ОЦИФРОВАННЫЙ ПУШКИН? Искусственный интеллект, виртуальное бессмертие и медиа

0
27

Есть в современной цифровой цивилизации два фундаментальных процесса, бесконечно стремящихся навстречу друг другу и в то же время расходящихся. С одной стороны, это робототехника, нацеленная – в пределе! – на освобождение человека от каких бы то ни было видов труда путем переложения этих забот на плечи технических устройств. А с другой – программа виртуального бессмертия, заряженная проблемой перенесения (загрузки) человеческого сознания на цифровые платформы, в сетевую сферу. В какой-то мере эти два процесса напоминают строительство канала или тоннеля, начатое с двух сторон. Должна быть «смычка». Но похоже, что подобный триумф возможен пока только теоретически… Однако в стане футурологов оптимизм нарастает.

Компьютерный Маугли

Читатели авторитетного американского журнала «Scientific Observer» были потрясены историей так называемого компьютерного Маугли. Рассказывалось о том, как некая 33-­летняя Надин М. родила долгожданного первенца Сида. Увы, недолгим было счастье молодых родителей. Крошка появился на свет с патологиями, несовместимыми с жизнью, и вскоре его не стало. В отчаянии родители согласились на эксперимент, предложенный специалистами одного из научных центров под эгидой Пентагона. За несколько дней, пока врачи поддерживали жизнь ребенка, ученым удалось просканировать его мозг и перенести эту информацию в компьютер. Один из участников проекта – Стим Роулер – сообщил на научной конференции в Лас­-Вегасе, что просканировать удалось только 60% нейронов, и шансы на успех были невелики. Но, к удивлению самих экспериментаторов, оцифрованный мозг в виртуальной среде стал развиваться. Компьютер, оснащенный системами мультимедиа и дополненной реальности, позволил родителям общаться с ребенком, видеть и слышать его, даже брать на руки. История была подхвачена рядом других изданий. В частности, сообщалось о некоем хакере, пытавшемся взломать компьютер и похитить виртуального младенца. Была ли эта история фейком или правдивым изложением фактов, строго говоря, теперь уже трудно судить. Но дискуссию о возможности и допустимости виртуального клонирования она, безусловно, подхлестнула.

Мы попытаемся разобраться в этом вопросе с позиций черствого прагматичного рационализма. Сегодня для измерения производительности компьютеров, а заодно, по аналогии, и мозга используется внесистемная единица флопс. Она равна одной операции в секунду. Для отражения роста компьютерной производительности в период с 1941 по 2030 год создан целый перечень производных единиц: килофлопс, мегафлопс, гигафлопс, терафлопс, петафлопс, эксафлопс и, наконец, зеттафлопс. Мощность мозга оценивается специалистами в 218 гигафлопс (10 в 9-­й степени). А как обстоят дела с мощностями современных суперкомпьютеров? Вообще­-то, с возникновением гигантских дата­центров и получивших широкое распространение облачных и распределенных вычислений могло бы показаться, что суперкомпьютеры сойдут со сцены. Но нет. В мире только обостряется соперничество ведущих стран за лидерство в обладании все более мощными вычислительными системами. Сегодня целью гонки выступает создание первого в мире суперкомпьютера мощностью 1 эксафлопс (10 в 18-­й степени). Правительство Китая обещает продемонстрировать свой эксафлопсный суперкомпьютер уже в 2020 году. Американцы же планируют завершить работы над такой вычислительной машиной (Aurora) к 2021 году. Как видим, по мощности передовые устройства вполне способны стать средой для загрузки человеческого сознания. Это, конечно, если ограничиться в понимании проблемы сходством естественных нейросетей мозга с искусственными нейросетями суперкомпьютеров.

Нужно, однако, представлять себе, как выглядит современный суперкомпьютер. Национальная лаборатория Ок­-Ридж Министерства энергетики США представила суперкомпьютер Summit («Вершина»). Он по производительности вдвое превосходит китайский Sunway TaihuLight, который с 2016 года возглавлял топ­-500 мощнейших суперкомпьютеров, публикуемый дважды в год. Summit работает в миллион раз быстрее, чем средний ноутбук. Он производит 200 квадриллионов вычислений в секунду. Это 200 и 15 нулей или 200 петафлопс. Размерами суперкомпьютер, мягко говоря, побольше ноутбука. Но его электронная начинка заполняет помещение, равное по площади двум теннисным кортам. Через его систему охлаждения ежеминутно проходит 15 тонн воды. На создание машины потребовалось 200 млн долларов. Для российского читателя горькая правда состоит в том, что страна год за годом выпадает из мирового рейтинга суперкомпьютеров, поскольку по доле затрат на НИОКР в ВВП она не входит даже в топ­-30 стран мира. Доля России в суммарной производительности наиболее быстродействующих суперкомпьютеров современности составляет всего 1,4% (против 39,8% у США и 21,8% у Китая). Оптимистический вывод состоит в том, что нам в этом вопросе, что называется, есть куда расти.

 

Русский космист Николай Федоров и трансгуманизм

Тем не менее мировые достижения вычислительной техники нашей утилитарно­практической эпохи, существенно усеченной по части духовности, опираются все­-таки на идеи российских гуманитариев. В июне текущего года исполнилось 190 лет со дня рождения одного из выдающихся русских мыслителей – Николая Федоровича Федорова. Этот человек был, в частности, духовным вдохновителем и наставником Константина Циолковского. Константин Эдуардович глубоко почитал своего учителя Федорова, который был родоначальником философского направления, объединяющего такие концепции, как русский космизм, активно­-эволюционная теория и ноосферная мысль. Это влиятельное умственное направление, связанное с именами крупных ученых и мыслителей (Н. А. Бердяева, С. Н. Булгакова, В. И. Вернадского, В. С. Соловьева, П. А. Флоренского, А. Л. Чижевского), сегодня называют мировоззрением третьего тысячелетия.

Главная идея Федорова, без сомнения, обескуражит любого неподготовленного читателя. Она заключается в постановке перед человечеством задачи достижения абсолютного бессмертия и, мало того, воскрешения всех (!) умерших предков. Воздержимся от мгновенной возмущенной реакции на мысль автора проекта. Попробуем разобраться в позиции мыслителя. В основе ее лежит этический императив. Нравственное падение человечества, считал Федоров, началось, когда люди свыклись с мыслью о неизбежности смерти и возвели ее в закон. Так была сформирована цивилизация, закрепившая восприятие сынами смерти отцов как естественную необходимость. Это снимает чувство вины и ответственности перед ушедшими, провоцирует негативное отношение к культу предков, внушает молодому поколению горделивое чувство превосходства перед отцами. Отречение же от отцов приводит к служению корыстным целям, экономическим, политическим, национальным. В результате, как полагает мыслитель, жить вместе невыносимо, а жить врозь невозможно. В итоге появляются вражда, рознь, пороки, от которых общество не может освободиться. Воскрешение как цель общего дела всех людей сможет объединить их – в силу понятности каждому.

Творческое наследие Федорова, собранное уже посмертно в книге «Философия общего дела», оказало влияние на многих литераторов, художников прошлого века. Среди них Валерий Брюсов, Максим Горький, Николай Клюев, Владимир Маяковский, Борис Пастернак, Андрей Платонов, Михаил Пришвин, Павел Филонов, Велимир Хлебников, Василий Чекрыгин. С восхищением отзывались о личности Федорова и его воззрениях Федор Достоевский, Владимир Ильин, Владимир Соловьев, Лев Толстой. «Московским Сократом» именовали мыслителя при жизни его современники. Но и в наше время Федоров провозглашен одним из предтеч такого всемирного движения, как трансгуманизм.

В центре внимания адептов этого движения – использование достижений науки и технологии для улучшения умственных и физических возможностей человека. А в качестве цели провозглашается устранение нежелательных аспектов человеческого существования: страданий, болезни, старения и смерти. Трансгуманисты возлагают надежды на биотехнологию, генную инженерию, молекулярную нано-технологию, крионику, разработки в области искусственного интеллекта, загрузки сознания в память компьютера, а также на создание нейропротезов и прямых сопряжений компьютер – мозг. Многие трансгуманисты убеждены, что успехи в названных научно­технических направлениях позволят создать постчеловека со способностями, радикально отличающимися от задатков современного человека, уже к 50­-м годам нашего века.

 

Фининтерн и цифровизация медиа

Но вернемся к «железу». На первый взгляд может показаться, что напряженная мировая гонка создателей все более мощных суперкомпьютеров стимулируется потребностями передовых наукоемких производств. И будто бы главными заказчиками выступают тут, скажем, военно-­промышленные комплексы развитых стран, повышающих свои конкурентные возможности. И как бы все это происходит, в конечном итоге, ради создания все более комфортной среды для широких масс потребителей. Даже как-­то конфузно оспаривать такую благородную картинку, но она, к сожалению, уводит нас в сторону от реального положения дел. Драйвером всего того, что в последние годы принято преподносить жителям планеты под общим брендом цифровой экономики, выступают представители высшего яруса планетарной финансовой системы. Это, как всем известно, главные акционеры Федеральной резервной системы (ФРС) США. До сих пор наша цивилизация не знала более поразительного образца человеческого хитроумия, чем современное устройство глобальных финансов. Отметим лишь главное: система выстроена в виде пирамиды, где каждой стране отведено место в соответствующем ярусе процветания. Автор уважает читателя и не станет подсказывать, в каком ярусе отведено место нашему драгоценному Отечеству, ведь это ясно даже ребенку. И второе: в современной экономике на долю всего реального сектора приходится не более 10% мировых денег. Все остальное относится к сфере так называемой виртуальной экономики, где электронные транзакции не сопровождаются движением товарных потоков. Попросту говоря, речь идет о скоростной спекулятивной торговле валютами и ценными бумагами на биржевых площадках. Поскольку традиционные трейдеры не в состоянии отслеживать мельчайшие колебания цен на финансовых рынках, это стали делать суперкомпьютеры, оснащенные специальными программами. Такие роботы-­трейдеры совершают в доли секунды тысячи сделок, обеспечивая при ничтожной марже огромные прибыли. Появились и роботы­-консультанты, переводящие массивы гигантских неструктурированных данных в человекочитаемую форму. Возник и термин – робо-­эдвайзинг.

Не будем ломиться в открытую дверь, утверждая очевидное: мир современных финансов, абсолютно управляемых из единого центра, не имеет ничего общего с идеологическим жупелом «рыночная экономика». А вспомним об этом лишь для того, чтобы подчеркнуть: из огромного арсенала инструментов управления рынком сегодня на первое место вышли инструменты манипуляции сознанием людей. К примеру, широко известен такой инструмент, как «формирование ожиданий участников рынка». Это связано с резким расширением участия в финансовых играх не только компаний реального сектора, но и простых граждан. Кстати, создание фондовых бирж по времени совпадает с резким возрастанием роли СМИ в обществе. Еще в XIX веке над газетами и журналами был установлен контроль со стороны финансовых группировок. Что уж там говорить о наших днях! Председатель русского экономического общества имени С. Ф. Шарапова (РЭОШ) Валентин Катасонов отмечает, что почти все западные СМИ находятся в собственности или под контролем нескольких гигантских финансовых холдингов. Вот пять крупнейших корпораций США в сфере СМИ: Time Warner, News Сorporation, The Walt Disney Company, Viacom/CBS Corporation, Comcast/NBC Universal. Они являются американскими лишь по своей юрисдикции, но глобальными по сфере деятельности. В качестве конечных бенефициаров указанных империй массмедиа эксперты называют большую четверку финансовых холдингов, находящихся на вершине мировой финансовой и экономической системы: Vanguard Group, State Street Corporation, FMP (Fidelity), BlackRock. Под контролем ведущих медиахолдингов находятся многие тысячи газет, журналов, сети распространения печатных изданий, огромное количество электронных изданий, тысячи телевизионных и радиовещательных компаний, сотни информационных агентств, рекламный бизнес, книгоиздательская деятельность, бизнес в сфере интернета, телекоммуникационные системы, социальные сети, индустрия развлечений. В этой сфере трудятся сотни тысяч специалистов в области рекламы, PR-­технологий, маркетинга, нейролингвистического программирования.

 

Цифровые «фабрики романов»

Профессор французской бизнес­-школы Insead Филип M. Паркер уверяет: его алгоритмическая система позволила создать более миллиона книг. Причем более ста тысяч из них доступны на ресурсе Amazon. Система, получив задание, сама добывает информацию и пишет книгу, имитируя мыслительный процесс автора из плоти и крови. И в самом деле, какому издателю не мечталось бы располагать такой чудо-­меленкой, как блины пекущей романы, монографии, диссертации, сценарии мыльных опер, развивающие книжки и безбрежное море статей! Заманчиво было бы и отдельно взятому сочинителю иметь на рабочем столе портативную модель цифровой «фабрики романов». Да и почившие в бозе литераторы, будучи оцифрованы, могли бы продолжить радовать своих поклонников новыми произведениями. Плохо ли!

Но, кажется, придется подождать. Член-­корреспондент РАО, заслуженный деятель науки РФ, доктор биологических наук, профессор Татьяна Черниговская констатирует: суперкомпьютеры обошли человеческий мозг только в области абстрактно­-логического мышления (левополушарного). Но обогнали навсегда. А вот эмоциональный интеллект (правополушарный) остается пока тайной за семью печатями. И он требует не цифровых, а аналоговых компьютеров, которых нет. Серьезная закавыка! Но предположим, будет создан и суперкомпьютер, снаряженный эмоциональным интеллектом, нашпигованный морально­-этическими кодексами и способный к переживаниям в диапазоне от благородного гнева до сентиментальной экзальтации. Что это меняет? Всего за несколько тысяч лет нашей молодой цивилизацией создано такое безбрежное море представлений о том, что представляет собой наша духовная природа, как она устроена и как функционирует, что ясно одно: из рук гуманитариев и всех человековедов айтишники не получат окончательных ответов на эти вопросы НИКОГДА. Процесс интерпретации знания бесконечен.

Выдающийся советский фантаст Александр Беляев в романе «Голова профессора Доуэля» впервые исследовал художественными средствами проблему сопряжения человеческого интеллекта (и личности ученого) с техническим устройством. Писателя вдохновляли опыты хирурга и физиолога, лауреата Государственной премии СССР С. С. Брюхоненко, изобретателя аппарата искусственного кровообращения (автожектора). Этот ученый многое сделал для развития трансплантологии. Что же касается нашего времени, то появление киборга, в котором уже мало чего осталось от живого человека, например один только мозг, уже не кажется какой-­то отчаянной фантастикой. А вот родителям крошки Сида, компьютерного Маугли, остается только выразить соболезнование. Разумеется, загруженный в виртуальную среду оцифрованный клон его мозга – это не сознание бедного карапуза и тем более не его душа. Малыша нет. Осталась посмертная маска, слепок с нейронной сети его мозга, погруженный в искусственные нейронные сети.

В среде специалистов существующие технологии искусственного интеллекта называют машинным обучением или Слабым искусственным интеллектом. Конечной же целью видится создание Сильного искусственного интеллекта, который гипотетически был бы сопоставим с разумом человека. На Санкт­-Петербургском международном экономическом форуме 2018 года состоялась дискуссионная панель «Медиа в эпоху искусственного интеллекта: инструкция по выживанию». В самом общем виде выводы участников дискуссии сводятся к немногому. Во­-первых, в массмедиа наступление роботов ведет к непременному снижению стоимости человеческого труда. Во-­вторых, выполнение рутинных задач будет оцифровано, и это позволит сэкономить время и ресурсы человека. В-­третьих, представителям искусства и творческой сферы любезно рекомендуется заняться чем-­нибудь креативным и создавать уникальные продукты.

В свое время с легкой руки поэта Бориса Слуцкого, написавшего стихотворение «Физики и лирики», развернулась целая общественная дискуссия, кто же все-­таки важнее. Время показало, что победителями стали коммерсанты, обошедшие всех. А незадачливые бывшие противники теперь пытаются действовать сообща в области искусственного интеллекта. Приверженцы технического прогресса не сомневаются: оцифровав, к примеру, все творчество А. С. Пушкина и всю литературу о нем, можно будет создать точную виртуальную личность солнца русской поэзии уже в ближайший четверг. Гуманитарии же, не отрицая заманчивости подобной перспективы, похоже, сомневаются в сроках. С одной стороны, они помнят, как советский писатель Михаил Зощенко настойчиво рекомендовал начинающим литераторам шлифовать свое мастерство, подражая классикам. Сам Зощенко для примера дополнил «Повести Белкина» еще одной «повестью», неотличимой по стилю от предыдущих, написанных гусиным пером. И вроде бы такие люди вполне могли бы помочь кибернетикам с созданием шаблонов пушкинского творчества – для соответствующего программного продукта. С другой стороны, игра поэта с жизнью вряд ли сводится к банальному строчкогонству ради денег и удовлетворения тщеславия.

Зато у коммерсантов сомнений нет. Человек должен быть вытеснен не только из материального, но и из духовного производства. Мощные дата­центры вполне способны отслеживать все тренды медийного рынка, все предпочтения хорошо изученного и контролируемого потребителя. Им ничего не стоит генерировать в каких угодно количествах какой угодно «контент», выводить на рынок «новые продукты» и полностью регулировать конфигурацию «медийного ландшафта». Мы вновь, как и всегда, стоим перед дилеммой, вопрошая, добру или злу станут служить новые технические достижения. По убеждению выдающегося современного философа Александра Панарина, «незаконные притязания бизнеса на духовную власть в обществе обосновываются ссылкой на безошибочность рынка как инстанции, отделяющей полезное от бесполезного, нужное от ненужного. Сегодня экономико-центричная рассудочность готова, кажется, навсегда изгнать поэтов и пророков из современного полиса. Большие таланты в науке и культуре, крупные творческие характеры встречаются все реже, уступая место угодливой впечатлительности рыночного ремесленничества».

Может быть, и прав философ, ведь глобальная финансовая пирамида, управляющая миром сегодня, низвела творцов духовных ценностей до уровня «линейного персонала», исполняющего заказы. И возможно, было бы неплохо, если бы финансовые воротилы были способны подсказывать автором такие идеи, как сюжет «Мертвых душ», подаренный Гоголю Пушкиным. Тогда бы шедевры, не уступающие «Дон Кихоту», «Дэвиду Копперфилду», «Утраченным иллюзиям», «Войне и миру», «Преступлению и наказанию», вылетали бы из дата­центров со скоростью пулеметной очереди. Но, увы, по заданию рождаются только неотличимые друг от друга мыльные оперы, скандальные ток­-шоу, желтая пресса и претендующая на художественность развлекательная макулатура. В конце концов, счетоводы финансовой пирамиды всего лишь читатели, хотя и это сомнительно. Безблагодатность их претензии управлять художниками очевидна. И тут напрашивается цитата из Александра Грина: «Подтверждается все более укрепляющееся… мнение, что читатель есть главное лицо в литературе, а писатель – второстепенное. Против такой идеи нечего возразить, она помогает пищеварению».

 

Евгений КОБЛЕВ

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя