ЧЕЛОВЕК  ИЗ НООСФЕРЫ

0
198

Если измерять подлинность жизни по­декартовски: «Я мыслю, следовательно, существую», то Эдварда ХАКИМОВА можно назвать учителем мудрости, гуру, как говорят на Востоке. Всю свою жизнь он стремится понять смыслы бытия и времени, задавая себе вопросы Иммануила Канта: «Что я могу, должен делать?», «На что надеяться?», «Что такое человек?».

Поиски неизведанного и романтического привели Эдварда Муратовича на геологический факультет КГУ. После защиты кандидатской диссертации по геохимии ртутных месторождений дальнейшую свою жизнь он связал с преподаванием в Казанском государственном педагогическом институте. В течение почти 40 лет объездил со студентами практически весь Советский Союз, кроме изучения геологии, физической и экономической географии большой страны, Эдвард Муратович и его студенты фиксировали все увиденное на фотопленку.

Для него самого камера стала инструментом анализа окружающего мира, исследования людей разных национальностей и характеров. Он стремился запечатлеть социальное положение и духовный облик своих современников, осмыслить, как влияет идеология на их внутренний мир и физический вид. Эдвард Хакимов собрал огромный фотоархив о жизни нашей республики. В нем – будни городов и районов, праздники, исторические здания и сооружения, строительство Нижнекамска и КАМАЗа…

Наряду с этим Эдвард Муратович развивал тему многоуровневого строения объектов природы, человека, общества и социально организованных систем. Решение этой сложной проблемы заставило его выйти за границы естественных наук и начать освоение важной части философии – диалектики, объясняющей общие законы развития. В 1993 году 55­летний Хакимов защитил докторскую диссертацию по философии в Институте философии и права АН СО в Новосибирске. В это время в стране с грохотом рушились социалистические нормы и порядки. Происходило то, что и описывалось в данной научной работе – социальные, государственные системы пришли в состояние неустойчивости…

– Наш мир состоит из многих уровней, – говорит Эдвард Муратович. – В природе из атомов строятся кристаллы, из кристаллов – минералы. Минералы образуют породы, они, в свою очередь, – земную кору, эти же атомы – планеты с ядрами. Как в природной, так и в искусственной, социальной среде все строится от простого к более сложному по законам иерархии.

Когда я задался целью понять, откуда берутся уровни качественно различных систем и как они взаимодействует, то осознал, что решить эту проблему, используя одну только науку, геологию, биологию или какую­то отдельную дисциплину, невозможно. Необходим был философский, гипотетико­дедуктивный методологический подход. Приехал со своими идеями в Москву, где подружился с уникальными учеными, которые в конце 1980­х годов разрабатывали новые теории систем. Это были доктора философских наук Виктор Степанович Тюхтин, Юнир Абдуллович Урманцев и еще украинский ученый Авенир Иванович Уемов. Юнир Абдуллович стал моим наставником. С его бесценной помощью я, взяв в пединституте академический отпуск на два года, в 1986 году опубликовал научную монографию и учебное пособие по симметрии, в которых изложил основные идеи по теории иерархических систем.

Она не стала полной. Лишь в последние годы проблема построения обобщенной модели иерархии приблизилась к своему разрешению. Главной ее функцией выступает возможность использования обобщенных принципов иерархии в естественно­научных и гуманитарных науках: кристаллографии, минералогии, генетике, социологии и политике. Основной вывод теории заключается в том, что она объясняет ускорение функционирования и расширения жизненного пространства социально организованных систем, и в первую очередь человеческой цивилизации. Сегодня мы все стали свидетелями роста единой глобальной системы общества. Об этом в свое время писал, предсказывал Владимир Вернадский, называя будущее время ноосферой – сферой разума, которая весьма подвижна и неустойчива. Чтобы преодолеть ее неустойчивость, важно понимать факторы, определяющие развитие глобальной системы. Такие, как постоянное ускорение развития и пространственное расширение.

Сейчас я занимаюсь тем, что свою гипотезу о преодолении неустойчивости иерархических систем, которая решена математическим путем, перевожу на понятный, доступный язык.

Значит, изложенные в вашей теории положения можно использовать как инструмент совершенствования социальной, экономической политики?

– Да, но многое зависит от идеологии, господствующей в обществе. Сейчас по всему миру празднуется 200­летие Карла Маркса. Его идеи актуальны, так как эксплуатация труда продолжается в самых грубых формах. Капиталистические системы, как и любые другие, работают на убыстрение. А это значит, что будет только усиливаться дифференциация людей по отношению к собственности, условиям жизни. Революции образца 1917 года в современном мире уже невозможны, так как войны ведутся за технологические способы воздействия на сознание людей. Новым шагом эволюции, я убежден в этом, станет приход поколения с более выраженным, нежели у нас сегодня, чувством справедливости. Они не смогут мириться с тем положением дел, которое царит, например, в России сегодня. Ведь наша страна переплюнула даже США по рекордно малому количеству собственников, владеющих ключевыми ресурсами и средствами производства! К сожалению, наше поколение, поколение советских людей, не умеет отстаивать справедливость. Но ситуация будет выправляться, это неизбежно. И уже время нового срока Президента Путина потребует от него перемен.

Эдвард Муратович, каким вы видите выход из того затяжного духовного, идеологического кризиса, в котором находится российское общество?

– Понимаете, функционирование каждого живого организма связано с первыми клетками, вышедшими из моря. И человеку, и обществу как системе невозможно существовать без тех основ, на которых они были образованы. Революция 1917 года, тотальное уничтожение старого государственного устройства привели к тому, что Советский Союз лишил себя корней. Да, прошлое было связано с крепостничеством, помещичьим произволом, творившимся при молчаливом согласии церкви. И все же, если бы российское общество не было таким традиционным в своей культуре, вере и, скажем, в рабстве, не было бы и великой русской литературы, музыки, живописи. Молодое советское государство очистилось от идеологии прошлого и ринулось в индустриализацию, в соответствии с законами ускорения и пространственного расширения. Дети крестьян, переехавших в города, сформировали более образованное, развитое поколение советских граждан, но оторванное от корней…

Страшно, что в начале 1990­х годов мы повторили эти ошибки, начав уничтожать уже советский образ жизни, который во многом был образцовым. Вошли в период хаоса с его законами джунглей. В этом хаосе не родилось ничего нового, перспективного. И сегодня экономисты уже обращаются к опыту советского планового хозяйства, потому что нельзя бесконечно разворовывать казну и держать малый, средний бизнес в узде за счет пролоббированных олигархией законов.

Какой выход я вижу? Он – в учении Вернадского о сфере высшего разума, эволюции. Если во всем мире не наступит осознание единства, неделимости глобальной безопасности, тогда одни только климатические изменения могут смести всю нашу цивилизацию. Поэтому так важны идеи о многоуровневых системах, которые развиваются по определенным законам и требуют, чтобы возникающие проблемы и противоречия решались в соответствии с этими законами.

Вы допускаете, что они могут быть широко поняты и использованы на практике?

– Я нахожу время для того, чтобы популяризировать теорию иерархических систем. Возникла идея написать о ней доступную, понятную массовому читателю книгу. Она строится на диалогах – моих беседах со старым другом, котом Мики Маклайном. Ему я популярно излагаю свою теорию, получая в ответ вопросы, комментарии, примеры из кошачьей и человеческой жизни… Сейчас отрывки из этой будущей книги я публикую на своей странице в «Фейсбуке». Читают друзья, знакомые, делятся мнениями и предложениями.

Также лежит, ждет своей очереди для доработки и повесть о фотографе, которую я написал, опираясь на свой 40­летний опыт фотографической деятельности. В этом произведении присутствуют и элементы научной фантастики, и поиск ответов на вопросы о смысле жизни, о сохранении себя, внутренней свободе и независимости человека как первостепенных ценностях.

Какие люди сильнее всего повлияли на ваше духовное формирование?

– Я уже говорил, что человека питают его корни. Остро чувствую это и в своей жизни. Оба моих деда были деятелями ислама, людьми­подвижниками. И хотя я не общался вживую ни с одним из дедов, я всегда чувствовал на себе их влияние.

Большой наградой в жизни стала возможность работать с уже упомянутым мной системщиком Юниром Абдулловичем Урманцевым, доктором философских наук, кандидатом биологических наук и великим человеком, о котором можно написать отдельную книгу.

И Юнир Абдуллович, и вы получили ученую степень по естественным наукам прежде, чем занялись философией. Это редкие случаи или, напротив, закономерность?

– За последние годы науки стали настолько разобщенными, что многие заговорили о необходимости интеграции. Я столк­нулся с этим вопросом, когда строил обобщенную модель своей теории и решал проблему, как перейти от философии к естественным, гуманитарным наукам и наоборот. Иными словами, как говорить о молекулах на языке философии или о бытии, познании через биологию? Вот здесь и выявляется роль промежуточного знания, системного анализа, о котором писали мои выдающиеся учителя.

Знания в области естество­знания, математики необходимы каждому человеку. Они – основа культуры мышления. Неслучайно сильнейшим ударом по советской системе школьного образования стало постепенное выживание отдельных школьных дисциплин. Я работал на кафедре географии Казанского пединститута, заведовал ею и был свидетелем того, как часы географии в школах съеживались, словно шагреневая кожа. Ломалась и математическая программа обу­чения, а она преподавалась на высоком уровне. Результатом этих «реформ» стало то, что в институты и университеты по­шли студенты, не способные осваивать вузовскую программу без той логики, аналитических способностей, которые раскрывают математика и естественные науки. Но это положение вещей тоже начинает выправляться. Министр образования, чиновники заговорили о необходимости опираться на опыт передовой советской школы.

Вы много лет работали в вузе, каким преподавателем были?

– В отличие от многих коллег, придерживавшихся в отношениях со студентами субординации (что вполне естественно и правильно), я выбрал дружеский стиль работы. Возил студентов по интересным в геологическом отношении местам, учил понимать скрытую от нас природу. Например, печищинский геополигон – самый классический разрез со всеми слоями периода Пермского моря. Считается, что в мире есть еще только одно подобное место – на территории Южной Америки.

В здании бывшего факультета татарской филологии и истории пединститута на улице Мусы Джалиля я организовал фотоклуб «Сююм». Там в годы перестройки собирался весь городской бомонд: поэты, фотографы, журналисты… Некоторым из моих студентов, кто, наряду с геологией, освоил фотодело, оно помогло прокормиться в безработные 90­е годы.

Вы в течение многих лет запечатлевали время, жизнь Казани разных эпох. А что сегодня выбрали бы символом текущих дней?

– Ни в коем случае не фотографии, публикуемые в глянцевых журналах. Это показная философия беззаботности, далекая от действительности. Но и социальные сюжеты уже не снимаю, если не вижу яркой композиции и художественной выразительности. В годы перестройки, разрушения СССР я снимал очень многое, все вокруг, пытаясь тем самым понять, пережить происходящее. Например, на одной из фотографий запечатлена небольшая группа коммунистов, собравшихся у Памятника павшим, красные полотнища развернуты на фоне снега и серого неба. На лицах людей читается невероятная грусть, скорбь об ушедшем безвозвратно времени с его дорогими сердцу идеалами. Ранее из года в год собирал коллекцию фотографий с ноябрьских и майских демонстраций, наполненных невероятным чувством эмоционального, духовного подъема людей.

Сейчас находите время на съемки?

– В основном снимаю события, выставки, на которые меня приглашают друзья­фотографы и другие добрые знакомые, любимые мною казанцы. Организовывал и персональные выставки, например, к 25­летнему юбилею Академии наук Татарстана. Но все же большая часть сил, времени уходит на научную работу. Ради нее поддерживаю себя в форме, занимаюсь физкультурой, хожу в бассейн. Все, что делаю, подчинено единой цели – успеть написать то, что должен написать. Думаю, этот труд пригодится для будущего.

Эдвард Муратович, желаю вам удачи и здоровья, чтобы осуществить задуманное. Спасибо за беседу.

Диана ГАЛЛЯМОВА

 

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя