Без воды плавать не научишься

0
26

Актуальное интервью

 

Марат Гадыевич, Владимир Путин заявил, что Россия по основным показателям превзошла докризисный уровень и что в ближайшие годы она должна войти в пятерку сильнейших государств. Это реально? И что надо сделать для решения такой задачи?

— Кризис в той или иной степени сказался на экономике всех стран. Это первый глобальный кризис в двадцать первом веке, он отличается от прежних и выявил новые проблемы. Существуют разные точки зрения на глобальную экономику, ее перспективы и противоречия, но все согласны с тем, что в ближайшие годы она будет неустойчивой. Пока не будут преодолены главные причины, которые породили кризис, стабильности не будет. А устранить эти причины очень сложно, потому что глобальная экономика требует глобальной координации на межгосударственном уровне. Возникла необходимость в такой координации при одновременном сохранении суверенитета отдельных государств или группы государств. Характерный пример: противоречия между интересами Евросоюза и интересами Греции, Португалии, Испании… То же самое и в мировом масштабе. Бесконтрольная эмиссия кредитных ресурсов без гарантии их возврата приводит к дисбалансу, к созданию избыточной массы. А когда накапливаются невозвратные долги, и возникают кризисы. Эти причины не устранены. Никто не знает, как это сделать. И никто не хочет поступаться суверенитетом и обуздывать собственные расходы, которые растут, что характерно для многих государств.

Экономика России, ориентированная в основном на экспорт сырья, тоже подвержена сильным конъюнктурным колебаниям. Даже больше, чем в любой другой стране. Так что задачи перед нами стоят сложные. О новой экономике, об ее модернизации говорится много. Еще в советское время ставилась задача перевода экономики на интенсивный путь развития, ускорения научно-технического прогресса. Это разные слова из одной песни, а суть одна — уход от сырьевой зависимости. Но ни во времена КПСС, ни после эту серьезнейшую задачу решить не удалось. Эффективных экономических механизмов стимулирования инновационных процессов не было и нет. В основном действовал административный ресурс. Россия в денежном выражении может даже выйти в число лидеров, но это не снимает тех проблем, о которых я сказал. Удельный вес инновационной продукции, которая экспортируется на мировой рынок, чрезвычайно мал. Задача не в том, чтобы в рублях выйти на какое-то место. Надо выйти на траекторию обновления экономики.

Татарстан делает серьезные попытки в этом направлении. Из нефтедобывающей республики мы постепенно превращаемся в нефтехимическую, перерабатывающую. Ввод мощностей «ТАНЕКО» позволяет глубоко перерабатывать практически половину добываемой у нас нефти. Это серьезный шаг вперед. Машиностроительные предприятия (автомобиле- и вертолетостроение, к примеру) тоже выходят на достаточно высокий уровень конкурентоспособности на мировом рынке. В тактическом плане есть какие-то подвижки в авиастроительной отрасли, но в стратегическом ясных перспектив пока не просматривается. Это общероссийская проблема, решить которую одна республика не может. На мой взгляд, здесь нужна кооперация с международными компаниями, нужно уйти от национальной модели развития отрасли. В мире уже давно нет сложного, крупного машиностроения в национальных рамках. Сохранение у нас прежней модели мне представляется бесперспективным.

 

В обществе много разговоров о целесообразности вступления в настоящее время нашей страны в ВТО. Сначала, мол, необходимо модернизировать экономику, а уж потом…

— Все эти точки зрения мне известны.  Но в бассейне, в котором нет воды, плавать никогда не научишься. Мы ничему не научимся, находясь в «тепличных» условиях. Мы и так уже ведем переговоры о вступлении в ВТО полтора с лишним десятка лет, поставив своеобразный рекорд. В ВТО сегодня абсолютное большинство стран, думающих о торговле на мировом рынке. Поэтому дальнейшее промедление ни к чему хорошему нас не приведет. Я хорошо осознаю, что вступление в ВТО осложнит работу наших компаний. Но если посмотреть внимательно, резервы у них для работы в новых условиях есть. И немалые. Только они нередко их скрывают. А вступление в ВТО предполагает большую прозрачность и заставит предприятия реально заниматься снижением издержек производства. Многие компании являются монополистами. А монополия — это всегда застой, нежелание иметь конкурентов. Это настолько аксиоматично, что не требует доказательств. И такие компании выступают против. А ведь мир работает по нормам ВТО. Мы что, глупее или дурнее других? Конечно же, нет. Мы обязаны доказать, прежде всего — самим себе, что тоже можем. Без этого не решить и проблемы модернизации. В условиях изоляции, отсутствия конкуренции никакой модернизации быть не может. Другого пути нет. Поэтому Владимир Путин и сказал, что в стратегическом плане вступление в ВТО неизбежно и необходимо в интересах России. В возражениях депутатов от оппозиционных партий, мне кажется, больше политики, игры на настроениях людей, чем экономического расчета. Есть и изоляционистская точка зрения. Для российской культуры в широком смысле слова спор между славянистами и западниками традиционен… Надо напомнить, что вступление в ВТО предполагает семилетний переходный период. Он дается для адаптации бизнеса к новым стандартам. И если этот срок будет растрачен впустую, то мы усложним ситуацию.

 

Государство постепенно уходит из экономики. В том же выступлении Владимира Путина было сказано о необходимости приватизации предприятий, в управлении которыми участвует государство, в том числе и через представительство чиновников. Это сыграет положительную роль?

 

— Тут комплекс проблем. Госкорпорации в том виде, в каком они родились, имеют ряд негативных моментов: во-первых, сохранение монополии, во-вторых, они ориентированы на получение «подушки безопасности» от государства. Они фактически не могут разориться, не заинтересованы в повышении своей эффективности. Но самая главная проблема — когда госкорпорации очень сильны, неизбежно происходит сращивание власти с собственностью. И чиновниками решения принимаются исходя не из интересов перспективного развития страны, а из конкретных интересов тех же чиновников или отдельных группировок, связанных с собственностью. Возникает питательная среда для коррупции. Частная собственность — она не идеальна и тоже имеет свои недостатки, но она более эффективна по сравнению с государственной. Но это не значит, что государство должно полностью уйти из экономики. За ним остаются вопросы инфраструктурного характера, что для России особенно важно. Она была географически выключена из глобальной логистики перемещения товаров в силу наличия «железного занавеса», хотя до революции семнадцатого года участвовала в ней. Из-за этого она сегодня очень многое теряет. Частный бизнес такую проблему не осилит. Здесь возможно создание международных консорциумов с участием государства. Россия подписала хорошее соглашение о создании транспортных коридоров (север Европы — Китай, Запад — Восток), которые проходят через Татарстан и для нас очень важны. Таким образом, государству есть место в экономике. Активнее надо развивать государственно-частное партнерство. Законодательная база для этого есть.

Что же касается замены чиновников в советах директоров независимыми директорами, то это, кажется, начинает реализовываться. Государственный чиновник на то и государственный чиновник, чтобы при принятии решений блюсти государственные интересы, но он так или иначе попадает под влияние различных структур бизнеса. И решения в таких случаях принимаются зачастую в интересах бизнеса, в котором чиновник, грубо говоря, и пасется.

 

Марат Гадыевич, в новых условиях какое, по вашему мнению, место отводится малому и среднему бизнесу?

— Опыт функционирования современной рыночной экономики показывает, что если нет баланса между крупным, средним и малым бизнесом, то растет дифференциация  в обществе, растет социальное напряжение, что наглядно в последние годы продемонстрировал ряд так называемых « революций» в ряде стран. Это не обязательно значит, что там стало больше нищих. Дифференциация сузила социальные лифты для различных слоев населения, особенно молодежи. Рыночная экономика может быть более или менее приемлемой и гармоничной только при условии очень большого удельного веса среднего класса без такой большой дифференциации между «высшими» и «низшими» слоями общества. Россия здесь не исключение. Государственная политика должна быть направлена на снятие этих противоречий и напряжений. Мир, кстати, находит соответствующие рычаги. ООН и ряд стран, например, в статистику вводят новые показатели. Один из них — «уровень счастья», отражающий удовлетворенность или неудовлетворенность населения работой власти. И не раз в несколько лет во время демократических выборов, а постоянно. Это сложно, но в условиях развития Интернета и других технических средств появляется возможность проведения таких замеров. И при принятии важных решений власть должна выходить на связь с обществом, с широким кругом экспертов. Это не всегда приятно для власти, но в условиях демократии, в гражданском обществе иначе не может быть. Помните, в прошлом году, когда, например, во Франции, в США обострилось социальное напряжение, сами миллиардеры обратились к властям: берите с нас больше налогов. Прямо скажем, небывалый случай, но все равно он говорит о преимуществе устройства общества на демократических, рыночных принципах. Это не идеальное общество, но оно имеет в себе резервы для нахождения решений возникающих проблем без конфронтации. России в этом плане многому еще надо учиться, потому что решения в большинстве случаев принимаются узкой группой лиц. И не всегда, я уверен, высшие руководители государства могут оценить реальные настроения и температуру в обществе, когда получают информацию от одного и того же круга лиц.

 

А как вы относитесь к формированию так называемого открытого правительства?

— Это шаг в том направлении, о котором я говорил. Мы пытаемся перенимать опыт других стран, но у нас он нередко превращается в декоративную имитацию. Когда создавали Общественную палату, хотели усилить связь власти с обществом, но более активных, имеющих свое мнение пытаются убрать, заменить на покладистых. При МВД есть общественный совет. Какова его роль? Да никакая. Болячки в системе остались. И не только в ней. Неудобных людей, которые ищут эти болячки, указывают на них, стараются оттеснить в сторону. Я понимаю, не так все просто, среди неудобных есть личности и неадекватные…

 

Вернемся к экономике. Как-то прошла информация, что ежегодно из бюджета страны «пропадает» чуть ли не триллион рублей. Что, на ваш взгляд, может остановить это явление? И что нужно предпринять, чтобы избавиться от теневой экономики?

 

— Такую цифру назвал в одном из своих выступлений Президент Медведев. Этот факт еще раз говорит о том, что любые проекты и программы, которые опираются только на бюджет, ведут к «распиливанию» средств. Одну из причин я вижу в гипертрофированной властной вертикали. Ее недостаток в следующем. Решения принимаются «наверху», «низы» им подчиняются, контролировать же «верхи» некому, и рождается безответственность. Суть же демократии в сочетании вертикали и горизонтали, то есть общество должно контролировать власть. Не только в период выборов, а гораздо чаще. Я скажу банальные вещи, но все это связано со свободой СМИ, независимостью судов, разделением властей…

С теневой экономикой тоже не справиться только карательными мерами. Бизнес должен чувствовать себя комфортно. Вступление в ВТО, кстати, один из шагов в этом направлении. Но это произойдет, конечно же, не одномоментно. Важно обозначить вектор движения и проявить настойчивость со стороны государства. Нужно, чтобы и налоговая система стимулировала выход из тени, и менталитет общества в отношении бизнеса стал более позитивным. Человек, который сам себя кормит, достоин, по крайней мере, уважения. Должно быть выгоднее работать честно, открыто. Всегда будут люди, которые не хотят платить налоги или выполнять другие обязанности перед обществом государством, но среда для них должна быть менее благоприятной.

 

А как вы относитесь к предложению иметь в стране специального уполномоченного по предпринимательству?

— У нас каких только органов нет! Иногда думаю: сократи не глядя половину — и ничего плохого не случится. И я против создания новых органов. Существующие надо сокращать. И уход государства из экономики и должен этому способствовать.

 

Марат Гадыевич, какие проблемы вы считаете наиболее важными и актуальными для нашей республики?

— Есть проблемы общие и для Татарстана, и для России в целом. Некоторые я уже обозначил. По ряду направлений есть решения, которые уже выполняются. Однако надо выходить на связи с мировыми лидерами в отраслях, в развитии которых мы заинтересованы. Даже не столько в материальной сфере. Я считаю, мы должны ускориться в развитии высшего профессионального образования. Образование должно быть увязано с потребностями бизнеса, в том числе и на перспективу. Открываем новое предприятие с новыми технологиями — нет специалистов, хотя людей с дипломами масса. Надо выходить на международный уровень сотрудничества с крупнейшими университетами по подготовке нужных республике специалистов. Создание федерального университета — очень правильный шаг в этом направлении, хотя для некоторых и болезненный. Надо выходить на уровень, соответствующий требованиям реальной экономики. В республике высшее образование хорошо развито, но я критически отношусь к его качеству. Мы плохо изучаем мировую экономику, перспективы спроса на ту или иную продукцию, при решении тех или иных задач видим себя только внутри страны, а не ставим планку мирового уровня. Это не прихоть. В двадцать первом веке выживут только те компании, которые конкурентоспособны на мировом рынке. Еще раз повторю: мы не глупее других, нам просто нужно быстрее учиться и адаптироваться к условиям, в которых мир живет достаточно давно.

 

Обсудить на форуме

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя