Кто кому, или Зачем нам быть вместе

0
39

Вадим ХОМЕНКО

 

В марте на заседании Госсовета Союзного государства Владимир Путин заявил, что создание холдинга «Росбелавто» подвигается своим ходом. Заявление Президента России не вызвало возражений у сидящего рядом Александра Лукашенко, который 9 ноября 2012 года говорил, что не видит смысла в объединении Минского и Камского автозаводов. Позже он подчеркивал, что объединение белорусского ОАО «МАЗ» и российского ОАО «КАМАЗ» в автомобильный холдинг «Росбелавто» должно произойти без продажи акций первого. Обещали даже, что проект состоится к середине текущего года. Но, похоже, сюжету еще развиваться и развиваться. А рынки-то сужаются, производство ужимается… Свое мнение высказывает доктор экономических наук, профессор Вадим ХОМЕНКО.

 

Помнится, генералы нашей автоиндустрии говорили: «Нас раздавят — поодиночке или обоих сразу», — имея в виду планы китайцев купить МАЗ и «фактор ВТО» — снижение ввозных пошлин на машинотехническую продукцию, которое вытеснит с рынков России КАМАЗы и многое иное отечественного производства.

— Это понимали и в Минске, и у нас. И в Минске, и в Челнах наращивалось технологическое сотрудничество с западными странами. У нас производство масштабнее, а белорусы изначально в существенной степени ориентировали производство на требования европейских производителей. Под маркой МАЗа скрывалась значительная масса комплектующих западного производства и позиций технологического сотрудничества (раннего и более позднего) с фирмами МАN, Neoplan, Mercedes и Cummins и т. д. Производимая здесь машинотехническая продукция поступает даже на рынок такой сильной в части производства подобной техники страны, как Германия. (Небольшая справка: удельный вес белорусского импорта в период окончания в 2011 году мирового экономического кризиса в затратах на производство продукции в нефтеперерабатывающей отрасли составлял более 67%, в металлургическом производстве — почти 50%, в машиностроении — около 35%. А в энергетическом секторе, несмотря на попытки использовать местные виды топлива, и того более — порядка 78%. То есть высокая импортная зависимость белорусской промышленности налицо.) Белорусы понимают, что западным производителям они, как самостоятельная оригинальная марка, не нужны. Им нужна кооперация на своих технологиях, нужен российский рынок, где МАЗы составляют конкуренцию КАМАЗам. Кроме того, и китайский фактор конкуренции выглядит вполне определенно. С другой стороны, челнинский седельный тягач, созданный на немецких комплектующих, также имеет шанс потеснить белорусский, который еще и вздорожает из-за требования утилизационного сбора (условие ВТО). Так что идея альянса МАЗ-КАМАЗ имеет под собой реальную экономическую и технологическую основу. Но Россия была склонна иметь контрольный пакет, а белорусы говорили и говорят о паритете. Именно с этих позиций Лукашенко в июле этого года дал добро проекту «Росбелавто», но без продажи акций Минского автозавода, заявив, что «речь должна идти об объединении МАЗа и КАМАЗа», и далее — «пока никакой продажи и обмена собственности не будет. Давайте объединимся, как будто мы обменялись акциями». В определенной степени данный процесс стимулируется и наличием открытых российских кредитных линий и оговариваемых ценовых позиций по поставкам в Беларусь углеводородов.

Но была уже масса инвестиционных проектов, которые утверждались лично Лукашенко, эти проекты благополучно хоронились. Чаще всего жертвами становились российские инвесторы. Можно вспомнить компанию «Балтика», компанию «Итера», китайцев, реконструировавших аэропорт «Минск-2», и многие другие проекты. В автомобильной отрасли аналогичные провалы. Вообще возможна ли смычка российского капитализма и белорусского социализма?
— Все эти примеры — то, да не то. Речь должна идти о глубинной машиностроительной кооперации. За скобками пока остаются заводы, примыкающие к МАЗу и КАМАЗу. Перспектива альянса не может быть в принципе измерена только величиной активов. Так что ставить вопрос «кто кому будет принадлежать» не стоит. «Вместе или порознь» — вот как будет правильно в свете последних событий.

Россия сообщила ЕС о том, что ассоциация Украины с Западом разрушит 400 соглашений между двумя странами СНГ — о кооперационных связях, по сути. Возникнет и вопрос о компенсациях в том или ином виде. Запад выказывает «демонстративное неприятие» предложениям Москвы обсудить эту тему. Теперь Путин ставит перед правительством задачу предупредить негативные последствия.

— Безусловно, в случае вступления в ЕС Украины контур ее внешнеэкономических связей и соответствующих межгосударственных договоренностей будет меняться. Но под вопросом остается их эффективность, ведь в данном случае речь пойдет о дополнительном конкурентном давлении, формируемом в условиях свободного передвижения товаров, капитала и рабочей силы. Украинская экономика уже испытала на себе удар, вызванный вхождением в ВТО, когда она практически лишилась экспорта даже такого классического для нее товара, как сахар, и стала завозить африканский картофель. После вступления в эту организацию в 2008 г. не последовало увеличения иностранных инвестиций. Более того, они сократились более чем на 22% по сравнению с предыдущим годом. Свободный выезд в Европу, зарабатывание там денег и покупка импортных товаров на территории самой Украины — такой вариант, действительно, привлекает существенную часть украинского населения, особенно на западе страны. Но он явно не направлен на укрепление экономики. Возможно развитие и иностранных производств на территории самой Украины с целью использования дешевой рабочей силы. Этот вариант является классическим в условиях резкой поляризации уровней развития стран. Казалось бы, есть другая альтернатива — ЕврАзЭС. И рядом есть страны-партнеры, с которыми возможно постепенно, в рамках уже имевшейся и предполагаемой в будущем кооперации сохранить и развить свой технологический уровень. Беларусь здесь особенно притягательна, так как она в преобладающей части сохранила машиностроительный комплекс, осуществляя производство МАЗов, БелАЗов, грейдеров, колесных тягачей, из которых существенная часть поставляется в Россию и аналогично может быть представлена на территории Украины в порядке паритетного обмена на ее технологичные товары или в результате промышленной кооперации. Однако требования ЕС фактически сводятся к снижению уровня взаимодействия Украины с Россией, Казахстаном и Беларусью. Сложно предполагать, что в ходе создавшейся ситуации на Украине будут реализованы какие-то эффективные компенсационные меры. Маховик событий стремительно уводит Украину от евразийской кооперации в сторону деиндустриализации экономики. И лишь возможный в этом случае социальный- экономический и вслед за ним политический кризис способен будет заставить значительную часть украинской политической элиты по-другому взглянуть на ситуацию… А Россия во избежание подобных ситуаций будет вынуждена проводить политику большей диверсификации кооперационных связей, в том числе с молодыми и динамично развивающимися рынками технологичной продукции, имея в виду страны Азии и Латинской Америки…

Лукашенко раньше говорил, что КАМАЗ в альянсе просто уничтожит МАЗ, как конкурента, что местные кадры будут колесные диски производить вместо машин.

— Осторожность — качество необходимое. Да и российская сторона давала основания к недоверию, но только в другой плоскости… Так, МАЗ долго ждал, когда Ярославль начнет поставлять необходимые отдельные позиции двигателей. Затяжка с окончанием разработки и началом поставки отдельных позиций соответствующей техники заставляла белорусскую сторону обращаться к другим европейским компаниям. Это настораживает, внушает опасения, что мы не всегда заинтересованы расширять свое присутствие на рынках, где продукция России востребована и возможны равноправные партнерские отношения, кооперация. Кстати сказать, водораздел в украинских событиях четко лег по зоне промышленной кооперации. С Западной Украиной кооперироваться ныне негде. Где их автобусный завод, иная промышленность? А вот зоны, плотно сотрудничающие с Россией, воспротивились ассоциированию с ЕС, которое подорвет соответствующую кооперацию. Не нужны будут ни харьковские, ни запорожские заводы. Донбасс под большим вопросом. Поэтому представляется, что создание и развитие кооперации является лучшим средством для развития политических связей, стабилизации и улучшения существующего общественного климата.

Лукашенко постоянно «скандалит» по поводу нефтяных пошлин. И будет и далее давить.

— Мы, вступив в ВТО, согласились с ограничительными мерами по части пошлин. Если речь о Таможенном союзе, то он имеет право ставить вопрос об особом режиме для стран-участниц. А впереди нас ждет следующий уровень интеграции — единое экономическое пространство, в рамках которого будут реализованы однотипные механизмы регулирования экономики, проводиться согласованная налоговая, денежно-кредитная, валютно-финансовая, торговая и таможенная политики, обеспечивающие свободное движение товаров, услуг, капитала и рабочей силы… Все это в ЕС имеет место, включая единую валюту. Касаясь последней… Здесь понимание возможной взаимной выгоды заканчивается. Психологические ассоциации в части неразрывности статуса национальной валюты и самой государственности явно срабатывают. Но тогда еще сложнее будут восприниматься такие позиции, как наднациональная судебная и законодательная системы (по отношению к ЕС — Евросуд, Европарламент и т. д.). Что же, опасения государств, недавно получивших самостоятельность, вполне понятны. Видно, необходимы время и последовательность шагов, сопровождающихся определенными положительными эффектами, чтобы это преодолеть…

Казахстан и Беларусь обещали через 18 месяцев после вступления России в ВТО присоединиться к ней.

— Представляется, что они теперь стоят перед вопросом: а зачем вступать в ВТО? Россия-то, по большому счету, из соображений престижа, из-за публично данного обещания вступила в ВТО. Но ведь есть в противоположность ВТО мощный процесс создания встречных локализированных региональных объединений и союзов, где приоритет отдается именно региональным правилам и интересам. И здесь не только ЕС, ЕврАзЭС, но и ЩОС, АСЕАН и большое количество других международных объединений стран с достаточно выраженным эффектом развития, хотя и не всегда сразу достигаемым. Меняется состав этих объединений, где в итоге, как тенденция, проглядывается учет уровней развития, наличия взаимных интересов и сопряженности территории осуществления совместной деятельности. Так, латиноамериканская ассоциация создала международно-правовые предпосылки возникновения и эволюции субрегиональных объединений — Андского сообщества (АС) и МЕРКОСУР, а также поспособствовала заключению и унификации двусторонних экономических соглашений.

Наша евразийская кооперация также вобрала в себя тех, кто имеет общие границы и относительно сопоставимый уровень развития. Тяготеет сюда и юго-восток Украины. У запада исторически другой вектор форм и направлений кооперации и интеграции. Еще до революции из австро-венгерской Галичины уезжали в американскую эмиграцию массы людей. В одной только Италии сегодня больше миллиона украинцев — преимущественно западных. Поставщик человеческого ресурса — одна из исторических специализаций этой территории в международном разделении труда. Хотя, безусловно, есть здесь и определенный потенциал промышленного производства, эффективной сельскохозяйственной деятельности и рекреации. Однако глобальный исторический и современный вектор социально-экономических и этно-культурных приоритетов дает себя знать. Украину сегодня растаскивают на части две «тектонические платформы» — Евросоюз и ЕврАзЭС. Так что решающей роли ВТО в будущем ряда стран СНГ сыграть, видно, не сможет… Только не надо политическими методами пытаться вводить в состав ЕврАзЭС других членов СНГ. ЕС сначала состоял из сопоставимых и взаимодополняемых по экономике стран. Но когда они открыли двери настежь, сообщество приобрело коллизии, чреватые большими конфликтами и издержками. На бывшем постсоветском пространстве в уровнях развития стран произошла большая дифференциация, а в ряде среднеазиатских стран — радикальная деградация промышленного производства. Практически потеряны целые отрасли обрабатывающей промышленности. И в эти, по сути, уже сырьевые регионы активно входит Китай. Он выдавливает Россию. Когда в кризис изменились цены на энергоносители и российская сторона предложила туркменской понизить цены на газ, который покупали по долгосрочному соглашению, та оперативно вывела поставки газа в Китай. Он готов строить энергетические и транспортные магистрали на свои деньги, обеспечивать зоны своей «экономической эскпансии» низкопроцентными кредитами и промышленными инвестициями. Это практически беспроигрышная позиция, когда в счет невозврата средств кредитору передаются те же самые элементы инфраструктуры, земли и т. д. А чтобы американцы не устраивали обструкцию, Китай имеет один из самых больших в мире ЗВР. Это как гигантский финансовый снаряд или, если хотите, финансовая атомная бомба. У нас такой нет, чтобы влиять существенно на финансовую систему США, реально создавать угрозы для нее. Ну а потом, это опять же инструмент приобретения иностранных предприятий и развития той же самой мировой экономической экспансии. Но кооперацию со странами Центральной Азии, Южной Азии нужно и можно выстраивать и в таких условиях, используя традиционные сегменты взаимодействия и использования российских технологий — дороги, энергетика, полезные ископаемые и так далее. 

 

Кооперация внутри самой России выглядит весьма скромно. Кооперационные связи с соседями у Татарстана также далеки от того, чтобы их назвать ведущими и стратегическими. Многие регионы схожи в отраслевом плане и недостаточно дополняют друг друга. Внешние связи в существенной степени ориентированы на зарубежные страны и столичные регионы.

— А здесь существует вполне понятная логика: в условиях ослабления промышленности лучше не завозить из российских областей продукцию, а приобрести более совершенные товарные позиции за границей, используя параллельно развитую дилерскую сеть, систему товарного технологического и финансового обслуживания и тому подобное. Особенно этот соблазн силен в сырьевых регионах и действует по принципу «сырье — зарубежному стабильному и платежеспособному партнеру, оттуда — все остальное, что нужно для режима жизнедеятельности на своей территории». Однако последствия этой «простой» схемы будут неприятными. У нас ограниченное количество фактов, когда регион сырьевой стал бы регионом несырьевым, преодолев эту «сырьевую наркотическую» зависимость, не подвергая себе риску резкого понижения сырьевых цен во время кризиса. Но разовое повышение цен на сырье после каждого этапа завершения экономического кризиса, кратно превышающее соответствующее изменение цен на технологичную продукцию, обычно кардинально меняет настроение и отодвигает на задний план все варианты промышленной модернизации. Стратегия развития кооперации не обладает достаточной «рельефностью».

Неясность перспектив кооперации достаточно четко отражается на работе транспортников. Большое количество споров о том, какие где «коридоры», трассы пролагать, упираются в грузопотоки. Грузопотоки есть свидетельство реальной кооперации регионов или ее отсутствия. Минтранс сейчас взял установку на разработку транспортно-экономического баланса, но остается без ответа вопрос: кто, как и на основе чего будет вести эту аналитику? И начинают «провисать» в части загрузки идеи крупных транспортно-логистических проектов. Эти проблемы касаются и объектов, имеющих отношение к Татарстану. К примеру, логистического центра в Свияжске, коридора Европа — Западный Китай. Но таких проектов множество. И все ведомства рисуют свои схемы — железнодорожники параллельно автомобилистам и так далее. А почему так? Потому что перспектива этих грузопотоков в условиях отсутствия четкой стратегической картины кооперации регионов, скрепленной схемой размещения производительных сил и внутрироссийской производственной специализации, сложно поддается анализу. Оценки разных ведомств и специализированных компаний могут расходиться в кратном количестве раз. Однако зачастую там, где есть грузопоток, он уходит из собственного российского перевозочного бизнеса. Взять морской транспорт. Более 70% судов российского торгового флота работают под иностранными флагами. Те же, что остаются под российскими флагами, в большинстве случаев уже исчерпали потенциал своей эффективности и надежности. Флот ушел в чужую регистрацию, в чужой порт, чужой налоговый режим. Средний возраст судов под российским флагом составляет 22 года, под иностранными флагами — 7,5 лет. То есть не срабатывает не только режим формирования схем кооперации, но и финансовые схемы функционирования кооперационной инфраструктуры. В этих условиях растут и центробежные силы. У нас, если помните, в кризисные 90-е годы даже регионы со значительной частью или преобладанием русского населения о суверенитете заговорили. Это и понятно, если они осуществляют свою деятельность в системе координат и интересов, выходящих за границы России.

И стали это обосновывать даже какой-то этнографией, особенностями диалектов…

— Забыли, что, когда шло создание империи, оно не наобум происходило, а следовало за экономической необходимостью. Казаки-землепроходцы в донесениях по трем позициям отчитывались: растет ли хлеб, ловятся ли зверь и рыба, возможна ли торговля. Потом пришли железные дороги, заводы, города. Большевики, придя к власти, отлично понимали, что единство страны силой и идеями не удержишь, и сделали ставку на огромные кооперационные проекты. Все крупные государства создавались на основе мощной внутренней экономической консолидации. 

Нужен госплан?.
— Штаб, центр — все равно. Нужно видеть линию на кооперацию и скреплять ее. Крупному государству всегда есть на что распасться. И ни русским языком, ни административным, политическим и даже военным давлением не удержишь, если экономический интерес будет уводить регионы в сторону.

В советское время тысячи западных украинцев трудились на стройках века. До сих пор в Сибирь ездят и там живут.

— Не только в Сибирь. В Поволжье, на Дальний Восток переселялись тысячи и тысячи. Цари многое понимали. И помогали налоговым режимом. Теперь мы не можем предложить им приемлемый заработок, и приезжают те, кто готов трудиться за гроши, в большинстве своем — из наиболее проблемных регионов бывшего СССР. Они меняют этнический облик соответствующих регионов. Это, в принципе, не создавало бы особых проблем, если бы не такая скорость процесса, когда во многих случаях не успевает осуществиться реальная взаимная адаптация мигрантов и местного населения, возникают очаги этнического напряжения, способные при определенном воздействии извне дестабилизировать социальную ситуацию. Нужно видеть, что идет отток русского населения из Южной Сибири, великолепной земледельческой зоны. Нынешняя система этому не препятствует, скорее, способствует.

А Китай поднял восточные территории через свободные экономические зоны. В России же только «Алабуга», пожалуй, дала конкретные результаты. Но где она, «Алабуга»? В центре страны. А у некоторых российских политиков появляется мысль: сделать свой российский «оффшор». Чтобы потом нас международное общественное мнение заклеймило? Европейский Союз ведет непримиримую войну с оффшорами, которые уводят активы из стран Старой Европы. В США и Японии эта доля не превышает 2%, а в Евросоюзе — 10 %. На этом фоне контрастом выступают оценки по российским и украинским олигархам, у которых около 40% активов хранится в оффшорах. Кроме решения налогового вопроса, для восточных районов нужна транспортная и другая инфраструктура. Это — за государством. Но мы пока не можем толком запустить ни одного международного транспортного «коридора»: ни Север — Юг, ни Запад — Восток (он работает, но без должного объема транзита). При соблюдении этих условий потянулись бы сюда, как в советские времена, не только украинцы, но и представители других народов бывшего СССР и нынешней России, восстановились бы разорванные связи между людьми. На всех нашлось бы место. Все-таки языковое родство при прочих обстоятельствах берет верх. Кому тогда захочется ехать в страну чужого языка и незнакомых нравов?

Может, как при Екатерине, заняться переселенческой политикой — заселять пустующие территории какими-нибудь гернгутерами? Почему российские цари, ретрограды, обскуранты и реакционеры, не боялись широко допускать иностранцев к нашим пустошам, а теперь такая боязнь?

— Теперь условия для успешного старта в диком поле принципиально иные. Земля имеет другую цену. Если и раньше при прежнем уровне технологий и производительности труда территории за Уралом осваивались, то теперь они, безусловно, претендуют на большее. Все главные ресурсы человечества находятся на этих территориях — вода, леса, земля, природные ископаемые, включая наиболее востребованные и дефицитные. В принципе, это относится ко всей территории России. Промышленное и сельскохозяйственное развитие, транспортное обслуживание сопряженных центров мирового развития, европейского и азиатского, стратегическое оборонное обеспечение — в той или иной комбинации все это относится к данной территории и оценено международными экспертами.

Карты раздела соответствующей территории между ведущими государствами существуют уже давно и исходят из потенциального значения ее для человечества. Но эффективность соответствующего территориального развития определяется не дешевизной рабочей силы, что является уже пройденным этапом, а уровнем современных технологий и той экономической политикой, которая дает регионам потенциал саморазвития. Надо проекты хорошие для своих создавать, тогда и иностранцы нормальные придут с капиталами и технологиями. И обеспечивать проекты нормальными условиями. В частности, это межбюджетные отношения. В развитых странах практически такое положение, чтобы 70% налогов уходило в центральный бюджет. Это черта колониальной системы и патриархальных отсталых государств. Интересно, что при царском колониализме находили возможным освобождать переселенцев, особо важные территории от налогов или сводить их к минимуму, а при демократическом строе не находят. Обязательно надо переформатировать банковскую работу под эти задачи. Доля российских банков в инвестиции в российские же предприятия не превышает десяти процентов. Отношение банковских активов к ВВП не выходит за пределы 80%, в то время как в большая часть европейских государств оперирует цифрой 150% и более процентов. Практически третью часть ВВП составляет корпоративный долг, формируемый за счет западных кредитных источников. И громадные резервы, которые мертвым грузом лежат в чужих банках. Огромный отток капитала… При таком построении финансовой системы сложно говорить о достаточности потенциала частного российского финансового интереса к развитию отечественного экономического пространства.

Таможенный союз и ВТО — здесь нет противоречия?
— Нет. Вот только на первое время после вступления в ВТО мы имеем право просить повышенную ставку на ввозные пошлины для иностранных товаров. Адаптационный период предусмотрен, но надо доказать его необходимость. А потом ставки понизят и пойдет давление. Мы уже практически испытали его. Почему резко поднялись цены на молочную продукцию и яйца, а цены на мясо относительно стабильны? Такие изменения за короткий период времени можно объяснить только воздействием внешнего рынка и соответствующих поставок, более или менее интенсифицирующихся по отдельным позициям. Руководство нашего Минсельхозпрода говорит, что нам, дай Бог, маточное поголовье КРС сохранить. Колоссальный прессинг ценовой. Там, где конкурентное давление имеет меньшее значение, мы имеем рост цен. Наверное, только этим можно объяснить создавшуюся некоторое время назад ценовую ситуацию на молочном рынке и рынке яиц (которая последнее время, правда, несколько стабилизировалась). Но в целом запас конкурентоспособности нашей продукции, имея в виду совокупную ее гамму, ограничен, и за короткий период времени положение дел изменить сложно. Таможенный союз же дает возможность внести существенные коррективы в ситуацию. В рамках ТС мы можем наладить свою кооперацию и обеспечить экономию на таможенных пошлинах. Мы бы имели колоссальные преимущества, если бы развитая промышленная кооперация легла на территорию ЕврАзЭС. В рамках ТС и Экономического союза можно обеспечить стабилизацию и повышение эффективности финансовой деятельности за счет запуска единых стандартов банковского дела, работы фондового рынка и т. д. Это непростой процесс, даже если учитывать его психологическую составляющую, и он связан с передачей в наднациональные органы функций, которые национальные государства веками считали наиболее значимыми.

Чуть больше десяти лет назад на конференции в Академии наук Татарстана была дискуссия относительно путей развития республиканской экономики. Профессор Нугаев полемизировал с тезисом профессора Хакимова по поводу усиления ориентации на Европу. Нугаев сомневался в том, что кооперацию с Европой с точки зрения ускоренного технологического развития России удастся выстроить в обозримом будущем, и предложил обратить внимание на возможности кооперации внутри России.

— Да, к равноправной кооперации с европейским сообществом, прыгая через ступеньки, не приблизишься. Надо расширять кооперацию внутри страны, кооперацию с экономиками соседей по постсоветскому пространству и интенсивно развивающимися молодыми рынками. Наращивая таким образом свой технологический потенциал, мы со временем можем выстроить отношения и с Европой по принципу паритета и взаимного интереса в технологическом развитии. Но это никак не умоляет необходимость развития российско-европейских отношений, а лишь подчеркивает важность создания полноценных альтернативных направлений технологического сотрудничества, в меньшей степени испытывающих неизбежное давление позиции в формате технологического лидера и аутсайдера.

 

Беседовал Иван ЩЕДРИН

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя