Два языка одного народа

0
42

 

Парадокс, но национальный пантеон Финляндии заполнен шведскими именами. Во всем гербовнике здешних аристократических фамилий, включающем более трех сотен семейств, только одна эмблема принадлежит финну, вернее, «финнизированному» шведу – Георгу Форсману-Коскинену. Национальные кумиры, создавшие государство, литературный язык, Конституцию страны – сплошь из шведов, решивших порвать с матерью-Швецией.

 

«Мы не шведы, русскими стать не хотим, так будем же финнами!»

Явления этого порядка происходили повсеместно на колониальных территориях. Набравшие вес и сколотившие капиталы англосаксы, к примеру, оторвали североамериканские территории от Соединенного королевства. То же случилось и в Финляндии. Территория, служившая сырьевым придатком шведского королевства, почувствовала себя достаточно сильной, чтобы решиться на отдельное существование. И сделали это шведы. Природные финны пахали землю, были неграмотны и не помышляли о суверенитете.

Такой поворот событий выглядел в континентальной державе достаточно странно. Он нуждался в обосновании. И эта аргументация была выработана. Шведы колониальной окраины Швеции заговорили о правах финского языка, собрали на просторах Карелии сказки и предания, названные потом национальным эпосом, заложили основы национальной литературы, устроили местные учреждения, законы, университеты. Течение получило название «феннофилы-фенноманы».

Как писали о них впоследствии: «Аристократы отказывались пользоваться родным для них шведским языком и на приемах общались между собой на выученном корявом финском. По ходу разговора приходилось нередко изобретать новые слова, т.к. литературного финского языка тогда еще не существовало и, следовательно, не было слов для ведения «изящной» беседы. Фенноманы отдавали своих детей в «школы для народа».

Георг Форсман переименовал себя в Коскинена, забрался в сельскую глушь для «опрощения» и вернулся в университет с бородой и в самотканом исподнем. Положение обязывало: дворянин был уже признанным лидером финского национального движения.

Даниэль Юслениус, Генрих Портан, Лоренцо Хаммаршельд, Адольф Арвидссон – все они были из академической, гуманитарной среды, сформировавшейся в университете первой столицы края Або-Турку.

Элиас Леннрот сотворил эпос «Калевала», Йохан Рунеберг стал первым поэтом Финляндии и автором ее гимна. И все они были шведами. И все мечтали о времени, когда финское наречие станет главным языком края. Ради этого они нередко даже «финнизировали» свои шведские фамилии.

 

Понятно, что за гуманитариями стояли местные буржуа и администраторы, стоял их интерес. Этот класс контролировал экономику, политику и следовал своим путем. Как еще, без «финнизации», можно было обосновать право на отдельное от шведской короны государственное существование?

Но мечтания так и остались бы мечтаниями, если бы Россия не забрала край после успешной войны 1809 года. Главное требование к местным правителям состояло в лояльности к империи. И требование успешно выполнялось.

Чтобы нейтрализовать шведское влияние в крае, правительство пошло навстречу «фенноманам». Их выдающийся представитель литератор Йохан Снелльман – швед! – даже добился от царя признания равенства шведского и финского языков. Вслед за этим пошло мощной волной школьное строительство, финское просвещение, театр, печать, местное законодательство, денежная система. Пятисотлетнее шведское владычество было сломлено эрой либеральных реформ царя-освободителя – вот как представляли этот процесс.

И результаты получились удивительные. Финляндия выстроила устойчивое и успешное общество с двумя государственными языками.

 

«Избалованное меньшинство»

Шведоязычных финнов называют «самым избалованным меньшинством в мире». Что скрывается за этим?

Финны до сих пор испытывают по отношению к шведам некоторый комплекс «младшего брата», а шведы, в свою очередь, удивительно успешно защищают свои права в Финляндии. Это уникальное национальное меньшинство даже по мировым меркам, про которое говорят, что их права защищены лучше, чем права титульной нации.

Специалисты считают, что финский закон о языках хорош тем, что он защищает права граждан на их родной язык, а не права языка как абстрактного юридического лица.

 

Вопрос реализации этого права, понятно, решается по-разному.

Конституция страны наделяет правами государственных как финский, так и шведский языки. Право каждого использовать свой язык в суде или других государственных учреждениях, а также получать официальные документы на соответствующем языке охраняется законом. Статья Конституции, на которой основана современная модель двух государственных языков, была принята в 1919 году. Закон распространяется и на частные компании, когда они по поручению официальных органов оказывают государственные услуги.

Как это реализуется? Государственные органы обязаны использовать в своем делопроизводстве оба языка. В муниципальных образованиях языковой режим зависит от пропорции носителей языков. Есть и такие округа, где в качестве официального используется только шведский язык. Но их немного – порядка двух десятков. Более двухсот округов говорят и пишут только по-фински. Прочие административные единицы – двуязычные.

Те же пропорции существуют и в школьной системе. Однако результаты переписей диктуют, какому языку в данной местности будет отведено больше часов в расписании. Финны, надо сказать, учат шведский меньше, хуже им владеют. Шведоязычные школьники начинают изучать финский с третьего класса, тогда как многие финноязычные школьники начинают учить шведский только с седьмого класса.

Каждый моноязычный муниципалитет обязан организовывать школы на языке меньшинства (шведском или финском), если об этом просят по крайней мере 18 учеников. Двуязычные муниципии содержат школы для обеих групп. Очень много частной инициативы: в «финских регионах» работает масса народных шведских школ.

 

Муниципалитет считается двуязычным, если в нем проживает не менее 3 тысяч представителей языкового меньшинства либо их доля составляет не менее 8% от общего количества населения. Муниципалитет также может быть утвержден как двуязычный по решению Государственного совета, основанному на заявлении какого-либо муниципального совета. Муниципалитет становится одноязычным, только когда доля представителей языкового меньшинства в составе населения опускается ниже 6%. Среди сотрудников двуязычных муниципалитетов или государственных служб не все обязаны владеть двумя языками, достаточного того, что двуязычные сотрудники присутствуют там, где использование обоих языков действительно необходимо. Могут прибегнуть к помощи переводчика, если это потребуется.

 

Исторический первый университет страны в старой столице Финляндии Або-Турку – так называемая академия – строит учебный процесс только на основе шведского языка. На шведском функционируют Хельсинская школа экономики и Колледж государственной службы. Это все. Университет в Хельсинки финский, как и остальные университеты страны.

Поскольку стране необходимо определенное количество шведоговорящих врачей и юристов, на медицинских и юридических факультетах существуют специальные квоты.

Получить полное и содержательное образование на шведском в сильно финизированных районах очень трудно.

Ежедневная коммуникация людей, средства массовой информации – все основано на финском. Во многих случаях шведский, преподаваемый как «родной» и второй государственный язык, фактически выступает уже в роли иностранного языка – и так и изучается. Однако на него сохраняется стабильно высокий спрос со стороны части финских моно-двуязычных семейств как на язык, свободно функционирующий в Скандинавии, как на язык верхов общества.

Языковая картина расходится с тем образом, который создает законодательство о языках – самое передовое в мире.

Аландские острова, «шведский Квебек» в составе страны, населен гражданами, которые в массе своей не знают финского и не собираются его осваивать. Это, по признанию наблюдателей, – «предмет умиления».

Этот статус появился благодаря решению Лиги наций от 1921 года. Спор за острова между Швецией и Финляндией разрешился в пользу последней на условиях использования на Аландах шведского языка, сохранения местного самоуправления, которое может быть изменено только совместным решением парламента Финляндии и местного правительства. Здесь есть местное гражданство: право на участие в местных выборах, владение и управление недвижимым имуществом.

Шведский язык здесь единственный.

В Южной Финляндии, населенной финнами, шведский почти не употребляют – даже в государственных учреждениях. Получить услуги на нем почти невозможно. Но все официальные бумаги власть, в том числе муниципальная, издает на двух языках.

Главный компьютерный язык – несомненно, английский.

Финский – преобладающий язык на работе даже в шведоязычных областях.

Телевизионная реклама – только на финском. Газетная реклама – на языке газеты. Все изделия на рынке должны быть двуязычными. Финские надписи на финских изделиях намного крупнее, чем шведские.

Дети в двуязычных семьях, живущих в шведоязычных областях, как правило, двуязычны. В финноязычных областях они станут моноязычными финнами. Чем выше социальный статус, тем выше уровень двуязычия и финляндских шведов, и финнов.

Спортивная жизнь, особенно в городах, традиционно финнизирована.

 

Споры о статусе шведского языка велись преимущественно в предвоенные десятилетия. После войны дискутировали о положении саамов, карелов, цыган, слабослышащих граждан, использующих язык жестов.

Конституция гарантирует право сохранять и развивать родной язык и культуру саамским народам, а также цыганам. Закон также устанавливает право саамских народов использовать родной язык при обращении в государственные службы. Часть законов публикуется также на саамском языке. Законом гарантированы права граждан, использующих язык жестов, а также тех, кому по причине инвалидности требуется помощь в переводе.

 

Десять тысяч финских цыган, как и саамы, считаются с 1995 года коренным населением страны. Сюда они попали из Швеции, откуда их изгнали около 500 лет назад. Государственная политика Финляндии по отношению к национальным меньшинствам была в значительной степени направлена на ассимиляцию. После получения Финляндией независимости цыгане получили гражданство наравне со всеми жителями. Согласно §17 действующей Конституции, финские цыгане имеют право на сохранение и развитие своего языка и своей культуры. Большинство финских цыган проживают в южной части Финляндии около городов. Цыгане говорят на финском, но владеют также и своим языком – каале. Старый этноним «черные» – mustalainen в официальных бумагах заменен на «рома» – romani. Вероисповедание цыган – евангелическо-лютеранское. Финские цыганки не нищенствуют, не гадают, очень опрятны, в отличие от соплеменниц-гастролерок из других стран Европы.

Половина цыган, как сообщает «Википедия», безработные. В частности потому, что, окончив обязательную девятилетку, дальше учебу не продолжают. Сказывается и застарелое предубеждение работодателей против цыган – около половины их не хотят брать цыган на работу.

 

Выбираю английский…

Явление государственного двуязычия очень непростое. С одной стороны, да, финны спокойно относятся к тому, что в их стране шведский язык является государственным наравне с финским. Шведский даже более статусный у верхних, образованных и состоятельных городских слоев. Там на язык очень высокий спрос. Внешне полное единодушие: никто не оспаривает необходимость существования шведских школ, университетов, воинских частей, телепередач, церковных служб. Многочисленные шведские культурные и экономические общества, общества по поддержанию здравоохранения и т.п. обладают могучим финансовым потенциалом. И внутри Финляндии есть шведская автономия, в которой 25 тысяч жителей Аландских островов разговаривают по-шведски, не учат финский, имеют свою полицию и свои номера на автомобилях.

Но те, кто имел возможность провести более-менее длительное время в самой гуще местной жизни, отмечают, что многие финны считают школьное изучение шведского – не Бог весть какое продолжительное – напрасной тратой времени, «принудиловкой»: местные шведы и так знают финский, общаются с нами на нем, зачем же нам, финнам, время на шведский переводить? Есть более «необходимые» языки! Вот цитата: «… власти некоторых муниципалитетов усиливают давление на правительство, чтобы в школьную программу вместо шведского были включены другие иностранные языки. Например, коммуна Тохмаярви, находящаяся на границе с Россией, хотела бы видеть русский вторым языком обучения в школе».

 

С 1968 года шведский язык является обязательным для изучения в начальной школе, а с седьмого класса он изучается как второй иностранный язык (первый – английский). То есть как государственный, естественно…

 

И хотя есть закон, освобождающий абитуриентов от обязательного выпускного экзамена по шведскому, претензии остаются.

Это переходит и на бытовую сторону жизни. Таблички на улицах, вывески на магазинах, школьное двуязычие, делопроизводство по закону о языках – все это прекрасно, но у многих финнов по сию пору в головах сидят осколки старых комплексов из эпохи шведского домината. Комплекс бывших землепашцев, прислуги в отношении барина, офицера, профессора, священника, судьи. Шведов одергивают и ставят на место в торговых точках, ремонтных мастерских, если они пытаются заговорить с продавцом на родном языке.

 

Это большая придуманная идиллическая картина: Финляндия как «страна, где живет один народ, говорящий на двух языках» – так сказал некогда основоположник финской национальной идеи Топелиус. Даже в Энтероботнии – на его родине, где, как свидетельствуют туристы, посетители дома-музея классика, бывает, слушают объяснения гида, не знающего финский.

 

Иностранцу, решившему пожить и поработать в Финляндии, трудно освоить финский: 15 падежей, 73 склонения и 46 спряжений глагола. 100 гласных на 96 согласных. Tuli-tuuli-tulli… Огонь-ветер-таможня.

При этом финны очень ревниво относятся к своему языку, особенно при трудоустройстве иностранцев. Требования такие, будто в министры нанимают. Проще даже интегрироваться в местное общество через шведский язык – это приветствуется местными шведами, но сопряжено с принадлежностью к «меньшинству», которое 200 лет сопротивляется ассимиляции, строит, так сказать, бастионы. И тогда, к примеру, для общения с финнами выбирают английский. Он уже теперь на устах у большинства горожан. Представляете картину?

 

Шведским языком пользуются все реже – не владеющему финским все чаще приходится общаться на английском. Всего два падежа! Фактически английский, который не является госязыком, начинает приобретать именно такой статус!

Это естественно. Шведов в стране все меньше и меньше, а «рынка» европейского, мирового все больше: английский, давно ставший мировым языком, приобрел, наконец, статус главного языка Европы – границы исчезли, люди больше ездят.

Со временем государственное двуязычие в Финляндии примет иной, нежели сегодня, вид: указатели на домах и вывески на магазинах будут писаться на финском и шведском, а третий аншлаг в угоду приезжей публике изобразят на «языке туриста».

Множество финских шведов уезжают из мест компактного этнического проживания в столицы, портовые города, где люди поневоле избавляются от громоздкого обязательного государственного двуязычия – по причинам функционального, производственного характера. В активной экономике государственное двуязычие – непозволительная роскошь, в отличие от политики.

Есть и еще более выразительные «картинки с натуры»: встречались, скажем, лидеры Финляндии и Швеции и обменивались, как и положено, всякими фразами и реверансами. На каком языке они «наводили мосты дружбы»? Естественно, скажет всякий, на шведском – он им знаком с младых ногтей. Вот Назарбаев и прочие – они же с Путиным на русском только так!

Но в Европе не так! Финн и швед говорили на английском. Новый порядок. Причина в том, что финнам и исландцам надоела дискриминация на скандинавских дипломатических раутах, где столетиями было принято пользоваться «скандинавским языком». А в подоплеке, кроме того, то же самое – плохое знание шведского языка. Скорее всего, финн не очень успевал по этому предмету в школе. Поскольку шведским в школе изначально было решено финских ребят не обременять, то и подход к преподаванию сформировался неэффективный. Хотя в Финляндии в школе его учат все, лишь незначительная часть населения умеет пользоваться им в полную меру.

 

«О рюсся, скрежеща зубами»

Очень интересно сложилась историческая судьба Финляндии. Можно сказать, уникально! Древние государства с тысячелетними традициями – Крымское ханство, Грузинское царство, вошедшие в состав империи в те же годы, что и Финляндия, – стали обычными губернскими территориями, внутренними областями России – утратили свою государственность. А вот Финляндия, государственность которой до 1809 года была на уровне шведской сырьевой колонии, доросла до государственного суверенитета. Вернее сказать, Российская империя, подобно инкубатору, вырастила это государство в своей утробе. И сделала его национально-финским. Финны, бывшие до того «чернью», превратились стараниями русского царя в титульную нацию.

У финнов, точнее сказать, финляндцев, были свои уголовные и гражданские законы, суды, администрация, отдельное от русского подданство. Будучи связаны с Россией только общим монархом, финляндцы пользовались преимуществами также и русского гражданства, а вот русские в Финляндии были бесправными иностранцами. Они не обладали политическими правами, не могли служить в финляндской армии, аппарате управления, местных церквях. Их не допускали к лицензиям и свидетельствам, купечеству и ремеслам, журнализму и адвокатуре.

Зато в России финляндцы, то есть немцы и шведы из этого края, делали блестящие карьеры где угодно. Мусульман, к примеру, ограничивали по основаниям вероисповедания, а лютеран пускали куда угодно.

 

В Финляндии была своя почта, свои почтовые марки, свои железные дороги, которые строились без всякого соображения с общеимперскими нуждами – даже свои деньги, местные марки, жившие в системе европейских координат. Средний финляндец имел вкладов вполовину больше среднего российского подданного.

Местные налоги шли на местные же нужды. Финляндцы торговали во всей империи беспошлинно, а вот русские купцы облагались ввозной пошлиной. Нынешняя слава лесоперерабатывающей державы, производителя отличной бумаги сложилась и окрепла фактически в недрах империи – на необъятном российском рынке. Русская казна теряла на беспошлинном ввозе произведений этой отрасли из Финляндии больше 20 миллионов золотых рублей.

Да и сельское хозяйство, мясное и молочное, встало на ноги за счет снабжения Северо-Западного района России. Петербург чуть не все сливки получал из Финляндии. Рекорды финских хуторян, доведших численность коров до 400 голов на 1000 человек населения, родились благодаря русскому рынку.

 

Даже странно называть эту страну «окраиной империи». У нее были все признаки самостоятельного государства. Если где и проводилась русификация, то не здесь. На этой северной почве «русификация» означала вытеснение шведского и немецкого элемента и поощрение именно финнов.

Шведы за шесть веков своего господства в стране так и не пустили финский язык в церковь, суд, литературу, науку. В политическом отношении финны при шведах не имели и клочка самоуправления, из Финляндии в Стокгольм, в риксдаг посылались местные шведы. Это был обычный сырьевой придаток к Швеции. Города были заселены шведами, которые и торговали, и заводили промыслы, и заседали в судах. Финны сидели на земле.

 

Русское правительство совершенно не желало менять местные обычаи и поначалу оставило все как есть. Шведский язык господствовал во всех сферах жизни, на нем велась переписка с Петербургом, шло преподавание в учебных заведениях. Но с ростом финского «фактора» менялись и установления. В 1843 году финский язык был включен в программу финляндских школ. Скоро разрешили и печатание на финском языке религиозной, ис­торической, экономической и всей прочей литературы.

Появилась первая в Финляндии высшая начальная школа, где преподавание велось исключитель­но на финском языке. А в 1863 году правительство распорядилось «принимать бумаги и документы на фин­ском языке» в суды и администрацию края. Знаменитый «фенноман» Снелльман упросил царя сделать это в знак благодарности за лояльность края во время Крымской войны.

Это вообще удивительно: первыми и самыми горячими сторонниками «финнизации» были шведы, которых поддерживали русские имперские администраторы!

Надо сказать, что в полемику жителей края о шведском и финском языках русские не вмешивались, считая вопрос внутренним делом страны.

Зато в 1884 году последовал указ об официальном признании финского государственным языком Финляндии. И немедленно пошел численный рост чисто финских и двуязычных образовательных учреждений. Русский язык преподавался лишь в реальных учили­щах и лицеях наравне с иностранным (немецким), а в гуманитарных средних учебных заведениях он был вовсе необязателен и, как правило, отсутствовал. Что же каса­ется так называемых народных начальных школ, то в них русский язык отсутствовал и преподавание велось пре­имущественно по-фински, если только эти школы не на­ходились в шведоязычных районах.

Можно сказать, русское правительство и поставило финнов на ноги как письменную, культурную нацию.

Знаменитое «русификаторство» первых лет XX века, которое неумеренно обыгрывали и русские революционеры, и финские националисты, заключалось в попытках облегчить положение рус­ских в Финляндии. Было разъяснение о применении русского языка в учреждениях и судах Финляндии, появился акт, уравнявший дипломы некоторых университетов России и дипломы Гельсингфорсского университета – раньше уважение оказывалось только шведским и немецким дипломам. Русские получили право приобретать недвижимость в Финляндии. Планировалось даже заставить финнов принимать к платежам и рубли. Было велено использовать русский язык для государственных сношений между Гельсингфорсом и Петербургом. И на государственную службу разрешили наниматься не только финляндцам.

Какое возмущение все это вызвало! Но именно тогда слово «ландтаг» сменилось словом «валтиопяйвят». Парламент стал действительно финским.

И эти финны воспротивились попыткам Петербурга взять под свой контроль железнодорожные дела, Финский госбанк, ликвидировать таможенную границу… Финляндия под крылом России вполне сформировалась как государство и давала отпор соседу. Будущее сулило только обострение этой борьбы, но грянувшая война, а затем и революция превратили страны на десятилетия в соперников и даже врагов. Таков был итог царской политики создания привилегированного особого статуса Финляндии: под самыми стенами Петербурга сидел враг.

 

Пожалуй, правы те историки, которые считают, что присоединение Финляндии к Российской империи и более чем вековое пребывание в ней стали для финнов счастливым выигрышем в исторической лотерее. В составе Швеции финны были бы обречены на ассимиляцию, утратили бы свой язык вроде британских кельтов – шотландцев, ирландцев, валлийцев.

Другое историческое приобретение Финляндии в составе России – всеобщее и равное избирательное право как для мужчин, так и для женщин, полученное ими 7 июля 1906 года по манифесту Николая II. Впервые в мире!

Однако вышло так, что молодой народ самоутверждался на ненависти к могучему соседу, на русофобии. Это стало частью государственной идеологии. Там говорили, что «о рюсся можно говорить, лишь скрежеща зубами». В значительной степени это было как издержками роста, так и наследием многовекового шведского воспитания. Они во многом остались клонами бывших господ, переняв также их спесь и ненависть к России.

Финны ограничились признательной памятью о русском царе Александре II – получилось прилично и незатратно. Но считать себя обязанными русскому народу оказалось выше их душевных сил, которых, верно, недоставало молодому народу: финны устроили в годы гражданской войны этническую чистку и массовые расстрелы русских без различия партийной окраски. «К 20-м гг. XX в. почти все финны были склонны к восприятию «рюссафобии». И до поры никто не хотел вспоминать объективную историю – предпочитали лелеять «исторические обиды»: Карельский перешеек и Печенгский коридор, которые СССР «отнял» в 1940 и 1944 годах. Только к 200-летию Великого княжества Финляндского там, наконец, утвердилась мысль, что их государство получилось главным образом в результате победы России над Швецией в войне 1808–1809 годов.

 

Двуязычие

Что из себя представляет «двуязычие Бельгии»? Понятно, что для жизни в одной ее части, Фландрии, необходим нидерландский, а для жизни в другой, Валлонии – французский. Но и де-юре Фландрия и Валлония – обе одноязычны.
Немецкоязычное сообщество страны не имеет полномочий на регулирование использования языка в администрации, образовании и социальных службах, но на практике на территории, населенной немцами, используется практически исключительно немецкий язык (родной для почти 100% его жителей), однако допускается и использование французского языка в административных делах.
Двуязычный по закону Брюссель по факту – франкоязычный город.

Среди швейцарских кантонов17 немецкоязычных,4 франкоязычных, 3 франко-немецких и 1 итало-немецко-ретороманский кантон. 

Принцип языковой территориальности устанавливает, что признаваемый в некотором регионе язык большинства должен использоваться во всех официальных областях социальной жизни. Например, каждый швейцарец имеет право селиться в любом регионе страны, но обязан при этом в публичной сфере пользоваться только тем языком, за которым в данном регионе закреплен официальный статус. Более того, гражданин в публичном общении не имеет права требовать обращения к себе на неофициальном языке региона.

В канадском Квебеке после принятия в 1977 году Национальной ассамблеей Квебека Хартии французского языка французский стал единственным официальным языком правительства Квебека.  

Так и в большинстве провинций: существуют законы, делающие английский (либо английский и французский) официальным языком законодательных и судебных органов власти.
В провинции Альберта дебаты в Законодательном собрании могут проходить на английском и французском языках, однако законы пишутся только на английском и не переводятся на французский язык. Французский может использоваться в некоторых судах первой инстанции, но делопроизводство осуществляется на английском языке. Онтарио и Манитоба находятся в похожей ситуации.
Только одна провинция (Нью-Брансуик) является официально двуязычной. Официальный двуязычный статус провинции был закреплен в 1980 году в Канадской хартии прав и свобод.
Северо-западные территории практикуют и английский, и французский.
В остальных случаях признание зачастую сводится к формальному признанию языка официальным, однако обслуживание на всех языках, кроме английского, ограничено.
Британская Колумбия, Саскачеван, Ньюфаундленд/Лабрадор, Новая Шотландия – чисто англоязычные.
Таким образом, никакого двуязычия нет даже де-юре.

 

 

Шведы о финнах


Типично шведский анекдот

Два шведа и два финна едут на поезде. Финны покупают два билета, шведы – один. Финны заинтересовались. Садятся в поезд. Шведы запираются в туалете. Появляется контролер. Он подходит к туалету, шведы подсовывают ему в щель билет, контролер его пробивает и возвращает шведам. Финны сообразили, что к чему. Едут обратно. Покупают один билет, а шведы – ни одного. Финны удивились. Поезд трогается, финны запираются в туалете. Приходят шведы, стучатся. Финны подсовывают билет. Шведы берут билет и запираются в другом туалете.

***

Запыхавшийся финский заяц появился на пункте пересечения границы и попросил убежища в Швеции.

– На каком основании? – поинтересовался пограничник.

Заяц ответил, что в Финляндии начался сезон охоты на лосей.

– Но ты же не лось!

– Нет, но ты попробуй объяснить это пьяным финнам!

***

Торговый агент объясняет финну:
– Обратите внимание: новая зубная щетка проникает даже в самые труднодоступные места.
Финн задумывается:
– Но у меня нет зубов в труднодоступных местах.

****

Финский парень устроился на работу в малярную фирму.

Мастер вручил ему банку с краской и кисть со словами:

– Покрась то окно.

Через некоторое время парень подходит к мастеру:

– Готово. Рамы тоже красить?

 

 

Финский ответ шведам

 Пациенту, собирающемуся на операцию по пересадке головного мозга, предлагают на выбор: мозг итальянца – 100 000 евро, мозг немца – 200 000, мозг шведа – 1 миллион. Пациент спрашивает:

– Почему шведский стоит так дорого?

– Ни разу не был в употреблении!

 

***

Финская полиция разыскивала преступника и запросила помощи шведов, выслав коллегам фотографии преступника: 2 в профиль, слева и справа, и 1 – анфас. Через несколько дней шведы отчитались: «Человека, снятого с левой стороны, и человека, снятого справа, мы арестовали. В настоящее время ведем розыск лица, снятого анфас».

***

Какая самая маленькая книга на свете? Книга о героях Швеции (шведов-героев нет в силу их трусости, потому книга настолько мала, что ее трудно вообразить).

 

Шутки

Среди межнационального юмора популярны байки о приключениях финна, шведа и норвежца, причем финн в этих шутках может оказаться и самым находчивым и, напротив, попасть впросак.

 

Финн, швед и норвежец устроили состязание, кто сможет переплыть Атлантический океан.

Первым поплыл норвежец, проплыл пять метров, сказал: «Не могу больше!» и поплыл обратно.

Вторым поплыл швед, проплыл десять метров, сказал: «Не могу больше!» и поплыл обратно.

Последним поплыл финн, не доплыл пяти метров до противоположного берега, сказал: «Не могу больше!» – и поплыл обратно…

 

Собрались как-то финский, шведский и норвежский хирурги и заспорили, кто из них искуснее.

– Я пришил женщине отрезанную ногу, да так удачно, что она стала балериной, до сих пор танцует! – хвастается швед.

– А я пришил мужчине отрезанную руку, да так удачно, что он стал скрипачом, до сих пор играет! – вторит норвежец.

– Такие случаи у нас тоже бывали… – задумчиво тянет финн, – вот как-то раз в одной аварии от всех пострадавших остались только чьи-то глаза в очках и лошадиная задница. Я их сшил вместе, да так удачно, что эта задница до сих пор заседает в парламенте!

 

Подготовил Иван ЩЕДРИН

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя