КАЗАНСКИЙ АНГЛИЧАНИН – «ГЕНИЙ РАЗВЕДКИ»

0
201

В данном материале рассказываем историю британского военного деятеля, выдающегося разведчика, уроженца Казани Джорджа ХИЛЛА.

«Золото Румынии» как национальная идея

Обсуждения международно­правовых аспектов нынешнего обострения отношений России и Запада ограничиваются обычно темами юрисдикции и дееспособности организаций типа ВТО, ООН, ОЗХО, объективности решений Стокгольмского арбитража, международных судов в Гааге и Цюрихе…

Однако есть и масса претензий государств друг к другу, относящихся более к «личностям», нежели к обстоятельствам спора. Они существуют в скрытом, латентном виде и выходят наружу только в критические дни.

Отношения с Польшей, прибалтами, румынами как раз и демонстрируют «переход на личности». Как водится, в таких случаях привлекают «общественность» – в данном случае, к примеру, небезызвестную ПАСЕ. С подачи румынских депутатов, например, еще в 2012 году сессия ПАСЕ приняла резолюцию, в которой настоятельно просила Россию «в срочном порядке рассмотреть все аспекты возврата собственности и культурных ценностей, неправомерно конфискованных у ряда государств­членов ПАСЕ».

Румыны провозгласили резолюцию своей победой и потребовали вернуть золото Национального банка Румынии, перевезенное в подвалы Московского Кремля в 1918 году. Германцы могли захватить румынские активы и присвоить ценности.

Москва в ответ пожала плечами и объявила, в сотый раз, что никакого «золота Румынии» как отдельного вопроса давно нет. В истории поставлена точка.

Однако по страницам румынских газет пошли заявления, в которых представители различных партий клялись в верности завету «вернуть золото Децебала», обещали ни при каких обстоятельствах не забывать эту «народную боль»: «Мы потребовали свое наследие, которое всегда принадлежало нам!»

Выяснилось, что у правительства есть даже особая программа по возврату «исторического золота» и каждый новый глава Нацбанка при назначении на пост не только получает от предшественника папку с делом об исчезнувшем «золотом запасе» королевской Румынии, но и «приносит клятву сделать все возможное для возвращения оного».

Все ли румыны распаляются так, как это делают высшие чиновники государства, неизвестно, но политики и СМИ страны уверяют, что эта страница истории принадлежит к самым ценным скрижалям национальной летописи и любой румын помнит об этом так же хорошо, как о графе Дракуле и о золоте Децебала.

В разряд орудий политического давления на Россию он попал в 1989 году. И газетные карикатуристы, изощряясь в формах подачи читателю полумертвой темы, изображали силуэты Кремля и Василия Блаженного, у куполов которых ставился знак AU, аурум. Дескать, вот оно – румынское золото! Пущено Лениным­Сталиным на золочение куполов. Тот факт, что Василий Блаженный стоит вовсе без драгоценной отделки, а в Кремле храмы золотили совсем в другую эпоху, никого не вразумляет.

А вот указание России на тот факт, что три четверти золота вернулись в Румынию в натуре, а остальное пошло в зачет репараций за ущерб, нанесенный гитлеровской союзницей на юге СССР, пропускается мимо ушей.

 

Англичанин из Казани спас румынскую казну

Надо сказать, Бухарест долго раздумывал в 1916 году, на чью сторону встать, чтобы отхватить кусок пожирнее – на сторону Антанты или Центрального союза. Русские, понятно, освобождали страну от османов, Париж был Меккой каждого «римлянина», но немцы с их капиталами ломили, как паровоз.

В 1916 году короля Румынии отговорили лезть в европейскую склоку. Антанта боялась, что Румыния покатится от первого немецкого тычка, германцам же было все равно, чью сторону примет Румыния.

Милитаристы из Бухареста пожелали орденов и лавровых венков и неожиданно объявили войну Центральному союзу! Очень скоро немцы и болгары под командованием генерала Макензена опрокинули румын, и русским пришлось формировать Румынский театр военных действий в 600 километров и отправлять туда 42 дивизии.

Румынское правительство обосновалось в Яссах, окруженных первобытными библейскими грязями. Хранилищами госархивов, золота Национального банка, ценностей госбанка, исторических реликвий музейного фонда стали купеческие лабазы и дома обывателей.

Румынам ничего не оставалось, как передать ценности тому, кто мог их сохранить. Министр финансов Антонеску и генерал Мосолов подписали соглашение о передаче России на временное ответственное хранение всего выше­упомянутого имущества. Все оно не было застраховано.

О «золотом депозите» забеспокоились, когда 7 декабря 1917 года большевики начали демобилизацию старой армии. Возникла угроза германской оккупации России.

Положение королевского двора, эвакуированных гос­учреждений и посольств в Яссах одномоментно стало просто отчаянным. Русские войска превратились в непрерывно митингующую анархическую толпу. Нечем было платить жалованье чиновникам – кредитные и казначейские билеты находились в Петербурге и Москве. Не было денег и на железнодорожные билеты в случае бегства.

Румынский посол в России Диаманди получил инструкцию доставить кредитки в Яссы. Выполнить этот приказ представлялось совершенно немыслимым. Помогло карточное знакомство с разведчиками союзных военных миссий в России – Джозефом Бойлем и Джорджем Хиллом, отправлявшимися на Юго­Западный фронт. Им предстояло передать депеши союзников русскому командованию Юго­Западного фронта и принять все меры, чтобы удержать фронт от развала и переброски немцев на Запад. Бойль вообще отслеживал поставки вооружения и снарядов от союзников, обеспечивал контакты и связь военных руководителей, поездки союзных экспертов на фронт. Бойль и Хилл неоднократно ввязывались в отчаянные предприятия.

Бойль занимался золотодобычей и спекуляциями на Клондайке, где стал богачом. Он был также любовником румынской королевы Марии.

Казанец по рождению, Хилл едва ли не до совершеннолетия жил в России, ездил вместе с отцом в коммерческие командировки в самые разные уголки России. Потом судьба превратила его в участника балканских войн. В Греции и Турции он занимался организацией диверсий, сбором разведданных, ходил через линии фронтов.

Офицеры должны были доставить 100 миллионов лей, то есть 100 миллионов золотых франков кредитными и казначейскими билетами из Москвы в Яссы. Надо полагать, и комиссионные, которые они выторговали, были соответственными.

Англичане рассказали о своих планах большевику Николаю Муралову – тот передал советскому правительству замысел. Совнарком выдал разрешение на вывоз румынских миллионов и… умыл руки. Все отнеслись к затее в высшей степени скептически. Никто не верил, что через семь фронтов можно протащить вагон, набитый банковскими билетами.

Просто ехать с конвоем из роты солдат было безрассудно. Англичане решились придать экспедиции характер частной поездки. Они нашли знакомых им по клубному карточному столу двух русских гвардейских офицеров. Потом купили на базаре корзинки и погрузили в них драгоценности королевского семейства и кредитные билеты.

Эти корзинки, укутанные в тряпки, перевязанные веревками, доставили на извозчиках к поезду, разместили в пассажирские купе салона­вагона вдовствующей императрицы Марии Федоровны.

Едва ли не месяц катился на юг эшелон и непрерывно отбивался от местных властей, грабителей, дезертиров.

Прослышав про четыре вагона лекарств, которые специально прицепили к поезду по просьбе румынского правительства, местные власти, наплевав на бумагу Сов­наркома, то и дело пытались завладеть сокровищем.

Неоднократно все пассажиры участвовали, выстроившись цепочкой, в погрузке дров. Однажды по пути встретился разгромленный винный завод. Как живописал потом в мемуарах Хилл: «Через белую пустыню морозной ночью тащился пьяный в смерть состав».

С красными заслонами, делавшими обыски состава, договаривались посредством сигарет «Голд флак», бутылок вина, похищенного с винных складов.

Врали, раздавали дикие обещания от лица иностранных правительств. Чтобы переехать границу, в Жмеринке налили в солдатский чай содержимое десяти бутылок рома, напоили охрану вокзала, оборвали телеграф и захватили дежурный локомотив. Ходовую часть промерзшего и обледенелого паровоза долго отливали кипятком.

На вокзале в Яссах их встретил Кабинет министров в полном составе и две роты жандармов. Король Кароль вручил каждому горсть орденов и крестов.

 

Тайна второго эшелона

Получив известие об успешном прибытии в Москву первого эшелона с золотом, румыны тут же приступили к организации следующего состава. Он был полностью сформирован и загружен в августе 1917 года.

За все время, пока поезд шел к Москве, не было ни одного инцидента, сколько­нибудь серьезной поломки. Но при разгрузке случайно разбили несколько ящиков и обнаружили вместо слитков золота какие­то жестянки типа консервных банок. После полной инвентаризации прибывшего груза с его физическим пересчетом обнаружили, что вместе с ценностями пропали неведомо куда также и некоторые сопровождающие лица.

Керенский был в бешенстве и поручил расследовать дело Савинкову. Он сумел выяснить одно: эшелон обворовали на территории Бессарабии.

Надо думать, что одной из причин, по которым чекисты упорно старались пленить эсера­террориста, стало желание узнать подробности следствия, которое вел Борис Викторович.

Румынским золотом интересовались Ленин, Дзержинский, Ягода, Сталин. Когда в 1940 году советские войска вошли в Бессарабию, Берия дал своим сотрудникам совершенно секретное задание разыскать пропавшее золото.

Сталин цель сформулировал четко: «Сокровища должны принадлежать молдавскому народу!» Если ценности были бы обнаружены, они остались бы в СССР.

Каковы были результаты поисков? В официальных документах ничего конкретного по результатам нет. Однако румынские чиновники включают ценности в состав своего претензионного списка.

После того как Румыния в 1918 году оккупировала Бессарабию, Москва неизменно увязывала возвращение золота с освобождением этой территории. Но все же СССР как бы авансом в надежде на мирный возврат Бессарабии вернул румынам 13 тонн золота в 1934 и 1936 годах. В конце 40­х «братский народ» получил еще 30 тонн. Остальное было зачтено в счет репарационных платежей с согласия Союзной контрольной комиссии.

В 1986 году, чтобы унять бешеную критику перестройки со стороны Чаушеску, в Румынию отправили еще 10 тонн. Диктатор Чаушеску признавал, что вернули почти все. Однако после антикоммунистической революции, с 1989 года, румыны требуют вернуть золото и не признают свидетельств партийных правителей. Речь ведут о 94 тоннах, а это почти три миллиарда евро.

 

Советник Ленина и друг Дзержинского

Хилл как хорошо осведомленный свидетель политических и разведывательных авантюр западных держав периода революции и Гражданской войны был удален от дел новым руководством разведки. Сев за мемуары, он с удивлением обнаружил, что его жизнь будто специально выстраивалась по лекалам шпионских романов.

Сызмальства окружение его составляли люди разных национальностей и верований: русская нянька, приказчик­татарин, кучер­перс, армянские соседи. К первому классу гимназии он мог изъясняться на нескольких наречиях, знал жизнь и бытовые привычки разных народов, бывал на службах в храмах разных религий.

Хилл был настоящий уличный мальчишка, которого учили образованные гувернантки. Отец брал его с собой в торговые поездки по Волге, русскому Востоку.

На казанском пароходе они с отцом ненароком разговорились с господином, который доверился им и признался, что является английским агентом. Они дали ему адреса нескольких надежных квартир и торговой конторы в Персии, которыми тот потом неоднократно пользовался.

Русская революция 1905 года подействовала на Хилла особенным образом. Он увидел бои на баррикадах, расстрелы шпионов, бесчинства толпы и произвол полиции. Бил с товарищами гимназическим ремнем доносчика.

Жизнь была такой, что обыкновенные люди втягивались в антизаконные предприятия. Раз Горький упросил его отца доставить за границу статьи для западных газет, и они перевезли в подкладке шапки фото политических памфлетов и передали их в лондонские редакции. Это случилось, когда Хиллу было тринадцать лет. Через несколько лет Хилл спас от верной тюрьмы племянницу компаньона, отпущенную на время под большой денежный залог, – он вывез ее из России в запертой каюте.

В 1914 году ночами он пробирался к германским окопам и по акценту солдатской речи определял, откуда прибыли полки. Карьера пластуна закончилась, когда в него однажды кинули гранату. Но вместе с нашивками за ранение пришли и сложные задания. На Салоникском фронте он притворялся нищим оборванцем, отсылал разведданные голубиной почтой, вербовал разбойников, спасал агентов, подкупал контрабандистов. Вероятно, и сам занимался выгодной коммерцией.

Скоро Хилл увлекся аэропланами и стал пилотом. Начальство заметило редкого специалиста, и он получил назначение в Россию – как представитель королевских ВВС. В России действовал военно­воздушный корпус англичан.

В Могилеве его чуть не зарезали германские агенты, вертевшиеся в ставке Духонина, – еле отбился тростью­шпагой. Тут он вошел во взаимовыгодный альянс с канадским полковником Джо Бойлем по прозвищу Клондайк. Этот господин сразу назначил Хилла в переводчики и таскал его на митинги. Он хорошо освоил приемы большевиков: укрощал своими зажигательными речами солдатские толпы, которых провокаторы подбивали громить штабы и склады. Толпы орали «ура» союзникам и грозились бить немцев. В отличие от своих коллег по Антанте, сидевших в глухой оппозиции к большевикам, эта парочка видела свой долг в том, чтобы всеми силами держать русский фронт. На доктрины большевиков они плевали. И были убеждены, что за всеми горлопанами стоят германские спецслужбы.

Видя, что на железной дороге профсоюзы и агитаторы создали хаос и продовольствие не идет на Юго­Западный фронт, они явились прямо в Смольный и добились у Ленина мандата с широчайшими полномочиями. В администрации железных дорог чиновники были согласны прекратить саботаж, но проблема заключалась в пролетариях, которые знать не хотели комиссаров и подчинялись только своим профсоюзам. Пришлось прибегнуть к помощи Муралова, командовавшего войсками округа. После обещания расстрелять каждого шестого из машинистов рабочие вышли на свои места. Большевики не были и месяца у власти, но вся Россия знала об их неприятной привычке буквально исполнять свои угрозы. Работа закипела, и через три дня огромный Московский железнодорожный узел был расчищен от беспорядочного скопища вагонов и паровозов. Часть их укатили подальше от города, часть просто сбросили под откос. И грузы пошли в столицы и на фронт. Немецкое наступление было отбито.

Слава Хилла была весьма значительной. Некоторое время он состоял официальным советником Ленина по железнодорожному транспорту. Потом Троцкий даже назначил его инспектором Красной авиации! Так плотно сотрудничали большевики с союзниками. Несколько раз в неделю он дискутировал с Львом Давидовичем. И совсем уж замечательная вещь: Троцкий произвел Хилла в главного консультанта по организации разведки и контрразведки Красной Армии. Дело в том, что немцы, опасаясь, что Савинков и белые свергнут Ленина, вовсю искали «элементов» для будущего прогерманского руководства России. Одной рукой немцы давали большевикам субсидии, а другую готовили для удара. Хилл вместе с чекистами и создал спецотдел по шпионажу против германского посольства. Между прочим, от убийства Мирбаха выиграл больше всего именно Ленин. Так и сказал: «И невинность соблюли, и капитал приобрели» (то есть устранили из правительства левых эсеров. И вообще, большевики собирались в недалеком будущем перенести революцию в Германию).

О сотрудничестве с союзниками против немцев в официальной героической истории наших органов мало что писалось. Хилл готовил и рассылал агентов по областям, которые должны были занять немцы, его люди сидели на телеграфе и почте: перлюстрировали письма, дешифровали телеграммы… Диверсанты Хилла делали рейды на Украину, где отдыхали потрепанные в боях на Западном фронте немцы, жгли их санатории. Не случайно потом, когда большевики громили «заговор послов», Хиллу приписывали подготовку взрыва моста через Волхов. Он проходил в судебных слушаниях как главный диверсант. ЧК и сотрудничала с ним, и ловила его с германской разведкой.

 

Банкир и антиквар

Хилла, уже в чине генерала, еще раз увидели в Стране Советов в 1941 году, когда Черчилль направил его налаживать взаимодействие с советской контрразведкой. Надо было учить русских ловить диверсантов, готовить свои кадры, осуществлять операции по их заброске с советских и британских территорий… Наши приняли Хилла­казанца, «забыв», что в 1918 году приговорили его к расстрелу за участие в «деле Локкарта». Хилл тогда едва унес ноги. Спасло то, что он, по существу, создал на деньги английских налогоплательщиков целую разведывательную империю внутри России, о которой ничего не докладывал даже своим. У него была куча агентов, курьеров, свои склады продовольствия, одежды, схроны с документами. Он бросил всю обстановку, сувениры, коллекции, которые собирал долгие годы в России, и ушел черным ходом чуть ли не в халате – в домик с «удобствами на дворе» далекой московской окраины. Таких домиков и квартир у него было штук восемь.

На какие средства вели англичане шпионскую жизнь на широкую ногу? Они не стали таскать через границы баулы с банкнотами, а просто активизировали, как сейчас бы выразились, «работу с физлицами». Начали брать деньги у русских богачей в обмен на долговые расписки, которые гасились рядом западных банков. По всей видимости, с хорошим дисконтом. Аккредитивы, депозитные сертификаты, векселя – вот примерные аналоги этих бумаг. В короткий срок собрали суммы, достаточные для финансирования самых рискованных предприятий. Были у Хилла и коммерческие прибыльные предприятия. Через его антикварный магазин агенты скупали у аристократов по дешевке ценности и перепродавали втридорога за рубежом. За границу от чекистов он уходил не с пустыми руками. Недаром потом его обвинили свои же коллеги в том, что он присвоил миллион рублей золотом «повстанческого фонда». От суда спасло покровительство Уинстона Черчилля. И угроза предать гласности собранные в России материалы. От него отстали.

Хилл служил в разведке на каком­то особом положении. Он, не скрывая, говорил, что не хотел бы никогда войны с Россией, горячо любимой им страной. Откровенно рассказывал в разведшколе молодежи тайные и забавные вещи из истории спецслужб. Над ним посмеивались: никто не верил, что лысый, пузатый коротышка был участником описываемых им событий.

В 1945 году Хилл завершил карьеру, уехал из Москвы и поступил на службу в какую­то авиакомпанию. Жил в Праге. Потом следы его затерялись.

Страницы истории листал Андрей ФЕДОРОВ

 

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя