Внедрение – это преодоление сопротивления

0
46

 

 

Вадим ХОЗИН,

доктор технических наук, профессор КГАСУ

 

Вадим Григорьевич, почему вам интересно заниматься инновациями?

— Слово «инновации» достаточно новое в нашем лексиконе, во всяком случае, в моем. Не знаю точного его определения, но, по-моему, это нововведение, которое может дать конкретный практический и экономический эффект. Внедрение инноваций не ново в нашей работе. Я считаю, что все наши разработки должны быть полезными, поскольку занимаемся не фундаментальной, а прикладной наукой. Область моих интересов, а это тематика кафедры, которую я возглавляю, — строительные материалы и технологии переработки их в изделия и конструкции. Думаю, что любой ученый, который занимается не теоретическими исследованиями, а прикладными, мечтает о том, чтобы внедрить свои разработки. Но мечтать недостаточно, никто не придет и не предложит: давай, я буду внедрять твою разработку. Нужно искать соратников, инвесторов, убеждать, добиваться, организовывать. Кроме того, не все даже прогрессивные разработки можно воплотить сразу. Нередко слышу от своих молодых коллег (и не только) о той или иной разработке: это дорого, не пойдет. Надо уметь мыслить на перспективу: сегодня — дорого, а завтра, вполне вероятно, пригодно. Вот простой пример – композиционные полимерные материалы: стеклопластики и базальтопластики. Стеклопластики давно производятся во всем мире, в том числе и у нас. Но стекловолокно делается из многокомпонентной дорогой шихты, которую достаточно сложно подобрать, а базальт – готовый природный материал, его нужно только расплавить. К тому же у нас в стране его месторождений очень много. Тем не менее, цена базальтопластиков, в частности, арматуры из него, выше, чем стеклопластиков. Почему? Потому, что пока их мало производят, и расходы на единицу продукции больше. Это так же как алюминий, который когда-то был дороже золота. Кстати, базальтовые технологии родились в Советском Союзе, на Западной Украине. Американцы, изучив наш опыт, приняли огромную базальтовую программу, а мы ждем, когда они окажутся впереди, и потом будем их догонять. Поэтому сиюминутная оценка новизны не всегда бывает верной – надо уметь видеть будущее того или иного материала или технологии.

По данным Центра исследований и статистики науки только 5-6% российских промышленных предприятий ведут разработку и внедрение технологических инноваций. В конце 80-х годов в Советском Союзе таких предприятий было 60-70%. И это несмотря на то, что все было государственным, отсутствовала возможность для проявления частной инициативы. Сейчас такая возможность есть, но больших успехов в продвижении инноваций нет. Почему?

Это должна быть государственная политика, в которой проявлялась бы реальная заинтересованность государства, а не пустые декларации. Мне не нравится позиция нынешнего российского руководства, которая уходит корнями в 90-е годы: дескать, все решит рынок, а государство вроде как ни при чем, ему они отвели стороннюю роль, лишь сборщика налогов. Посмотрите на западные страны – там везде жесткая плановая экономика. Нам тоже пора снова планировать все — иначе будет полный хаос. Я считаю, что государство напрасно отказывается от многих функций, которые оно должно выполнять. Главная из них – регулирование с целью развития экономики страны, роста народонаселения и его благосостояния. Продуманная инновационная политика – залог будущего! Нельзя «сбрасывать» судьбу инноваций в руки не имеющих в этой области опыта предпринимателей. Это первое. Во-вторых, у нас не столько привыкли работать по старинке, сколько не могут вырваться из привычной колеи. Новую колею, обеспеченную законодательными и правовыми актами, манящую налоговыми льготами и другими преференциями, должно прокладывать государство, и не только федеральные его органы, но и региональные. Инновационный путь должен быть единственно выгодным для бизнеса. Тогда и будет толк, будет движение с ускорением. Внедрение всегда связано с процессом преодоления инертности, консерватизма, застоя. Если же говорить о конкретной области, скажем, о строительстве, с которым я хорошо знаком, то здесь существуют специфические препятствия, в том числе и объективного порядка. В строительстве объемы применения всех материалов огромны: миллионы тонн и кубометров – ни одна отрасль не может сравниться со строительством ни по объему, ни по номенклатуре применяемых материалов и изделий. Никому не нужна одна тонна в день – мало, надо сотни тонн, в месяц – тысячи тонн. Например, мы создали маленькую инновационную пилотную установку по отработке технологии ЦНВ – цементов низкой водопотребности. Себестоимость ее продукции – цемента нового поколения, конечно, велика. Но когда на ее основе будет спроектирован и построен завод мощностью 200 тыс. тонн ЦНВ в год, тогда и себестоимость будет ниже, и цена сопоставимой с традиционным цементом. Производство будет рентабельным и конкурентоспособным. Но это – серьезные вложения, пойти на которые сможет не всякий, а тот, кто сможет рассчитать риски и потом преодолеть их. Еще один момент, который оправдывает консерватизм строителей и проектировщиков, – высокая ответственность. Думаю, проектировщики должны быть в хорошем смысле консервативными, ведь строительные объекты имеют нормативный срок службы 100 лет и более. Они должны проектировать объекты из тех материалов и конструкций, которые гарантируют высокую надежность и долговечность. Поэтому с ходу любой новый материал или технологию не запустишь. Это — что касается строительства.

Конечно, в каждой отрасли существуют свои трудности. Я не дорожник, но знаю, что асфальтобетон – материал, который не имеет будущего, по крайней мере, это применительно к высоконагруженным магистральным дорогам. Почему? Потому что его генетические недостатки трудно чем-либо компенсировать. Он очень удобен технологически, с ним привычно и комфортно работать. Но даже если он сделан точно по техрегламенту, его долговечность в условиях большой интенсивности дорожного движения и перепадов температур очень низкая — 3-5 лет. Почему? Битум – органический материал с большим коэффициентом температурного расширения, при низких температурах он сжимается больше, чем каменное основание дороги, которое имеет другой коэффициент температурного расширения – сжаться ему некуда, появляются растягивающие напряжения – покрытие трескается. А летом возникает колееобразование, потому что битум – жидкость, он размягчается уже при небольшом повышении температуры, а при большом грузопотоке и растущей нагрузке на ось асфальтобетон продавливается и образуется колея. Вторая причина того, что нефтяной битум обречен как материал, состоит в том, что технология глубокой переработки нефти (и битума) направлена на получение легких топливных фракций – и чем больше ее успехи, тем меньше битума остается для строительства. Нефтехимики не дремлют!

И что же делать?

— Надо строить дороги из цементобетона. И опыт такой есть: и в России, и за рубежом. Американцы приняли программу — разработать дорожные бетоны с долговечностью 65 лет. У нас есть дороги из цементного бетона на Украине, недалеко от Новосибирска (ездил по ним сам) десятки километров отличного цементобетонного покрытия. Их нормативный срок службы даже в суровых российских условиях 20-25 лет. Близ Казани участок дороги от поворота на аэропорт до Матюшинских дворцов тоже сделан из цементного бетона.

Но он, наверное, дороже?

— Да, цементобетон дороже, единовременно – при строительстве, но ведь он и долговечнее. А пока наши дорожники «радуются», что у дорог низкая долговечность – ведь постоянно есть работа и бюджетные деньги. Образно говоря, с одного конца закончили дорогу строить – с другого ее уже надо ремонтировать. Так что асфальтобетон – это целая отрасль. Точнее, даже финансово-хозяйственная система. И, думаю, люди, которые работают в ней, будут сильно сопротивляться переходу на цементобетон. Однако, будущее дорог, особенно больших федеральных – за цементным бетоном. 

От глобальных российских проблем предлагаю перейти к республиканским, более конкретным. Кстати, в Татарстане, по официальным данным, доля инновационных товаров и услуг составляет 18%.

У нас в республике ситуация, связанная с инновациями, действительно выгодно отличается от общероссийской. Только на днях ко мне приехал директор крупной инжиниринговой компании из Ростова, которая разрабатывает нам ТЭО на строительство завода ЦНВ. Объехав всю Россию, он считает Татарстан инновационной гаванью, самым активно развивающимся регионом нашей страны. Хочется ему верить. Мне нравится заниматься продвижением инноваций, и хорошо, что у нас есть Инвестиционно-венчурный фонд, который действительно помогает в этом процессе, и хотя у меня к нему есть претензии, но сам принцип плодотворный. Я уважаю позицию Президента Татарстана Рустама Нургалиевича Минниханова, который на самом деле реально и постоянно проявлял, будучи премьер-министром, и проявляет сейчас интерес и поддерживает инновации, которые могут принести реальную экономическую выгоду республике – я на своих проектах это испытал, поэтому это не голословное утверждение. Благодаря его поддержке мы построили пилотную установку для производства ЦНВ (цемент низкой водопотребности) – мне пришлось защищать этот проект на самом высоком уровне. Сейчас эта установка работает, но она не предназначена для изготовления цемента в промышленных масштабах. Республике ежегодно нужно около двух млн тонн цемента. Поэтому на базе этого проекта нужно разработать другой – крупнотоннажное промышленное производство композиционных цементов, разместив его в 2-3 промышленных зонах Татарстана – Казанской, Закамской, юго-восточной по 200-400 тыс. тонн в год. Эта технология будет экономически и экологически выгодна для республики.

Что такое ЦНВ?

— Это новое поколение композиционных цементов, более технологичных и экономичных, — разработка советских ученых 80-х годов ХХ века. У нас в республике периодически возникает вопрос, связанный с производством цемента. Каждый раз ученые доказывают, что нам нет смысла производить свой цемент: во-первых, нет кондиционного сырья – известняк Татарстана не годится для этого. Во-вторых, его производство — это огромные карьеры, пыль и, главное, углекислый газ при обжиге клинкера (900 кг на тонну клинкера). Зачем уродовать нашу землю огромными карьерами, когда рядом Саранск и Ульяновск уже давно делают цемент? Мы у себя можем «разбавлять» его в 2-3 раза своими известняками и доломитами путем совместного помола с химдобавками, не снижая, а даже увеличивая его марку, получать высококачественный «хлеб строительства» по безотходной и экологически безупречной технологии. Примерно так делают американцы, покупая клинкер с цементных заводов соседней Мексики и «разбавляя» его своими промышленными отходами. Так они берегут свою землю и атмосферу. А мы чем хуже? Я мечтаю, чтобы в Татарстане был ЦНВ, и, наконец, прекратились попытки построить цементные заводы на своем природном сырье по классической экологически ущербной технологии.

Это один из проектов, который вы воплощаете совместно с Инвестиционно-венчурным фондом?

— Совершенно верно. Второй проект связан с производством строительной добавки, которая позволяет значительно экономить строительные материалы, тот же цемент. Аналоги таких продуктов есть за рубежом, но там они делаются из «чистого» продукта. А наши разработки позволяют делать их из отходов, а значит — значительно дешевле. И, главное, утилизируя токсичные отходы, превращать их в безвредные и очень нужные продукты строительной химии. В Татарстане прекрасно развита химическая промышленность, отходы этой отрасли можно, грамотно переработав, очень широко применять в строительстве. Например, из отходов «Нэфиса» мы сделали отличный анионоактивный эмульгатор для получения битумно-водной эмульсии, которую применяют при производстве холодного асфальтобетона. Из него можно устраивать дорожное покрытие, не уступающее по качеству покрытию из горячего асфальтобетона и даже укладывать его на влажное основание. Сделали эмульсию, асфальтобетонную смесь, все получилось, ТУ разработано. И что вы думаете: кто-то за это зацепился? Нужна оказалась кому-то эта разработка? Никому. На дорожно-строительном «рынке» Татарстана доминируют зарубежные эмульгаторы, многократно более дорогие и потому (субъективно!) более привлекательные.

Почему так?

— Потому что у нас система построена так, что внедрять подобные разработки, перерабатывая отходы и экономить — никому не выгодно, а лучше закупать через Москву дорогой импортный аналог и иметь свой посреднический «навар».

Раз уж мы заговорили о переработке отходов, насколько это рентабельно для республики?

— Лауреат Нобелевской премии, гражданин США, экономист Василий Леонтьев – наш бывший соотечественник – предсказал, что к середине XXI века половина потребностей в минеральном сырье будет удовлетворяться за счет отходов. За рубежом отходы используют как вторичное сырье и вторичные энергоресурсы. И это вполне объяснимо – природные ресурсы там практически исчерпаны. С другой стороны – неизбежность экологической гибели человечества на Земле, отодвинуть и замедлить которую призывает Концепция устойчивого развития цивилизации, принятая 176 странами в 1993 году в Рио-де-Жанейро. Утилизация отходов – главный фактор в решении этой глобальной задачи, и строительству здесь объективно принадлежит ведущая роль – ведь по номенклатуре и объему применяемых материалов (сотни миллионов тонн и миллионы кубометров материалов в год, только цементного бетона мир потребляет более 9 млрд тонн, на втором месте после воды!). Конечно, Россия — страна страшно богатая, к сожалению, только природными ресурсами – тут не до отходов! Почему «страшно»? А потому, что население, особенно трудоспособное, убывает, освоить богатства Сибири и Дальнего Востока сами уже не сможем, и потому остальные 7 млрд людей из других стран скоро потребуют у России «делиться» ее богатствами. Без конфликтов не обойтись, хотя Китай уже начал тихую экспроприацию природных ресурсов Юго-восточной Сибири и Дальнего Востока.

Но ближе к делу: отходы экономически и технически привлекательны для использования тем, что в их производство уже вложены труд, энергия, деньги. Их неразумно просто закопать. Нужно добавить еще в их переработку и получить кондиционный продукт.

В Татарстане разработана Концепция обращения с отходами производства и потребления на 2012-2015гг., и сейчас проходит согласование Программа обращения с отходами производства и потребления в Республике Татарстан на 2012-2015 гг., разработанная Министерством архитектуры, строительства и коммунального хозяйства РТ. По поручению министра И.Э. Файзуллина нами была разработана подпрограмма «Вторстройресурс» — использование промышленных отходов в производстве строительных материалов и их компонентов. Будет финансироваться программа – будет и системная работа – от лабораторных экспериментов до реальных проектов и созданных производств по переработке отходов в нужные материалы и изделия.

Нельзя сказать, что ученые вузов Казани и малый бизнес не работают в этом направлении. Работают, но не в том объеме, который требует время. В Программе заложена концепция создания научно-технологической базы, и на ее основе – территориального производственного комплекса малых предприятий «Вторстройресурс» по переработке промышленных отходов в строительные материалы и их компоненты (вяжущие, заполнители и наполнители, функциональные химические добавки и т.д. и т.п.).

Нужна государственная поддержка, а именно Правительства Татарстана для того, чтобы создать промышленность по переработке вторичных ресурсов. Я – оптимист и надеюсь, что наша республика и в этом вопросе будет первой в России – ведь она богата не только нефтью, развитой промышленностью, наукой, но и, главное, качественным человеческим потенциалом.

 

Беседовала Марина ГОРШКОВА

 

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя