Приказано выжить…

0
19

Приказано выжитьИстоки нынешнего ипотечного кризиса в Америке, растекшегося по всему миру лежат в самом начале 90-х годов прошлого века, когда руководство ФРС стояло, в некотором смысле, перед выбором: куда направить «ликвидность», кого простимулировать к росту? Можно было влить дешевые кредиты в новейшие отрасли, но старики-банкиры во главе с Гринспеном свернули на привычную дорожку — поближе к «материальному», на которое можно было оформить хорошую закладную. И деньги пошли, в частности, в жилищный рынок. Америка с 2001 года стала бурно застраиваться и перестраиваться. И это при том, что, как таковой, жилищной проблемы в стране не было уже с полвека. Однако финансисты влили «молодое вино в старые меха» и заставили граждан погрузиться в спекулятивную горячку. Цены домовладений стали ежегодно прибавлять по 10 — 20 процентов в год. Все спешили стать инвесторами и спекулянтами. Достаточно было иметь на руках 3% от цены дома, чтобы банк добавил недостающую для сделки сумму. Ажиотаж за год делал эти фанерные особняки дороже, и этот прирост давал возможность заложить принадлежащую инвестору часть дома и получить новый кредит. Называлось это хоум-эквити лоун. Лоун, который шел на покупку другого дома. И так далее — по сценарию 1929 года, когда масса банков бешено кредитовала под залог акций, купленных на заемные деньги всех, кого не лень: клерков, торговцев, студентов, полицейских, фермеров, погрузившихся в азарт биржевой игры. Тогда, однако, не было секьюритизации активов. Потому и цикл вышел более коротким.

Теперь, чтобы вернуть свои деньги, наладить рефинансирование, американские банки и финансовые компании выпускали под долговые обязательства и их обеспечение облигации и прочее бумажное сопровождение, которое с охотой раскупали во всем мире. Зараза таким образом расползлась по пенсионным, образовательным, паевым фондам, банкам всей планеты. Как и следовало ожидать, машина, в конце концов, дала сбой и пошли массовые неплатежи по займам. И паника моментально прокатилась по всему миру. Американский пароход «гуднул» и оглушил полмира.

 

Кому легче пережить финансовый кризис?

Первые сигналы подступавшей бури слышались у нас уже в прошлом году. Сильная коррекция, однако, совсем не испугала инвесторов, число которых только утроилось. Публика впилась в рекламу, в рассказы о «чудесных бумагах», «волшебных фондах». А как же! Перед глазами стояли убедительные примеры. В 2005 году российский фондовый рынок вырос процентов на 88. В 2006 — на 69%. Сильнее всего выросли фонды акций и индексные фонды.

Естественно, публика сделала из этого выводы и определила ориентиры на будущий сезон. Самый сильный приток, как правило, бывает в январе — феврале — марте: люди получают бонусы, тринадцатые зарплаты и, не будучи в силах совладать с собой, сравнивая доходность вложений в банковский депозит и в фондовый рынок, несут средства в паевые фонды, которые лучше всего росли в предыдущем году.

Но в 2007 году ситуация была другая. За год индекс РТС прирос процентов на 10 и в этой ситуации лучше всего показали себя фонды недвижимости. Менеджеры в офисах продаж народу, конечно, говорили, что год году рознь… Что следующий — обязательно оправдает ожидания. Но 2008-й начался с 30-ю процентами общего обвала. И все наблюдатели ждут далее только волатильности.

 

ПРОГНОЗ

Следующая волна потрясений, которая может охватить мировую финансовую систему, как полагают, будет результатом обвала рынка кредитных карт. Это уже происходит: если в начале 2007 года просроченная задолженность по кредитным картам в США составляла 1 — 1,5 процента, то к концу года подскочила до 4%. Если результаты американского ипотечного кризиса практически не сказались на российской банковской системе, то вторая волна, связанная с просрочкой по кредитным картам, может поставить вопрос об устойчивости и конкурентоспособности российских банков, имеющих большой объем заимствований на зарубежных рынках.

 

«Похужело» всем и сразу. Но более прочих — негосударственным пенсионным деньгам. Тем, которые были вложены в акции. В 2005 — 2006 годах многие компании показали по накопительным деньгам 20 — 30 — 35 процентов. Портфель там, конечно, был диверсифицированный. Средства и в гособлигации были вложены, и в облигации предприятий. Но многие, исходя из инвестиционного горизонта в 10 лет и из принципа «вложения в фондовый рынок обгоняют всё» инвестировали от 30 до 50 процентов пенсионных денег в фондовый рынок. А он такую свинью подложил в этом году… Но не всем, конечно. Обычный итог даже самых сильных встрясок свидетельствует в пользу того, что процентов 10 нынешних управляющих компаний по кварталу покажут нормальную доходность. Причем те из них, кто инвестировал основную массу в облигации и в банковские депозиты. Хуже всего обстоит дело с «голубыми фишками». Бумаги второго эшелона упали меньше. Но их в пенсионных деньгах и не было, потому как государство не разрешало.

Лучше всего оказалось небольшим управляющим компаниям, которые собрали в накопительной части 10 — 15 — 20 млн. И карманным пенсионным фондам, которым легче было маневрировать в сложных ситуациях.

Аналогичная ситуация сложилась и с паевыми фондами. Чем крупнее фонд, тем ему сложнее управлять своими активами. Мелкие гибче, маневреннее. В этом плане актуальны всегда были рекомендации: часть денег оставлять в небольших компаниях. Но у паевых фондов как класса есть один минус — они не могут зарабатывать на падающем рынке. Они не могут работать с заемными средствами.

В нынешней ситуации легче всего управляющим хеджевыми фондами и ОФБУ, которые могут работать с фьючерсами и опционами — инструментами, с помощью которых можно зарабатывать и на падающем рынке или просто «страховаться» от падения, открывая так называемую «короткую позицию». За этой непонятной фразой стоят четыре операции — занятие у компании на время акций, продажа их по высокой цене, приобретение акций по более низкой цене спустя какое-то время и возврат их обратно компании. У ОФБУ, вообще, более широкий портфель, чем у ПИФов, они более мобильны.

 

Куда небедному россиянину податься

У нашего фондового рынка есть одна специфика — мы падаем легко и быстро, а «отрастаем» долго и не спеша. Так на сколько же мы упали, во сколько раз ужались? Первый звонок насчет сегодняшних событий был в прошлом году еще в феврале, когда на нашем рынке случилось «падение» процентов так на 30. Именно тогда, кстати, пошли статьи американских экономистов с предупреждениями о будущем ипотечном кризисе. В то время, однако, публика вела себя достаточно сдержанно, и результат оправдал такую линию: за год индекс РТС в целом «вырос».

В нынешнем — дело другое. 20% падения с ноября у американцев — когда это было-то? У нас случилось еще резче. На их падение наш рынок «ответил» 30-ю процентами падения. Как говорится — догнать и перегнать. В этой ситуации как могли люди не «психануть»? Пошли крупные панические продажи. Инвесторы выводили деньги и продавали, продавали, продавали. Лишь бы закрыться.

Регулярно следит у нас за рынком процентов 30 игроков — они и переместили деньги в более надежное место из паев. Кто в Интернете торгует — тот свою клавишу sell давно уже нажал, еще перед Новым годом. Что говорить — они вообще по опыту прошлогоднего падения ушли в «деньги» еще в декабре! Еще треть — осталась на месте, и будет упорно ждать, когда все вернется на круги своя. Чтобы вывести деньги из фондов и навсегда уйти с фондового рынка. Нормальная треть, вкладывающая деньги регулярно — по тысяче, скажем, рублей в месяц, — та будет просто ждать нормализации. Они как бы «забывают» про свои деньги, вложенные в паи, и просто продолжают докупать подешевевшие паи.

На память, против воли, идут сравнения с 1997 годом. Тогда, как известно, народу в фондовую игру все больше и больше влезало. И это был верный признак надвигающегося дефолта. И уже в 1997 году рынок начал движение вниз. Опытные люди начали выводить деньги с фондового рынка. То есть инсайдеры. А развязка наступила только в августе 1998 года. Индекс РТС упал раз в 15 — с 570 до 37. Вот грохоту было!

Теперь ситуация не такая катастрофическая, но все эти движения вниз, все эти панические продажи — они еще будут в этом году. Кто хочет спать спокойно, пусть держится подальше от фондового рынка. До лета, по меньшей мере. Лето — сезон спада на фондовом рынке. Зато летом лучше всего покупать и сидеть по возможности дальше в паях. Думается, в ближайшее время мы немножко «отрастем» — месяцев на пять, а потом эта «болтанка» опять продлится. Впрочем, что будет с российским фондовым рынком, знают наверное только звезды.

 

Как только начинает колыхаться фондовый рынок, тут же появляются рассуждения о мировом цикле, о влиянии сфер, звезд и т. д. Пока в нашей стране величали астрологию лженаукой, на Западе влияние космического (вариант — мистического) оценивали и изучали. Книжек понаписали множество.

Так известный биржевой игрок прошлого столетия Уильям Ганн в свое время ездил и в Индию, и в Персию. Много полезной информации почерпнул из Библии. Он провел год в Британской библиотеке, искал все данные по ценам на продукты, на ископаемые, на нефть со времен, грубо говоря, Месопотамии. Искал закономерности и нашел их. Начал делать прекрасные прогнозы, позволившие ему заработать в свое время $50 млн, в то время когда средний американский дом стоил около $5000. (Кстати, по этим прогнозам выходит, что 2007 — 2008 годы будут проблемными для американской экономики.) Потом у него появились последователи, развили его подход — ввели новые принципы цикличности типа «семерки»: гармония, музыка сфер, семь нот, библеизмы, основанные на «7». В Америке есть даже институт исследования циклов.

В Казани про таких местных пифий пока не слыхали. В Интернете при желании можно отыскать сайты столичных продавцов астрологических прогнозов. Пробный период без проплаты — примерно месяц. Потом пользоваться прогнозами по золоту, нефти, индексу можно только за деньги — минимально за 50 — 100 долларов в месяц.

 

Можно ли доверять фондовым и вообще инвестиционным консультантам, подпитывающимся «мистикой»? Результат работы любой компании — в публичной отчетности. Интересуйтесь ею и делайте выводы. Серьезные граждане предпочитают аналитику достоверных цифр. Знающие люди не будут распространяться об этих вещах, но есть фонды, которые работают, сообразуясь с советами таких прогнозистов, компании, которые зарабатывают кучу денег. Они не говорят, как они обсчитывают «музыку сфер», они просто продают свои прогнозы.

 

Вопрос, однако, напомним, в следующем: куда же сегодня вкладывать деньги?

Ведь что такое фондовый рынок? Это права. Это права на доли в собственности предприятий (в случае акций), право требовать выплат купонов и процентов (в случае облигаций). Этот рынок как индекс, который фиксирует все перемены в составе прав собственности, составе собственников. Между тем у нас полным-полно земли, разведанных недр, прекрасных предприятий, многим из которых фондовый рынок и не нужен вовсе, прав собственности на все это в общем доступе и в достаточном количестве у нас нет. (С одной стороны это даже и хорошо: есть много предприятий, которым начхать на все эти падения. Как работали, так и будут работать. Масло, мясо, хлеб, муку, пардон, туалетную бумагу, всегда потребляли.) Очень узок у нас фондовый рынок. Масса денег не найдет себе пристанища. Куда перекинуться в случае колебаний доходности, в случае кризисных явлений?

Ответ на этот вопрос частично уже известен. Вот золото, к примеру: с лета по ноябрь прошлого года оно выросло процентов на 40. $1000 за унцию — цель этого квартала — достигнута и перекрыта. В «краткосрочной перспективе» золото, несомненно, будет «нервничать» — крупные продажи вполне могут его опустить до уровня 850 — 800 долларов за унцию. А в долгосрочной — ориентация на него правильная.

Еще один ответ — фонды недвижимости. Эхо американского кризиса нас еще будет терзать и терзать в этом году, и это, безусловно, отразится на фондовом рынке. А недвижимость дает спокойную жизнь. Спрос на нее пока еще не удовлетворен окончательно, и это будет стимулировать ежегодный стабильный рост фондов недвижимости.

 

В среде квартирных маклеров с придыханием рассказывают о парне с Севера, взявшем однажды влет двадцать однокомнатных квартир по 14 тысяч за метр и сдавшем их на реализацию уже по 36. Цикл инвестиций уложился в год.

 

Золото, недвижимость, банковский депозит в первоклассном заведении, свой бизнес с рентабельностью процентов в 20 — 30 — вот что теперь привлекательно. Главное — пережить тяжелые времена.

Дина ЖУРАВЛЕВА, учредитель ТД «ЙОРТ»:

— Зачем думать-то, куда нести деньги? Все и так ясно. Все проекты, связанные с фондовым рынком, рухнули так, что люди не то что не заработали, но и потеряли. Теперь лучшие консультанты по инвестициям — риэлторы. После того, как купленные год назад квартиры выросли в цене почти двукратно, инвесторы готовы обнимать и целовать маклеров. Вопрос в том, чтобы найти приличного риэлтора. Много людей прогадало, вложившись в проекты, которые растянулись на годы. Не все строители выполняют свои обязательства в срок. И вкладчики, инвесторы, получается, омертвили свои капиталы.

Несколько надежнее выглядят вложения в землю. Она в цене в последние годы выросла в разы. Если лет семь назад даже хорошая земля с аукциона продавалась по $80 за метр — теперь ее цена до тысячи доходить может.

Вложения в недвижимость станут еще «прочнее» и надежнее, когда в городе проведут обещанное межевание участков под многоквартирными домами.

 

Игорь АЛЕКСЕЙЧУК, руководитель Казанского отделения регионального центра «Поволжье» ООО «Алемар-Персональные Инвестиции и Финансы»:

— Одной из практических схем получения прибыли выше инфляции является продажа земельных участков через закрытые паевые фонды. Цены земельных участков в Казани и ее пригородах выросли в разы, но прямая продажа земли приводит к существенным потерям возможной прибыли. Выходом для владельца является продажа земли через закрытый паевый фонд. Весьма популярна и схема перевода акций в закрытый паевый фонд. Простая продажа выросших в цене акций связана с выплатой значительных налогов. Во избежание налоговых последствий акции могут быть внесены в закрытый паевый инвестиционный фонд в стадии его формирования, что приравнивается к инвестиционной операции, а затем проданы соответствующим покупателям. При этом доход от сделки остается в активах фонда вне налогообложения — до момента реализации пая, и та часть, которая могла бы уйти в налоги, продолжает работу на владельца пая.

 

Силуэты казанского инвестора

В 1998 году в Казани, в помещениях «Элекона», открылась биржа. Торговали республиканскими краткосрочными обязательствами — РКО. Рынок страны приобрел черты большого мыльного пузыря — и в стоимости корпоративных бумаг, и в стоимости ГКО. Лопнул он в августе 1998 года. Года полтора — два после этого рынка вообще не было. Торговались бумаги лишь пяти — шести эмитентов. Оживление началось после выборов президента России…

После 2000 года у рынка какое-то время все же не было четкой тенденции развития. Заработать на нем было весьма сложно. У самой России был низкий рейтинг, не было уверенности в том, что деньги, вложенные в бумаги, вернутся к инвестору. На фоне банковского процента фондовый прирост выглядел ничтожно. Объемы торговли были несравнимы с сегодняшней ситуацией. Если последние полгода мы говорим о том, что на рынке не хватает активов и надо выводить на него новые предприятия, то тогда вкладывать было некому. В 2003-м, 2004-м годах — вплоть до окончания первого квартала рынок представлял собой чрезмерно волатильную структуру, не был прогнозируемым. Было много бумаг и мало денег.

Ситуацию оздоровило принятие закона об инвестиционных фондах. Был подкорректирован закон о негосударственных пенсионных фондах. Сняты ограничения по обращению бумаг «Газпрома». Рейтинг страны повысился. И с мая 2005 года пошел стремительный рост. Фондовые индексы почти удвоились. По плану развития фондового рынка, принятому в 2001 году, в 2008 году у нас должны были торговаться бумаги 3000 предприятий. Опасались одного: «фишек» не хватит для всех желающих!

 

Желающих появилось столько, что находилось место и для прохиндеев. Сегодня вряд ли кто вспомнит про ловкую мадам Самадову, дурившую от имени компании «Элемтэ» кучу, в общем-то, грамотных людей с толстыми кошельками. «Нефтяники» не знали, куда вложить свою персональную часть природной ренты — такая была у них проблема. И нуждались в совете, консультации. То есть они не знали точно, как на сто рублей «наварить» примерно такую же сумму. И никто им не подсказал, что в подобных ситуациях человек отправляется в казино, за игорный стол. Поскольку казино не было, как и опыта общения с ним, а в головах все путалось, то они клюнули на привычное и знакомое: поучаствовать в пирамидке. То есть нажиться на ближнем своем. Говорят, что приманку заглотили весьма крупные фигуры — их суета была очень заметна на республиканском небосклоне.

 

В 2000 году, когда все продолжали находиться в состоянии шока от 1998 года, покупки ценных бумаг делали прозорливцы и люди с крепкими нервами. А еще те, кому на голову свалились чудесным образом какие-нибудь «нефтяные» акции или бонусы. Но эти топ-менеджеры действовали только по телефонному звонку. Вопрос доверия стоял весьма остро. В целом физлиц было мало. Фонды жили в «мертвом сезоне». Паев в то время в Казани никто и не продавал. Их и не было, как таковых. Кто хотел, тот сидел прямо на фондовом рынке, торговал бумагами. Реальный рост рынка пошел с 2003 года, тогда и доходность выросла до 50 — 60 процентов. В 2005 году она поднялась до 80 — 90 процентов. Силуэт инвестора обрел формы: люди 30 — 40 лет — с деньгами, информацией, знаниями. Тогда нормальными деньгами считались суммы от 100 — 300 тыс. руб. В Альметьевске, где с деньгами было получше, суммы были втрое — вчетверо больше.

В 2005 — 2006 годах число клиентов просто удваивалось по всей стране. Число пайщиков в России приблизилось к 3% самостоятельного населения. Не Америка, конечно, но какая, однако, дистанция пройдена за считанные годы!

Один известный российский биржевой деятель, инвестбанкир подразделял тогда богатых «инвесторов» на несколько классов. Первые, это те, кто заработал кучу денег на «Газпроме» или чем-то подобном. Они презирали действительность и требовали только «лучших акций», которые могли бы давать, как на промысле — 300% прибыли.

Другие — поскромнее. Чиновники, привыкшие к технологии «откатов», слышать не хотят о рисках: «Двадцать процентов мне, остальное — вам. И чтоб без риска». Есть род публики с выпученными глазами, — люди, которые прибегают в последний момент и требуют «положить деньги, куда получше», чтобы при первых признаках падения рынка забрать их обратно. Профессиональные трейдеры, проходящие отдельной строкой, действуют в интересах больших клиентов и больших капиталов и сами отчасти манипулируют рынком. Есть и те, кто уже тогда тщательно складывал хорошо продуманный и диверсифицированный портфель и инвестировал уже на Западе.

В Казани расклад примерно такой же. Инвестконсультанты казанских компаний видят такого персонажа — чтоб 20% и без риска — довольно часто. И считают позицию эту весьма разумной. Какая, впрямь, тут алчность, если фактическая инфляция в России те же 20%? Этот класс инвесторов прочно привязан к России — и своим креслам — и не видит смысла в «лишних хлопотах», которые потребуют времени, денег, сил — издержек, словом.

 

Между прочим, по мнению финансистов, этот процент сегодня — самый желанный процент для пенсионных резервов. Работай эти фонды с такой эффективностью, не было бы нужды залезать в государственный карман. И вообще этот процент, логически рассуждая, хорош как итоговый, суммирующий для любого инвестора, вкладывающего одновременно в несколько проектов. Другое дело, что нормального массового гарантированного продукта с такой доходностью на финансовом рынке сегодня нет. Существующие сильно не дотягивают до него. Высокодоходные — те в руки не даются: так много условий и ограничений существует вокруг них. Тому, кто создал бы продукт с 20-процентной «железобетонной» доходностью, в ножки бы поклонились.

 

Современные стратегии доверительного управления предлагаются людям с капиталом от 5 млн руб. Таких и у нас в Казани достаточно. Что такое, в самом деле, 5 миллионов? Это трехкомнатная квартира. И уже по темпу строительства таких апартаментов можно судить опосредованно и о росте среднего класса. Появились рантье, которые живут за счет доходов с недвижимости, сданной в аренду. Заключения о числе таких людей можно делать и отталкиваясь от размера среднего контингента нормальной управляющей компании, работающей на местном рынке. Речь примерно о полутора тысячах клиентов, которые раз придя на обслуживание, уже не уходят. Одни выступают в роли пайщиков, другие состоят на брокерском обслуживании. Компаний местных и заезжих в столице республики, фондов разных, банковских учреждений и кредитных кооперативов — штук двести. А ведь есть еще и жилищно-строительные, торговые компании, у которых все уходит в оборот и производство.

Есть среди инвесторов мнение, что падение курсов произошло не только из-за мировой паники, но и потому, что наши управляющие компании сами взялись выдавливать широкую публику с рынка. Принуждать ее к сбросу бумаг по дешевке. В руки компаний, естественно. И дирижеры этого процесса — они не в Казани, естественно, а где-то там, в заоблачной выси.

Есть и тайное, глубоко скрываемое опасение, что совсем-совсем вопрос о падении курсов будет закрыт только после августа. 1998 год в памяти. До осени, считают люди, ловить нечего. Но вслух об этом стараются не говорить.

Иван АНДРЕЕВ

 

Любопытные данные

По статистике Интернет-портала Investfunds, с начала 2007 года по 31 октября количество ПИФов, показавших доходность выше депозитов, составило лишь 10% процентов от общего количества участников.

 

Российские граждане передали в доверительное управление иностранным банкам несколько сотен миллионов долларов, но вряд ли объем этих средств зашкаливает за миллиард. В целом объем российского капитала, который находится за границей, оценивается в $200 млрд. «Это средства юридических и физических лиц, которые инвестированы в различные финансовые инструменты. Сколько процентов составляют средства, переданные в доверительное управление, оценить практически невозможно».

 

При нынешнем уровне инфляции реальная процентная ставка по вкладам населения составляет примерно минус 4 — 5 процентов. Иными словами, средний вкладчик, относя деньги в банк, за год теряет около 5 руб. из каждой сотни. В этих условиях отказ от сбережений в пользу текущего потребления вполне рационален. А вот наблюдаемый отказ банков от повышения процентных ставок по депозитам выглядит нерационально: при нестабильности на мировых рынках и нехватке ликвидности на российском расчет исключительно на иностранные кредиты малообъясним.

 

«Из всех действующих в государственном составе сил, первейшею признать должно денежную. Она творит и умножает изобилие и богатство внутри, она ограждает безопасность отвне».

Адмирал МОРДВИНОВ:

 «Рассуждение о могущих последовать пользах

от учреждения частных и по губерниям банков», 1813 год

 

«Золото и серебро по своей природе не деньги, но деньги по своей природе — золото и серебро».

Карл МАРКС

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя