ДРЕВА СУТЬ

0
70

Отчеты благоустройства дворов в городах, в частности в Казани, звучат жизнеутверждающе: «Парковочных мест прибавилось, уложили асфальт, убрали сорняки». Заодно кое-где спилили «мусорные» клены, старые липы на улицах… Чего жалеть-то? Новые-красивые насадим, даже заграничные.

Но в этом вопросе неприемлемо легкомысленное отношение. Ведь речь идет об очень ценном «капитале городского общества». Его надо создавать, оборачивать, приумножать, повышать рентабельность. И дискуссии проводить, как обновлять основные фонды, и регулярные отчеты требовать – подобно собранию акционеров, коими являются все горожане.

Специалистов, хорошо разбирающихся в охране флоры мегаполисов, немного. Одна из них – Галина ЮПИНА, заведующая отделом оптимизации наземных экосистем Института экологии и природопользования Казанского федерального университета.

 

Как «беспачпортный бродяга»

Галина Александровна, лет семь­восемь назад вы и ваши сотрудники начали делать паспорта скверов, чтобы оценить «зеленое богатство», которым располагает Казань. Очевидно, что у ваших оценок есть также и денежный эквивалент. Сколько навскидку стоит «возрастное» спиленное дерево? У нас в скверах полно свежих пеньков.

– Есть «Методика расчета фактических затрат на восстановление нарушенного состояния окружающей среды, причиненного повреждением и (или) уничтожением зеленых насаждений на территории города Казани», по которой определяется стоимость уничтожения того или иного дерева. В среднем уничтожение зрелого возрастного дерева декоративной ценной породы в садах, скверах и парках оценивается в 50–70 тысяч рублей.

 

В сквере у проходной
завода «Электроприбор»
любители русской
словесности посадили
березку и положили
рядом камень с никелированной
табличкой в
честь педагога и поэта
Николая Ибрагимова,
преподававшего
еще Лобачевскому и
сочинившего русскую
народную песню «Во
поле березонька
стояла».
Этим шагом они хотели
проложить первую
литературную «тропу»
в городе. Вдохновлялись
образами поэта
Каменева, который
любил грустить под
сенью сосен Кизического
монастыря (роща
ДК химиков), братьев
Аксаковых, бродивших
в «Русской Швейцарии»

Вы одна из немногих специалистов, кто постоянно говорит о важности выделения деревьев­патриархов и их особой роли в экологической системе города.

– Да, это памятники природы, деревья, возраст которых превышает 100 лет. Такие деревья есть в районе парка Урицкого, где сейчас идет реконструкция, – сосны в основном. Их там более десятка. Сосны­старожилы есть в роще у ДК химиков. Там когда­то было кладбище Кизического монастыря. У администрации Кировского и Московского районов стоят вековые насаждения – тоже остатки бывшего леса. Мы указали это в паспортах, туда же внесли рекомендации по установке аншлагов и использованию участков с этими деревьями.

Каждое дерево получало точные координаты по спутниковому сигналу GPS, под определенным номером вносилось в инвентаризационные ведомости, определялся его вид, высота, диаметр ствола, возраст, жизненное состояние.

 

И что, это как­то учитывают?

– Должны учитывать. Все паспорта переданы в Комитет внешнего благоустройства исполкома и являются важной технической информацией для работы над тем или иным зеленым объектом. Но строители занимаются благоустройством садов, мало обращают внимание на их растительность. Спилили старую иву у ДК Урицкого те, кто выиграл тендер на благоустройство, не обращая внимания на «рекомендации».

Шум, конечно, был – общественность поднялась, газетчики. Но ивы больше нет. Есть примеры, когда дерево не убирают, но создают ему невыносимые условия: к примеру, в парке Урицкого сосну в возрасте 150 лет оставляют посреди спортплощадки, закатанной асфальтом. А сосна комфортно живет в окружении травяного покрова и в отсутствии «рекреации».

 

«Заповеданное» беспамятство

Вы много в свое время говорили о судьбе Лядского сада, который теперь в зоне особого внимания городского начальства.

– Лядской сад омолаживается, но надо соблюдать определенное соотношение между классами возраста деревьев. Это не наша прихоть – мировая практика. Деревья­патриархи везде сохраняются и оберегаются. Мы намерены выяснить, сколько таких деревьев в Лядском саду. Отличные возрастные липы произрастают у Дворца детского творчества имени Абдуллы Алиша. Это остатки знаменитого Панаевского сада. Деревья­патриархи есть в различных местах города. Необходима программа по их выявлению, изучению, присвоению им статуса и их охране.

 

Есть ли в Казани реестр деревьев­патриархов, а также памятных и украшенных какими­либо мемориальными знаками? В развитых странах это заведено очень давно, едва ли не в позапрошлом веке.

– Нет у нас такого реестра. Год назад советник Президента Татарстана Наталия Фишман выказывала такое намерение. Был план создать специальную карту города с указанием мест расположения старых деревьев. Вопрос, однако, повис в воздухе.

 

Какая примерно цифра может фигурировать в этом реестре?

– Свыше 50 экземпляров, а может, и больше. Я могу места назвать: парк Урицкого, сквер у администрации Кировского и Московского районов, сад «Эрмитаж», Дворец детского творчества имени Алиша, сосновая роща у ДК химиков, территория строительного колледжа в Дербышках, Архиерейская дача на Кабане, Горкинско­Ометьевский лес, Лядской сад, парк «Черное озеро», зеленая зона у военного госпиталя (ныне территория КФУ) и другие объекты.

 

А так называемые «Екатерининские дубки» в районе Аракчино? Считается, что в этом районе существует дубовая аллея, высаженная в честь приезда Екатерины в Казань.

– В 2014 году была начата работа по инвентаризации зеленых насаждений Кировского и Московского районов, и мы, естественно, внимательно перечитали всю историческую литературу, в том числе и сочинение Загоскина. Потом разговаривали с краеведами. Выяснили, что место расположения этой аллеи точно не знали. Тогда мы сами обследовали полосу, которая примыкает к трассе, провели экспертизу деревьев, но не нашли среди них экземпляры соответствующего возраста. От силы 50­60 лет – таков возраст деревьев. Все поврежденные, ободранные, с дуплами.

Очень хороши дубы при Союзе писателей на Муштари – лучших экземпляров не найти. Правда, прошедшей зимой часть могучих, раскидистых ветвей, нависавших над участком соседнего дома, спилили.

– В старых районах таких деревьев много. Надо просто создать реестр исторических деревьев, на которые без разрешения властей никто не смел бы покушаться.

У нас в последние годы многие возрастные насаждения просто исчезли. Был сквер за кинотеатром «Спутник» – его теперь нет. Лугопарк за парком «Шурале» значился как отдельная зеленая территория – весь застроен. Прекрасные были ели в сквере у кинотеатра «Дружба» – исчезли под «высоткой». Изъяли под застройку микрорайона «Подковы» ипподромный сквер на Павлюхина. Прекрасная зеленая территория была в Октябрьском городке. Теперь там жилой микрорайон. Архитекторы на все елки великолепной въездной аллеи рукой махнули и «посадили» дома.

Архитекторов разве не учат аккуратному и бережному отношению к городской зелени?

– Учат, конечно, но, как правило, проектировщики на местность не выходят и не фиксируют, что там произрастает. Строительные проекты проходят экспертизу по инженерно­экологическим изысканиям, но в них не прописываются вопросы сохранения зеленых насаждений.

Относительно последних есть нормативный документ «Правила создания, содержания и охраны зеленых насаждений на территории муниципального образования города Казани». Должен быть такой порядок, когда любой проект составляют с учетом сохранения уже имеющихся насаждений.

 

Дупла, травмы, переломы…

В Петербурге старые массивы считаются потенциалом туристического бизнеса. За ними осуществляют надзор.

– У нас в паспортах пишется рекомендация: «Залечить». Механические повреждения – просто бич зеленых насаждений. И меры­то эти дешевые: антисептик, щебенка в дупло, цемент, масляная краска на рубцы. Невозможно уже смотреть на все это. Сверху стригут каждый год, а раны ствола не лечат. Мое мнение такое, что этим должна заниматься специальная структура – не Комитет по благоустройству, не Горводзеленхоз, а отдельное управление. В нем должны быть и проектировщики, и техника, и питомники, и агрономы, и «лекари».

Я эту систему видела раз – еще в советское время в Киеве. Там в составе городской власти было управление, которое работало на весь город. Впервые тогда в стране юристы добились, чтобы деньги за снос зеленых насаждений направлялись не просто в бюджет города, а именно на счет этого управления.

 

На Западе не ограничиваются просто моральными стимулами и воспитательными мерами. Там ценные и приметные возрастные деревья включены в реестры и застрахованы.

– Страхования у нас нет. Есть, конечно, штрафы за хулиганство и порчу деревьев. Но этого мало. В Петербурге работает моя коллега, она заведует отделом исторических садов. Однажды в сквере перед Михайловским замком у них клен подломился по какой­то причине. Так они его подняли и подвязали, прикрепили к стоящим деревьям. Представьте: огромная зона газонов, зелени и какой­то корявый подвязанный клен. Картину портит, а убрать нельзя, пока живой.

 

Лет десять назад было много разговоров вокруг темы парка у Архиерейской дачи, где теперь учреждения Минсельхоза. Говорили: здесь парк создан по чертежам Растрелли, надо бы его привести в порядок.

– Ну что сказать? Когда­то был парк. Чтобы его восстановить в соответствии с идеями Растрелли, надо очищать от насаждений, которые являются самостоятельной ценностью. Кто попало там не ходит, Минсельхоз чистит территорию. Там пока небольшая рекреационная нагрузка. И это хорошо.

 

Еще один примечательный объект на территории Казани, который когда­то знали казанцы. Это дендрарий на улице Товарищеская. Про него, про коллекции этого дендрария, писали и снимали фильмы. Потом прошел слух, что этот федеральный объект ликвидировали и настроили там коттеджей.

– Он существует и занесен в ООПТ – особо охраняемые природные территории. Территория благоустроена, снабжена указателями, табло с историей объекта. Каждое дерево снабжено табличкой. Но раньше действительно это был куда более богатый объект. Потом часть территории, «тополиный участок», продали и отдали под застройку.

 

При входе в
Ленинский сад
стоит мраморная
доска на железных
ножках. Она
рассказывает,
что расположенный
рядом дуб
посвящен Мусе
Джалилю

Что на слуху, что модой занесено

Под Фуксовским садом, от места, где помещался когда­то пляж, и чуть ли не до здания Школы МВА были еще недавно вековые толстенные деревья, посаженные тогда, когда там стояли дореволюционные жилые дома. Теперь под предлогом «благоустройства» деревья вырубили. Торжествует проект, в котором нет места прежним насаждениям.

– Неинтересно обустроили и склон под улицей Гоголя. Оголили его и «забор» из елок вокруг знаменитого «Зеленого дома» поставили. А можно было бы в продолжение вековых местных традиций – фруктовые деревья, липы, дубы, сходы к реке.

Вы думаете, нет хороших проектов? Помнится, в последние советские года я участвовала в проекте реконструкции парка Горького и в дендропроекте в парке «Крылья Советов» в Соцгороде, и все это проходило через Градостроительный совет. Большое количество специалистов обсуждали проекты. Высказывались такие авторитеты, как Агишев и Логинов. Но ни один проект не реализован.

 

Галина Александровна, может, отдавать городские скверы в аренду, как до революции, местным антрепренерам – пусть зарабатывают и содержат сады под контролем специалистов. Панаевский сад, на месте которого стадион «Динамо», местом городских гуляний сделал знаменитый предприниматель Серебряков под присмотром Управы.

– С нашим менталитетом и подходом к делу? Лучше не надо. Ландшафтная архитектура – это многовековая культура, наука. В этой науке, в этой культуре надо жить поколение за поколением, а этого у нас нет. Не наработали.

Вот надо омолодить насаждения – высаживают, что на слуху, что модой занесено, что просто под рукой и по средствам. Мы идем по пути обычного озеленения.

 

Зачем в парке Горького накатали километры бетонных дорожек, на которые самолеты сажать можно? Разве нельзя было положить просмоленные деревянные плашки, пиленый речной камень, насыпать гальку.

– Была, видно, такая идея с использованием этого материала. Понимаете, чтобы не вступать в противоречие с природным окружением, надо знать принципы ландшафтной архитектуры. Конечно, ландшафтное искусство в городах в период массовой урбанизации, индустриализации отошло на задний план. С одной стороны, художников заменили биологи, которые проводили эксперименты по превращению садов в разновидность ботанических садов. С другой стороны, развилась тенденция простого озеленения территорий.

Агрономы, которые знают, где и что сажать, есть, но они выполняют «установки» начальства.

 

Это, однако, наш родной волюнтаризм.

– Скорее, недоверие к профессионалам. Выполнять их рекомендации дорого и сложно. Вот и выходит курьез, что половина улицы засаживается липами, а другая – елями.

Когда я после университета участвовала в проекте парка «Крылья Советов», директор авиазавода Копылов пригласил нас на совещание доложить концепцию парка. Слушал внимательно, вопросы задавал по делу и наложил резолюцию: так это и надо делать. А мог бы и отмахнуться от наших затей: «Какой такой можжевельник из чужих краев? Что есть, то и сажайте!» Он же спросил, куда машину посылать.

 

В исторической части Казани достаточно деревьев, способных стать персонажами городских экскурсий. В саду Союза писателей РТ на улице Муштари стоят великолепные, поистине лучшие в городе дубы, высаженные, вероятно, еще прежним хозяином, воротилой хлебного рынка старообрядцем-миллионером Михаилом Оконишниковым

Сквер, парк, лесопарк, ландшафтный парк

В Казани много фактов несоответствия тому, что заявлено.

– Это есть. Многие парки города по номенклатуре относятся к садам. Парк – это очень значительная территория. Самый маленький парк – 15 га. Средний парк – 30 га. У нас парк Горького такой стал. Крупные, знаменитые парки – они все выше 100 га. Парки Урицкого, Сосновая роща, Саид­Галиева, Тысячелетия не тянут на парковый статус. Только один и есть парк – Горкинско­Ометьевский лес. Он по площади приближается к 80 га. Его обустраивала творческая молодежь, и народ туда рванул. Парк стоил больших денег городу.

 

Значит, прогресс все­таки есть?

– На моей памяти едва ли не первый такой опыт. Но это, строго говоря, все же лесопарк – не парк. Парковой же надо делать всю территорию в излучине Казанки от парка Горького до «Немецкой Швейцарии». Там можно выстроить все типы ландшафта. Дубрава в «Немецкой Швейцарии» у платформы Новаторов, степь на вершинах холмов, прекрасные низины, родники, луга.

 

Это уже второй заход. Еще в начале 1930­х годов горисполком принял проект Сперанско­го, в котором сам парк, пляж, «Немецкая Швейцария» и Троицкий лес рассматривались как части целого. Планировали аттракционы, стадионы, ипподром, лодочную станцию, лыжную базу, станцию юннатов, спортгородок ОСОАВИАХИМа, вышку для прыжков в воду. И многое сделали.

– При строительстве «Миллениума» была идея пешеходного перехода через дорогу, соединяющего парк с территорий излучины, с рекой. Теперь она снова обсуждается в службе главного архитектора Казани. Специалисты считают, что эти зоны необходимо соединить, сделать особо охраняемую природную территорию. Ведущие архитекторы города планируют создать здесь целостный парковый комплекс.

 

А не получится, что территорию застроят, расхватают? Скоро и следов не останется от спасательной станции, станции юннатов, лыжной базы, футбольного поля, волейбольной площадки.

– Экологи опасаются этого. Вот у нас есть диплом всероссийского конкурса, который мы вы­играли, представив проект парка у «Казань Арены». Но пока там огромный пустой участок. Как бы не ринулись туда застройщики. Ведь у нас зеленых набережных в городе и нет. Та набережная, которая у Минсельхоза, она торговая и совсем не зеленая.

Бизнес у нас равнодушен к насаждениям. Положительные примеры редки: к примеру, строительная компания «ЮИТ». Они знают, что такое зеленый ландшафт, слушают нас, идут навстречу.

Вот интересную идею реализовали в Москве, создав на месте гостиницы парк «Зарядье», представляющий все ландшафты страны. Не развлекательный парк, а познавательный парк ландшафтов.

Сделали неплохой благоустроенный ландшафт и у нас при набережной Кабана от театра Камала до «Планеты Фитнес».

Будем надеяться, что последние крупные ресурсы Казани используют с умом.

 

Беседовал Андрей КРЮЧКОВ

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя