдет следы своего родственника, последнее письмо от которого пришло из-под Бреста…

…Наш автобус останавливается на некотором расстоянии от главного входа на территорию мемориального комплекса. Главный вход — это врезанный в десятиметровой высоты вал железобетонный параллелепипед с высеченной в нем пятиконечной звездой. Стенки прохода облицованы полированным темным гранитом, который контрастирует с выступающими руинами казематов. Мы невольно замедляем шаг, услышав мелодию «Песни о Родине» Дунаевского, потом голос Левитана, сообщающего о вероломном нападении фашистской Германии на СССР, песню Александрова «Священная война», звуки бомбежки и стрельбы. Все это — словно обращение к нам, сегодня живущим, из того далекого героического времени. И эти несколько метров под тощей вала — тот мостик, который соединяет нас с тем временем.

Экскурсовод ведет нас в музей обороны Брестской крепости, разместившийся в восстановленной части оборонительной казармы. А начался он в 1956 году с небольшой комнаты боевой славы. Музей был создан на базе комнаты-музея на первом этаже казармы саперного батальона 128-го стрелкового корпуса, где хранились предметы из раскопок, собирались материалы об обороне крепости.

У Брестской крепости — долгая и сложная история. Построенная ближе к середине девятнадцатого века для укрепления западных рубежей России на месте древнего Берестья, о котором сейчас рассказывает археологический музей, она в разное время находилась под властью и поляков, и немцев и, соответственно, меняло свое название. Благодаря удобному расположению на берегах рек Мухавец и Западный Буг крепость имела важное стратегическое значение, хотя в двадцатые-тридцатые годы прошлого века использовалась польскими вооруженными силами в основном как инженерно-складская и хозяйственная база. А в сентябре 1939 года, как мы помним из истории, в Брест и крепость вошли части Красной Армии.

Крепость, стоящая практически на границе, превратилась в большой военный лагерь. Здесь находились не только красноармейцы и командиры, но и члены их семей. Несмотря на тревожную ситуацию на границе, они жили надеждой, планами на завтрашний воскресный день… Но завтра началась война.

…Гитлеровцы планировали овладеть крепостью уже к двенадцати часам дня. Артиллерийским шквальным огнем были уничтожены склады с боеприпасами, водопровод, прервана связь… Гарнизон понес огромные потери в живой силе. К девяти часам утра крепость была окружена превосходящими силами противника. Пробиться к своим сумела лишь половина личного состава. А оставшиеся продолжали сражаться. Отрезанные от действующей армии и тыла, в условиях нехватки боеприпасов, продовольствия и воды они героически держали оборону.

На совещании командиров и политработников было решено объединить оставшиеся силы в сводную группу и прорываться из окружения. (Именно это совещание отразил через несколько лет после Победы в своем полотне художник Петр Кривоногов. Оно сейчас является частью экспозиции музея.) Неоднократные попытки не увенчались успехом, лишь единицам удавалось уйти. Ожесточенные бои шли каждый день а казематах, за отдельные части зданий.. К концу июня немцами был уничтожен штаб обороны. Сопротивление оказывали только оставшиеся в живых разрозненные группы.

На валу у Северных ворот Кобринского укрепления вражеские атаки отбивала группа под командованием майора Петра Гаврилова, который прибыл в крепость в качестве командира полка за месяц до начала войны. Он сумел собрать бойцов из первого батальона своего и мелких подразделений других полков, а затем возглавил гарнизон Восточного форта. После массированной бомбардировки Гаврилов и остатки его группы укрылись в казематах и оттуда совершали вылазки. Но силы были неравные.

Одна из дошедших до нас надписей, сделанная кем-то из бойцов, гласит: «Я умираю, но не сдаюсь. Прощай, Родина. 20/VII-41». 23 июля, на тридцать второй день войны, оставшийся один Гаврилов попадает в плен. Сергей Смирнов в книге «Брестская крепость» приводит рассказ доктора Вороновича, лечившего майора: «Пленный майор был был в полной командирской форме, но вся одежда его превратилась в лохмотья, лицо было покрыто пороховой копотью и пылью и обросло бородой. Он был ранен, находился в бессознательном состоянии и выглядел истощенным до крайности… До какой степени дошло истощение, можно было судить по тому, что пленный не мог даже сделать глотательного движения… Но немецкие солдаты, которые взяли его в плен и привезли в лагерь, рассказали врачам, что этот человек, в чьем теле уже едва-едва теплилась жизнь, всего час тому назад, когда они застигли его в одном из казематов крепости, в одиночку принял с ними бой, бросал гранаты, стрелял из пистолета и убил и ранил нескольких гитлеровцев».

Первая публикация об обороне Брестской крепости, о героизме ее защитников появилась в газете «Красная звезда» в июне 1942 года. Ее автор опирался на штабное немецкое донесение о взятии Брест-Литовска, обнаруженное в бумагах разгромленной под Орлом 45-й пехотной дивизии. Уже после войны была напечатана статья в журнале «Огонек». А основная заслуга восстановления памяти героев крепости принадлежит писателю и историку Сергею Смирнову. Но понадобился еще не один год, чтобы вернуть доброе имя тем, кто оказался в фашистском плену.

Петр Михайлович Гаврилов, прошедший концлагеря Хаммельбург и Равенсбрюк, был освобожден в мае 1945-го. Ему еще, можно сказать, повезло: после проверки его восстановили в прежнем воинском звании и осенью назначили начальником лагеря для японских военнопленных в Сибири. А вот из партии исключили — за утрату партийного билета. А что это тогда значило, представителям старшего поколения хорошо известно. Негативное отношение к себе Гаврилов почувствовал, вернувшись на родину, в Пестречинский район. Участник Гражданской войны, окончивший Владикавказскую пехотную школу, Военную академию имени Фрунзе, он сначала был рабочим в совхозе, потом — директором сельского кирпичного завода. Но недолго — косые взгляды окружающих вынудили его покинуть родные места. Такое продолжалось и в Краснодаре, пока не прозвучал цикл передач на радио и не вышла книга Сергея Смирнова о защитниках Брестской крепости. В январе 1957 года Указом Президиума Верховного Совета СССР Петру Михайловичу Гаврилову было присвоено звание Героя Советского Союза — за образцовое выполнение воинского долга при обороне Брестской крепости и проявленные при этом мужество и героизм. А чуть раньше нашел жену и сына, с которыми расстался в первый день войны.

В 1961 году состоялась первая встреча защитников Брестской крепости. На нее приехали более ста оставшихся в живых воинов гарнизона 1941 года, члены их семей, родные погибших. После митинга был установлен закладной гранитный камень на месте будущего монумента, торжественно открыта новая экспозиция музея. Право перерезать ленточку было предоставлено П.М. Гаврилову.

В год 20-летия Великой Победы Петр Михайлович принимал участие в торжествах по случаю присвоения Брестской крепости звания «Крепость-герой», а в 1971 году — в церемонии открытия мемориального комплекса. Он вел активную общественную работу, встречался с молодежью в самых разных уголках нашей страны. Скончался он в Краснодаре в 1979 году и с воинскими почестями был похоронен на гарнизонном мемориальном кладбище Бреста. Через два года на могиле установили величественный памятник из гранита, символизирующего крепость духа и несгибаемое мужество этого человека. Имя нашего легендарного земляка увековечено в названиях улиц многих городов бывшего Советского Союза.

…Когда мы вышли из музея, начал накрапывать дождь, и все стало восприниматься по-другому — будто небо оплакивает павших. Остановившись у скульптурной композиции «Жажда», каждый из нас, наверное, подумал, каково это — в жаркий летний день быть рядом с водой и не иметь возможности утолить жажду. Вода была необходима для охлаждения пулеметов, о ней бредили раненые, ее просили женщины и дети. Но подступы к Мухавцу обстреливались, немцы ночью берега освещали прожекторами. Сколько бойцов и командиров погибло, пытаясь добыть драгоценные капли, никогда уже установить не удастся… Фигура солдата, ползущего к воде с каской в левой руке и с автоматом в правой, никого не оставляет равнодушным. Сегодня в каске — всегда живые цветы.

Всегда цветы и венки — у главного монумента мемориала, скульптурного изображения головы воина на фоне реющего знамени. Это — воплощение образов погибших и оставшихся в живых защитников крепости. Стоя перед ним, величественным и огромным, полнее осознаешь, какой великий подвиг совершили люди, первыми принявшие на себя удар вероломного противника. На тыльной стороне монумента — рельефные композиции наиболее характерных эпизодов обороны: «Контратака», «Совещание командиров», «Женщины в обороне крепости», «Подвиг артиллеристов», «Последняя граната», «Пулеметчики»… А впереди — трехъярусный некрополь, где покоятся останки более тысячи погибших бойцов и командиров, медицинских работников, членов их семей, найденные в крепости в разные годы и перезахороненные здесь. К сожалению, на многих плитах вместо имен написано «Неизвестный». Может, один из этих Неизвестных и есть родственник моего знакомого из Кайбиц? Кто знает…

Одним из основных элементов мемориала — стометровый обелиск в форме четырехгранного штыка русской трехлинейки, символизирующий победу над врагом, вечную славу героическим защитникам крепости, в окружении законсервированных руин белого дворца, инженерного управления, оборонительной казармы. Звучит мелодия «Грез» Р.Шумана, даёт особую остроту восприятию.

Пять лет назад на территории мемориального комплекса открыта скульптурная композиция «Героям границы, женщинам и детям, мужеством своим в бессмертие шагнувшим». Площадкой для нее выбрано место у Тереспольских ворот, где под командованием лейтенанта Андрея Кижеватова, который посмертно удостоен звания Героя Советского Союза, стояли насмерть пограничники. Скульптурная композиция представляет собой изображение трех бойцов, идущих в атаку, жены командира с детьми, раненого пограничника, которому женщина дает глоток воды. В центре помещен пограничный столб с гербом СССР.

…Наша экскурсия закончилась. Мы отправляемся к автобусу, а нас от штыка-обелиска сопровождает мелодия «Грез» Шопена. Она — как мелодия человеческой жизни, проникает прямо в сердце.

 

Анатолий САМАРКИН

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя