Кризис как образ жизни

0
10

Выработка бюджета есть искусство
равномерного распределения разочарований.

Морис Станс, директор Бюджетного бюро США

Самые сомнительные определения — те, которые, как принято считать, все объясняют. Как серийный пиджак не сядет на фигуру подобно сшитому мастером на заказ, так любая формула имеет тем большую погрешность, чем на большую универсальность она претендует. Поэтому те, кто применяет популярную фразу «о нынешнем кризисе, подобном которому еще не было» к состоянию татарстанского бюджета, ошибаются. Официальный бюджет Татарстана выглядит сотрясаемым разнонаправленными вихрями уже не менее полутора десятилетий.
О середине 90-х годов прошлого века даже не стоит вспоминать (едва живая «реальная экономика» + низкие цены на нефть + причудливый и непрозрачный механизм ее экспорта + галопирующая инфляция + «суверенитет» = бюджетный процесс, имевший характер рефлекторной жизнедеятельности организма в состоянии обморока, допускающий отправление простейших функций при угнетении высшей нервной деятельности).
В 1997 году ситуация в России выглядела внешне уже довольно благополучной (для тех, кто не вслушивался в предостережения относительно чересчур высокого госдолга, и для кого, соответственно, дефолт-98 оказался шокирующим сюрпризом). И Татарстан имел уже довольно внятный бюджет, хоть и дефицитный. Но к концу года в республике дошло до секвестра бюджетных расходов на социалку. До сих пор это единственный в современной истории Татарстана случай, когда властям пришлось запустить механизм бюджетного секвестрирования. Правда, объем его, в конце концов, оказался не столь уж значительным, во всяком случае, не шоковым.
В начале «нулевых» лет бюджет Татарстана обрел довольно причудливые черты, которые, однако, скоро стали выглядеть совершенно нормальными, а точнее, обычными — просто в силу привычки. Причудливость эта заключалась в следующем. Из года в год закон о бюджете РТ утверждался со значительным дефицитом (на грани допускаемых Бюджетным кодексом РФ десяти процентов), однако по мере исполнения бюджета реальные доходы неизменно оказывались намного больше запланированных — бывало, что наполовину, а однажды сразу вдвое.
Местные критики указывали на очевидное: этот феномен татарстанского бюджетного процесса (сочетание скромных прогнозов с триумфальной реальностью) умышленный. Дело было в том, что по действовавшему законодательству правительство могло распределять сверхплановые доходы исключительно по собственному разумению, не заботясь об одобрении парламента, пусть даже формальном, а главное, о сопутствующем обсуждению в парламенте освещении характера этого распределения.
Другая характерная особенность. Сотни миллионов рублей «из сверхплановых доходов» расписывались на получателей в самом конце года. Бывало, и буквально за пару дней до Нового года. Профессионалы говорят, что получить эти деньги практически невозможно: со сметами замучаешься. А если какой организации это все-таки удавалось, то ее руководство, ошалев от внеплановой финансовой удачи, спешно закупало любое оборудование, которое потом, при ревизии, обнаруживалось нераспакованным. Это при хроническом-то бюджетном дефиците. Что делало правительство с деньгами, номинально распределенными на последнем рубеже финансового года, которые номинальные получатели так и не смогли вытащить из казначейства, — это оставалось тайной.
Бюджет 2009 года стал первым официально «кризисным бюджетом». Но умом наш кризис не понять, бюджетом общим не измерить. Уже к 1 сентября общие доходы татарстанского бюджета оказались на 7 млрд. рублей больше, чем весь общегодовой план доходов, установленный законом о бюджете-2009. При всем при том запланированные законом расходы не увеличиваются.
Но разговоры о перевыполнении плана доходов неуместны, если регион хочет и дальше получать поддержку из Москвы. «Когда федеральные чиновники читают в газете, что у Татарстана профицит, то потом трудно доказывать, что это не профицит, а остатки на счетах», — откровенно пояснил председатель бюджетного комитета Госсовета РТ Мурад Гадыльшин.
В этом году Татарстан оказался вторым в списке регионов, где отмечен наибольший рост федеральной безвозмездной поддержки. Республика получит более чем в 2,5 раза больше, чем федеральный бюджет планировал ей выделить.
Если запланировано было на 2009 год получение федеральных субсидий и субвенций на сумму 14,3 млрд. рублей, то к 1 сентября было фактически получено уже 32,3 млрд. рублей, а весь новый доведенный лимит безвозмездных поступлений на год составил 36,5 млрд. рублей. При этом с территории Татарстана в бюджет России поступило налогов на общую сумму в 45 млрд. рублей (не считая единого соцналога и таможенных платежей). Так что «крепнущая ныне вертикаль власти» — ничуть не менее благоприятный политический сезон для того, чтобы власти Татарстана могли оставлять в своем распоряжении собираемые на территории республики деньги.
Надо иметь в виду и другую форму поддержки: за этот срок Татарстан смог получить 16,6 млрд. рублей из федерального бюджета в виде кредитов: 12 млрд. рублей получено на 3 года с погашением, начиная с 2011 г., а 4,6 млрд. (получены на покрытие временного кассового разрыва) надо вернуть уже до конца этого года. Впрочем, сейчас в Минфине России ведутся переговоры о пролонгации и этого «короткого» кредита.
Остается добавить, что Татарстан по итогам I полугодия замыкал тройку регионов с наибольшим объемом госдолга. Наши долговые обязательства составляют 31,4 млрд. рублей (сюда входит, кроме кредитов, сумма госгарантий, выданных республикой). Больший долг лишь у Москвы и Московской области.
Как на первый взгляд ни парадоксально, но профицита — превышения доходов над расходами — в татарстанском бюджете не наблюдается. «О каком профиците мы можем говорить, когда у нас принят бюджет, дефицитный на 20 млрд. рублей?!» — говорит Радик Гайзатуллин, министр финансов РТ.
В самом деле, 20-миллиардный дефицит, запланированный законом о бюджете-2009, пока отчасти покрывается исключительно кредитами, которые хочешь не хочешь — придется возвращать с процентами. Но как же беспрецедентный объем безвозмездной помощи из Москвы, который враз придал бюджету Татарстана видимость перевыполнения плана доходов? А эти деньги — адресные и могут быть потрачены не на устранение дефицита (к примеру, не на сохранение «оптимизируемых» из-за кризиса зарплат и рабочих мест бюджетников), а лишь на то, на что их согласился выделить федеральный центр.
Перечень этих сверхнормативных приоритетов сам по себе интересен. Татарстану на питание учащихся в школах добавлено 20 млн. рублей, а на содержание 15 депутатов Госдумы РФ и их помощников (сверх депутатской зарплаты и московских помощников) — 26,9 млн. От полусотни до четырех сотен миллионов добавлено на другие социальные траты (приемные семьи, субсидии на оплату жилья и ЖКУ, обеспечение жильем молодых семей, компенсацию части родительской платы за детсады), около миллиарда — на жилье ветеранам, больше миллиарда — на здравоохранение, около двух миллиардов — на борьбу с безработицей.
Но наиболее полновесных финансовых потоков всего два. Около 7 млрд. рублей сверхнормативного финансирования пошло на подготовку универсиады. А больше всего — 8,7 млрд. рублей — безвозмездно из федерального бюджета пошло на господдержку сельского хозяйства (преимущественно на помощь татарстанским перекредитованным сельхозмагнатам).

Андрей КРЮЧКОВ

P.S. Характеризуя место бюджетного процесса в экономике современной России, следует понимать основные его черты. Первое и самое главное заключается в том, что бюджет в настоящий момент играет роль основного эмитента денежной массы. Эмиссия кредитных коммерческих учреждений играет второстепенную роль. Соответственно, и величина, и цена коммерческого кредита подчинены бюджетному фактору. Соответственно, в бюджетном поле формируется и величина инфляции. Другое, не менее важное последствие бюджетного процесса — формирование среднего класса, российского среднего класса. Если иметь в виду неоспоримое утверждение Карла Маркса о том, что чиновничество фактически приватизирует государственные функции, то несомненным является факт: бюджетный процесс, движение государственных денег приобретает усилиями чиновничества черты коммерческого оборота, что и определяет в конечном итоге как величину материальной базы этой группы общества, так и размеры самого класса чиновников. Естественно, что в число первостепенных приоритетов этого класса входит как сохранение, так и возможное увеличение того, что зовется словом «бюджет».

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА
Интересная деталь: в старой России структурное подразделение органа власти не всегда осуществляло именно те расходы, которые проистекали из его названия. Например, с 1649 г. и в течение длительного времени благоустройство населенных пунктов было возложено на полицию.
Только с начала 1863 г. в России по предложению особой комиссии во главе с Валерианом Татариновым был введен в общих чертах сохранившийся до сих пор набор принципов составления государственной росписи доходов и расходов — так называемые принципы построения бюджетов. Он был закреплен «Сметными правилами», высочайше утвержденными 22 мая 1862 года.
Государственная роспись представляла собой документ, в котором — и это самое важное его положение — должны были быть приведены все без исключения предстоящие властям расходы и «источники к их удовлетворению». В действующем БК РФ — это ст. 32, предполагающая полноту отражения доходов и расходов в бюджете. Никакой расход, говорится в Сметных правилах, в «Высочайше утвержденной государственной росписи не показанный,.. не допускается». БК РФ также предполагает финансирование исключительно предусмотренных в бюджете расходов с соблюдением целевого характера расходуемых бюджетных средств.
Сметные правила устанавливали, что открытые законодательным порядком для разных ведомств кредиты не могут быть увеличены никакими посторонними «вне сметных назначений» поступлениями, и поэтому все такие сборы и доходы подлежат передаче «в полной цифре сбора» в Министерство финансов.
Государственная роспись составлялась на один год (как исключение для некоторых капитальных расходов — два года), бюджетный год совпадал с календарным, как и в настоящее время. По истечении бюджетного года кредиты уничтожались, и оставшиеся неизрасходованными суммы «составляли принадлежность Государственного Казначейства».

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя