«Шум народов и рев племен»

0
57

 

Сирия на религиозной и этнической картах — словно лоскутное одеяло. Из нее можно накроить десяток государств. Здесь и друзы, и курды, и арабы, и «черкесы», и туркмены, и армяне, и алавиты. Множество общин со своими уставами и иерархией. Что важно, арабы-сунниты составляют чуть не 90%. Но верования других устроены каждое на свой манер. И интереснее других алавиты, которых всего-то порядка 10%, но и безопасность, и армия, и полиция контролируются именно ими. При этом про их религию, которую официально причисляют к шиитскому толкованию ислама, большинство почти ничего не знает. Их священных текстов не издают, они вообще никого к себе на радения не тянут, держатся как тайный орден. И исламские радикалы, воюющие с правительством, выдвинули лозунг: «Христиан — в Ливан, алавитов — в могилу!» Тот факт, что при этом полемика ведется на языке «народного протеста», никого не обманывает — в стране идет какая-то дикая религиозная война. Стоит напомнить, что многие историки рассматривают нынешнюю схватку в русле полуторатысячелетнего противостояния суннитов и шиитов. Недаром алавитов Асада поддерживает шиитский Иран.  

 

Сунниты и шииты

В конце июля 657 года близ селения Сифино на Евфрате состоялось сражение между двумя арабскими армиями — армией наместника Сирии Муавийи и армией двоюродного брата пророка Мухаммеда и его зятя Али. Сражение завершилось безрезультатно, а шло оно за верховную власть над правоверными. Сторонники Али считали, что только Али и его прямые потомки и что халифа правоверных избирает Бог. Сторонники Муавийи были уверены, что любой достойный муж из племени курайш, племени, к которому принадлежал Мухаммед, может быть халифом и что халифа избирает умма.

В 661 году Али был убит. В 680 году близ Кербелы в сражении с сыном Муавийи погиб сын Али Хусейн. Две традиции власти среди мусульман — через Али и Божественное произволение (шииты — от шиита Али — сторонники Али) и через всех родственников Мухаммеда — курайшитов и волю уммы (сунниты — от сунна — обычай, пример поведения, в данном случае пророка) — не прекращали борьбы с тех пор.

В X-XI веках была жестокая война Фатимидских шиитских халифов Африки с Аббасидскими суннитскими халифами Сирии, Аравии и Египта, в начале XVI века — кровавое многолетнее соперничество шахиншаха Ирана Исмаила I Сефевида, провозгласившего шиитскую традицию обязательной государственной религией Ирана, и османского суннитского султана и халифа Селима I Явуза (Грозного), нещадно истреблявшего шиитов. В Чалдыранской битве близ озера Ван в августе 1514 года султан Селим одолел шахиншаха и отнял у него Ирак, Восточную Анатолию и Азербайджан. Победа была хоть и убедительной, но не окончательной. Противоборство шиитов и суннитов продолжалось и внутри Османской империи, и между османами-суннитами и шиитским Ираном.

Продолжается эта война и ныне. Многим памятна война между иракским диктатором Саддамом Хусейном и вождем Ирана аятоллой Хомейни (1980-1988). Шиитский по большинству населения, но суннитский по правящей верхушке Ирак восемь лет сражался со ставшим после исламской революции воинственно шиитским Ираном. Война закончилась перемирием и восстановлением statusquoantebellum, но на полях сражений осталось полтора миллиона погибших. Сирия, граждане которой преимущественно исповедуют суннизм, была на стороне Ирана в той войне.

Но почему же такое ожесточение полтора тысячелетия разделяет две ветви ислама? Суннитская идеология в целом очень рациональна. Она сходна с протестантством во взглядах на человека. Любой знающий, образованный человек может рассуждать о священном Коране или о том, кого выбрать халифом. Для шиитов мир — тайна, которую Всевышний открывает избранным. И люди различаются по степени доступа к откровению. Есть вожди — и есть народ. Вожди — это люди, которые слышат голос скрытого имама, видят тайный свет. Они должны управлять правоверными. Халифы после Мухаммеда — узурпаторы и самозванцы. Тем более халифы суннитов после Али. Расхождения принципиальные. Лишь мистики и суннитов, и шиитов едины во мнении, что хоть пути разные, веры отличаются, но они имеют общие высшие ценности.

Но есть политики, которые раскалывают людей на партии, прикрывая корыстный интерес религиозными знаменами. Это самый сильный аргумент. Классовый, националистический подход для мусульман — невозможная вещь, потому что все, что не в Боге, — уклонение, ширк, ересь. И национализм, и социализм — это ересь для правоверного мусульманина. Все движения, кроме религиозных, не дают человеку чувства сопричастности вечности. Великие национальные и социалистические движения, подняв миллионы людей, постепенно ослабли. А на их место пришла опять извечная религиозная идентификация как главный движущий мотив.

Вожди шиитов и суннитов избавились от партийных побрякушек, и вражда пятнадцати веков предстала в первозданном виде. Религиозная идентификация людей стала главным рычагом вербовки масс.

Соотношение суннитов и шиитов в мире вроде бы говорит о решительном преобладании одной из сторон: суннитов среди мусульман 83%, а шиитов — около 17%, но на Переднем Востоке их силы сравнимы, особенно при наличии мощного Ирана, большей части Ирака (2/3 населения — это шииты), Бахрейна, Йемена и т. д. И есть еще некое странное образование, «шиитский отросток» — алавиты, против которых развернулась ожесточенная война в Сирии.

 

Масоны Ближнего Востока

Часто путают алавитов и алевитов. У первых религиозные представления составляют солянку из христианства, ислама, язычества, допотопной мистики. И этот состав изготовлен явно в семитской части мира. А вот алевиты набрались тюркских степных верований, магических практик, ритуалов Центральной Азии. Первых считают потомками армянского древнего Киликийского царства и одичавших в восточных пустынях крестоносцев. И хоть сами они представляются последователями Мухаммада ибн Нусейра — нусайритами, по имени ученика одиннадцатого шиитского имама Хасана, сами шииты не признавали их своими. Чужими их видели и сунниты. Их считали «еретиками, худшими, чем христиане, иудеи и даже чем идолопоклонники». Про них писали, что их религия произрастает на мусорных свалках истории, куда выброшены за ненадобностью отходы производства мировых религий. Но даже те, кто считает их религию высшим синтезом доктрин, не смогут разложить по полочкам и во всей полноте их кухню.

Про них пишут, что они отвергают шариат, но соблюдают христианские праздники, во время которых читается Евангелие. Существует обряд причащения вином. Одновременно с этим существует культ поклонения солнцу, луне, вечерней и утренней заре. Они обожествляют зятя и кузена пророка, четвертого имама Али. Их главная книга «Китаб аль-Маджму» начинается словами: «Кто наш господин, который создал нас? Ответ: это эмир верующих, эмир веры, Али Ибн Абу Талеб, Бог. Нет Бога кроме него».

Идея, знакомая с момента зарождения христианства: «Бога познать невозможно, если только он сам не откроется, явившись в образе человека». Эти «явления Христа народу» — Адам, Ной, Яков, Моисей, Соломон, Иисус, Мухаммед. Выходит, что они были воплощениями Али.

Алавиты спорят, что предпочесть — утреннюю зарю или вечернюю зорьку, откуда произошел Али — из сердца Солнца или из глаза Солнца, или нужно ставить между ним и Луной знак равенства.

Люди, по их мнению, существовали еще до сотворения Земли в виде небесных тел и наблюдали Али в качестве Солнца. «Люди», но не женщины, которые произошли от шайтана, почему они и не имеют души, которую можно научить чему-либо хорошему. Богослужению, например. Значит, незачем звать их на общую молитву. Только мужчины могут перевоплотиться после смерти в другого человека. Мужчины правильной религиозной ориентации. Христианам предстоит удел свиней, евреям — обезьян. Женщинам переселение души не положено — у них ее нет.

Учение было сформулировано Мухаммедом ибн Нисайром, учеником 11-го имама Хассана эль-Аскара в конце IX века в Алеппо и позднее распространилось на Латакию и прибрежную сирийскую горную гряду. Алавитов рассматривают в качестве ответвления шиитского ислама с примесью христианских и языческих верований.

 

Танахус древнего народа

Итак, мусульмане не считали алавитов своими, хотя многое у них напоминало ислам. Еще в средневековье никто не сомневался в том, что алавиты никакие не мусульмане, не христиане, не иудеи. Они не были, по мнению христиан, и полноценными последователями Христа, хотя и почитали Христа, апостолов, христианских мучеников и в дни праздников мучеников именовали себя их именами, творили ночные мессы, где причащались вином, читали Евангелие, отмечали Пасху и Рождество. Они вызывали негодование иудеев своими теориями переселения душ. Идеи танахуса, реинкарнации, скажем, в ребенка или в животное, а пуще того, обращения в камень вызывали ужас у всех представителей «авраамических» религий.

Знаменитый ученый Жак Вельерс, изучавший алавитов, полагал их воззрения деформированным ранним христианством, эклектикой в чистом виде. Их не уничтожали полностью только потому, что они обрабатывали поля православных и суннитских землевладельцев.

Очень бедные люди, низы общества, которые продавали своих дочерей, нанимались рабами. Бедные крестьяне, которых называли кафирами и мушрикунами, то есть неверными и многобожниками, упорно держались своей веры. Суннитские халифы заставляли их строить мечети, но они в них делали стойла для скота. В начале прошлого века, после разгрома Османской империи, когда началось арабское национальное движение, они было воспламенились мечтами стать равными прочим арабам, но встретили в них прежнее презрение и ненависть. Зато когда по мандату Лиги наций в Сирию пришли французы, они стали им верными союзниками.

Сунниты отказались сотрудничать с оккупационной администрацией, а алавиты с готовностью на это пошли. И французы в благодарность создали в Латакии Алавитскую автономию. В туземные войска шли главным образом алавиты. В независимой Сирии в 1955 году они составляли уже 65% младших командиров и более половины офицеров (57%). Они прошли у французов хорошую выучку и валом валили в военные училища, потому что не имели денег, чтобы выучиться на врача или инженера.

Асаду-старшему повезло в том, что страна не только насладилась свободой после изгнания колонизаторов, но и успела устать от военных переворотов, следовавших один за другим. Народу захотелось стабильности и сильной руки, а что касается принадлежности к общине алавитов, то тут на Арабском Востоке как нельзя кстати вошли в моду идеи социализма и общеарабского национализма, стирающие разницу между религиозными группами.

Хафез Асад был в числе тех прорвавшихся в военные училища юношей, кто «на ура» встретил эти веяния. Он решил воплощать их в жизнь и вступил в Партию арабского социалистического возрождения (БААС). Ее лозунги о свободе, единстве и социализме взметались ввысь над клановостью традиционного общества. Но как-то само собой получилось, что среди первых активистов этой партии было немало алавитов.

Словом, опору режима БААС составили меньшинства: алавиты, христиане, друзы и прочие. Тем не менее как под влиянием идей арабского социализма, так и для сохранения внутреннего паритета и единства страны в правящую элиту, партийное руководство и армию допускались представители суннитского большинства. Сложился слой сирийской «партноменклатуры» из приближенных к клану Асада семейств. Руководство страны и армии было устроено так, что нигде алавиты не составляли абсолютного большинства, но число их везде было таково, чтобы надежно контролировать происходящие процессы. Сунниты и представители иных конфессий были довольно широко представлены во властных структурах. Исключение составляли спецслужбы, где число алавитов в руководстве составляло 90%.

 

Верным курсом идете, товарищи!

В 1970-е годы, когда Асад-старший стоял у власти, сирийцы с помощью СССР взялись за индустриализацию, построили плотины и ГЭС, открыли запасы нефти и газа, страна обеспечила себя энергетическими и водными ресурсами, интенсивно развивали сельское хозяйство. Бесплатная медицина, образование, пенсия с 60 лет — эти лозунги держали общество в тонусе, сплачивали многоконфессиональный народ.

Однако шел неконтролируемый рост населения в сельской местности — само правительство поощряло рост мобилизационного ресурса (за 50 лет власти БААС чуть не впятеро). Рост промышленности и других секторов не поспевал за увеличением числа образованного населения. Либерализация экономики после прекращения подпитки со стороны СССР только увеличила безработицу — до 20-25%. А вскоре пришла и проблема пресной воды. Турция построила недалеко от сирийской границы на реке Евфрат крупнейшую плотину «Ататюрк». Сток реки к середине 1990-х в Сирию сократился вдвое. Истощились и подземные водоносные пласты, активно использовавшиеся для орошения. Результатом стала разразившаяся во второй половине 2000-х засуха. Более миллиона сельских жителей (в массе своей — суннитов) забросили опустевшие поля и устремились в города.

Политические водовороты втянули в страну 400 тысяч палестинских и 1,2 млн иракских беженцев. Все они были суннитами. Засуха, беженцы, разложение правящего класса… В результате суннитское «большинство» вспомнило, что оно «угнетаемое».

Авторитарные режимы с сильными элементами светскости и формальным выборным представительством народа во власти перестали соответствовать времени, утратили прежние идеалы национально-освободительной борьбы и построения социально ориентированных государств, разложились изнутри, погрязнув в злоупотреблениях, клановости и коррупции.

Исключением стал Иран, сумевший найти новый вариант существования ислама в современном мире. Его пример вдохновляет многих исламистов. Поскольку Иран — шиитское государство, для большинства мусульманского мира, придерживающегося суннитской ветви, копирование иранской модели проблематично, что связано с различной ролью лидера уммы у суннитов и шиитов. «Режим аятолл» вполне органичен для иранцев-шиитов, представить выборных суннитских мулл в таковом качестве сложно, хотя и возможно. Суннитской традиции присущ халиф во главе государства, объединяющий светскую и духовную власть. Воплощением суннитской модели «исламского государства» служат монархии Персидского залива, гасящие возникающие противоречия распределением среди коренного населения нефтяной ренты. Здешние монархии также сводят давние идеологические счеты, стремясь к свержению режимов — наследников идей арабского социализма или социального арабского государства. Поощряя исламистскую составляющую протеста «арабской весны», монархии выступают как откровенно реакционная консервативная сила. Уничтожение баасистской Сирии как последнего оплота идей арабского социализма становится для салафитов делом принципа.

Будучи в своей основе явлением объективным, «цветные революции» быстро становятся предметом манипуляций внешних сил. Западные страны закономерно приветствуют демократизацию в любом регионе мир. Сначала информационной, затем финансовой и организационной посредством внедрения технологий «цветных революций». Следующий этап — политическая поддержка уже оформившегося руководства протеста, вплоть до введения международных санкций правительству — «душителю народного протеста».

В случае с Сирией и алавитами главным для американцев стало нежелание видеть в Сирии Россию, стремящуюся иметь глубоководную базу в Средиземноморье, а пуще того мощный и растущий Иран. Даже разрушение страны и распад на ряд самостоятельных государств их не устраивает: в этом случае будет маленький, но мощный Алавистан, союзник России и Ирана. Попробуй его тогда тронуть! Им необходимо полное уничтожение Асада.

Специфика Сирии — острые межконфессиональные и межнациональные противоречия — сильно повлияла на ход процессов «арабской весны», в итоге приведя к полномасштабной гражданской войне.

Сунниты — военные и чиновники высшего и среднего и большая часть низшего звена — выступили против алавитов как социальной группы общества и конкретно против клана Асадов и его алавитского окружения. Их цель — устранение алавитов из партии, госаппарата и армии при сохранении светского характера Сирии и даже диктата БААС (или ее нового аналога) и замена их на «представителей большинства народа», т. е. суннитов. Чтобы заручиться поддержкой «мирового сообщества» в ход идут лозунги о демократии и свободе.

Исламские радикалы выступают против алавитов как сектантов, как исламских еретиков, отступников даже более ненавистных, чем остальные кафиры. Их лозунг: «Христиан — в Ливан, алавитов — в могилу».

«Вот, Дамаск исключается из числа городов и будет грудою развалин. И останутся у него, как бывает при обивании маслин, две-три ягоды на самой вершине или четыре-пять на плодоносных ветвях, говорит Господь». (Пророк Исайя, Ветхий завет.

Историки считают, что Дамаск полностью разрушали по крайней мере семь раз…

 

Подготовил Андрей КРЮЧКОВ

Фото: www.smileplanet.ru

 

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя