Тайна солдатских вкладов

0
12

Дань памяти

Михаил ЧЕРЕПАНОВ

 

Копаясь в архивах военных лет и общаясь с коллегами из других регионов страны, ему удалось выяснить, что в полевых учреждениях Госбанка СССР на каждого участника войны были открыты вкладные книжки, куда начислялась зарплата бойца. Согласно приказу №224 от 14 июля 1942 года за подписью заместителя Наркома обороны Андрея Хрулева, в случае гибели солдата или его пропажи без вести командиры частей были обязаны отправить расчетную книжку вместе с извещением вдове, родителям или в военкомат, где он призывался на фронт. Однако сделано этого не было, и о вкладах стали благополучно забывать. Таким образом к концу войны в банке осталось около 4 миллиардов «солдатских» рублей. Все эти годы книжки хранятся в архиве полевого учреждения «Красноармейское» Госбанка СССР, а ныне — Центробанка России.

Ажиотаж поднялся после того, как Черепанов в программе «Новости Татарстана» на канале ТНВ заявил, что «эти деньги могут получить их дети и внуки». Новость была подхвачена федеральными СМИ, и теперь его электронная почта ломится от писем. За последние месяцы сайт Музея-мемориала Великой Отечественной войны Казанского кремля посетило более 6,5 млн человек. В рейтинге посещаемости всех сайтов Министерства культуры РФ он занимает четвертое место после порталов «Все музеи России», «Государственная Третьяковская галерея» и «Музеи Московского Кремля». Неожиданностью для Михаила Валерьевича стал активный интерес к судьбе солдатских вкладов пользователей Интернета не только из Америки, Германии, Канады, Польши, Хорватии, но и из Индии, Сингапура, Колумбии, Венесуэлы, Палестины, Сенегала, Коста-Рики и Южной Кореи.

— В годы войны красноармеец получал 10 рублей в месяц, а лейтенант — 200. Плюс к этому бойцам полагались премии за проявленное мужество, полученные награды, сбитые самолеты, уничтоженные танки и другие заслуги — прейскурант был четко обозначен, — рассказывает Михаил Черепанов. — Тем, кто хочет докопаться до истины, первым делом необходимо уточнить место призыва и службы. Эти данные имеются в военкомате по месту призыва. Поиск нужно начинать оттуда. Можно найти эти сведения и на сайте Музея-мемориала Великой Отечественной войны (www.kremnik.ru). Там, в разделе «Воинские вклады» приведены образцы всех заявлений. Если не найдете информацию о своем родственнике, зайдите на базу данных объединения «ОБД-Мемориал» (www.obd-memorial.ru), где собраны данные по всей стране. Но следует иметь в виду, что татарские имена и фамилии там могут быть искажены — нужно искать разные варианты написания.

Разъяснив, как именно должны действовать родственники солдат, желающие узнать о наличии вкладных книжек и причитающихся суммах, заведующий музеем перешел к сути вопроса.

— На недавней сессии Госсовета РТ председатель правления Национального банка Татарстана Евгений Богачев пообещал депутатам лично разобраться, полагаются выплаты или нет и в каком размере. На вопрос, действительно ли речь идет о копейках, он ответил, что солдаты и офицеры на фронте получали боевую зарплату. Судите сами: сейчас солдаты, которые несут службу в Дагестане и Чечне, получают порядка 30 тысяч рублей в месяц. Даже по самым скромным подсчетам, суммы выходят немаленькие. Вот почему я и надеюсь, что если за дело взялись Богачев и депутат Госдумы адмирал Владимир Комоедов, то у людей хотя бы появилась надежда. Суммы должны быть достойные, идентичные сегодняшним выплатам боевых. Пусть пересчитывают на оклады — сколько на книжке было окладов, столько и выдают. Только где гарантия, что нам не скажут, как после дефолта, что деньги просто «сгорели»? Одно дело, когда речь идет о деньгах живого человека, но если мы прячем от вдовы зарплату солдата, погибшего на фронте, — это разве не мародерство?

Допускаю, что Центробанк не может выдать всю сумму единовременно, хотя там и утверждают, что это копейки. Если это большие деньги, давайте думать, как их выплачивать, а если копейки, то зачем ждать? Речь идет о необходимости четко определиться на уровне государства о порядке выплат. Например, начать с вдов. Сколько их, настоящих? Тысячи и тысячи по стране. Потом уже подумать о детях, внуках, правнуках и определить очередность. Но для начала нужно людям честно сказать: «Мы признаем — деньги такие есть. Они заработаны вашими дедами и прадедами. Давайте, в первую очередь, мы вернем деньги людям такой-то категории, а потом рассчитаемся с остальными. Или же остальных запишем в акционеры нашего банка». Если нет денег на выплаты, то почему бы не решить вопрос иначе: к примеру, освободить данную семью от налогов на землю, оплаты коммунальных услуг и так далее. Это сейчас нужно сделать ради сохранения нормальных государственных устоев и моральных принципов. Нельзя в День Победы заявлять с высоких трибун «Никто не забыт, ничто не забыто», если вдовам не вернуть долги. Все остальное уже теряет смысл.

В наше время граждане отстаивают свои права в суде, а раньше это делали через вышестоящие инстанции. В Казани только одна вдова сумела получить полный расчет по вкладной книжке, потому что работала в исполкоме города и у нее был хороший советник. И то в далеком 1949 году. Сумма выплаты составила 9400 рублей. Из них 1307 рублей — неустойка. Вдобавок ей еще и назначили пенсию в 220 рублей. Но людей, знающих, куда обратиться, и готовых стоять на своем, в стране были единицы.

Выплаты должны были контролировать Военные советы армий (так записано в приказе №224), а не какие-то тыловые крысы. Если даже парткомы не выполнили задачу — значит, была негласная установка: деньги не выдавать. Люди воевали не за зарплату, но она исправно начислялась каждому, начиная с финской кампании. Даже рядовой штрафбата получал 8 рублей в месяц. Теперь выясняется, что книжки открывались и на имена военнослужащих, которые в разные годы были задействованы в боевых действиях во Вьетнаме, Афганистане, на Кубе, в Чечне — да где угодно! Речь о том, что такая закономерность прослеживается и по сей день.

В годы войны действовала негласная установка — объявлять половину погибших пропавшими без вести. Таким образом, государство одновременно убивало двух зайцев: во-первых, занижались потери, во-вторых, можно было не платить кровью заработанную зарплату. А на что деньги расходовались? На Мамаевы курганы, Поклонные горы, Вечные огни, памятники и мемориалы. А мы-то наивно думали, что благодарные потомки строят их за государственный счет. Только в последние годы стали выдавать ветеранам, оставшимся в живых, и их вдовам субсидии на приобретение жилья. Деньги тратятся те же, хотя государство и выступает по привычке в роли благодетеля.

В Западной Германии в отличие от СССР в 1949 году была создана комиссия по розыску пропавших без вести, и на специальном заседании парламента их всех официально признали погибшими. Если нет документов, что они находятся в советском плену или в ГДР, то государство гарантировало их семьям достойную пенсию. С 1949 года в ФРГ не осталось ни одного пропавшего без вести, хотя до сих пор наши следопыты по полям и лесам находят останки и жетоны немецких солдат.

Меня иногда поисковики даже упрекают: мол, зачем поднимаешь эту тему, нам запретят копать по лесам, скажут, что пропавших без вести больше нет. А мы кого там ищем? Погибших, но не захороненных солдат. Люди, останки которых еще находят в лесах, не пропавшие — они погибшие без вести. А это совершенно разные вещи! Пропавшие без вести после войны могли оказаться где угодно — в Канаде, США, Турции, Европе. Насколько я понимаю, это либо дезертиры, либо предатели, либо люди, которые по разным причинам не захотели вернуться домой.

Я отстаиваю термин «погибшие без вести» с 1986 года, когда в «Комсомольской правде» вышла статья, в которой всей стране был задан вопрос: «Имя твое неизвестно. А почему?» Почему мы гордимся своей главной могилой Неизвестного солдата, где горит Вечный огонь? А его пытался кто-нибудь найти? Или это такая политика — беречь память о неизвестном, потому что его имя никому не нужно? Пропавшие — это серьезная проблема. Их мы еще долго будем искать и вряд ли всех найдем. Но как можно не признавать человека погибшим даже спустя 70 лет после начала войны?! В любой нормальной стране это делается просто: у соответствующих служб есть черный список предателей — это максимум 2% от общего числа пропавших. Остальные 98% — погибли.

Сейчас, когда информация о вкладных книжках стала доступной для миллионов, важно правильно организовывать разъяснительную работу среди населения. Люди не знают, где и как получить справки. На мое предложение образовать рабочую группу на базе нашего музея откликнулся только частный предприниматель Никонов. Мы создали фонд, куда обращаются люди со всей республики, которые хотят получить достоверную информацию о своих родных и судьбе их вкладов.

Сегодня гораздо важнее наладить эту работу, а не переносить братские могилы в Белоруссии с одного места в другое, чем в последнее время занимаются поисковые отряды Татарстана. Молодежь надо направить на работу в Интернете по поиску погибших и пропавших солдат — вот почему я занялся этой «провокацией». Мне сегодня приходит до 1000 писем в день от внуков и правнуков героев Великой Отечественной, которым важно дать понять, что они могут вернуть своих предкам доброе имя, помочь занести в списки погибших. Поэтому и фонду мы дали название «Долг памяти». Долг здесь — не отвлеченное понятие, а конкретное. Сначала поможем вернуть деньги, а потом будем говорить на отвлеченные темы, о том, что свято, про Поклонную гору и места боевой славы. Память — это долг, который нужно отдать героям войны и их наследникам.

Отрадно сознавать, что власти Татарстана не оставили без внимания вопрос о солдатских вкладах. Депутаты Госсовета обсудили этот вопрос на одном из заседаний, а руководитель Национального банка РТ Евгений Богачев послал официальный запрос в Центробанк РФ, откуда пришел весьма любопытный ответ за подписью начальника департамента полевых учреждений Центробанка РФ Е.В. Бадаева, который утверждает, что «после окончания войны более 90% вкладов были получены в установленном порядке». Вот только кем, если сами владельцы вряд ли знали об их существовании? В письме проходит мысль и о нецелесообразности претензий на содержимое книжек, потому что, цитирую: «суммы денежных средств, потраченные ими на доказательство принадлежности остатков денег на лицевых счетах их родственников, могут значительно превысить сами остатки». Видимо, составители письма запамятовали, что если дело дойдет до судебного разбирательства, то проигравшая сторона обязана возместить судебные расходы истца. А шансы потенциальных истцов (пусть их будет 10%) не выглядят безнадежными.

Остается надеяться, что государство во избежание скандалов и судебных тяжб, а самое главное — во имя торжества справедливости проявит мудрость и политическую волю и примет решение о безоговорочной выплате оставшейся суммы.

 

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя