Операция «Огненный смерч»

0
143

 

Операция «Огненный смерч»

 

Пожар, вспыхнувший 14 апреля 1993 года на заводе двигателей КАМАЗа, в одночасье вывел из строя корпус и производственные мощности крупнейшего производителя дизелей в Европе. И чем выше поднималось пламя пожара, тем стремительнее разносились слухи и версии о его причинах…

 

Странник

 

Апрельский снег изумительно красив, когда, подтаяв на солнце, образует хрустящую корочку, сияющую алмазным блеском. Продавливая эту корочку, шел человек в дорогих импортных ботинках.

Мужчина прилетел из Москвы в аэропорт «Бегишево» ранним утром. Подойдя к стоянке, открыл ключом старенькие «Жигули» и, сев за руль, поехал в направлении Набережных Челнов. Въехав в старую часть города, свернул на первую автодорогу.

Машина, обогнав колонну новеньких грузовиков, помчалась по дороге, ведущей к базе строительной индустрии. Проехав между складскими корпусами, водитель остановился у недостроенных гаражей. В одной из бетонных коробок его ожидали трое мужчин. 

Приезжий появился, словно из-под земли, держа в руке тубус.

— Называйте меня Алекс. — Он окинул взглядом присутствующих. — Где четвертый?

Один из мужчин вздохнул.

— Застрелен.

— Как?! — Алекс оторопел.

Мужчина виновато заговорил:

— Вчера вечером мы вышли прогуляться. Откуда ни возьмись, группа подростков. И началось: «Закурить не найдется?» Дали, чтоб не связываться. Не отстают. Короче, мы оказались на территории так называемого тридцатого комплекса. Подростки, достав ножи, потребовали вывернуть карманы. Мирно уладить конфликт не удалось. Ножи мы выбили. У одного оказался пистолет. Выстрел. Я тут же обезоружил стрелявшего. Подростки наутек. Смотрю…

— Хватит! — Алекснервно сжал тубус. — Нарушена инструкция. В ней сказано: из гостиницы ни шагу!

— Виноват, — мужчина по-военному наклонил голову.

— Вы понимаете, что засветились?

— Труп я спрятал, никаких следов.

— Плохой знак. — Алекс недовольно оглянул молчавшую тройку. — А у нас ответственная операция. И невероятно сложная. Без четвуртой единицы операция становится еще сложней.

Открыв тубус, Алекс достал бумажный рулон. Присев, раскатал его на бетонном полу и придавил углы листа кусками извустки. 

— Перед вами план-схема завода двигателей. Завтра он должен сгореть. — Присутствующие напряглись. — За пару часов.

— Это возможно? — спросил виновник.

— Очень хороший вопрос. И я рад, что не прозвучал другой: зачем сжигать завод?

На лицах тройки отразилось — мол, раз они здесь, подобные вопросы неуместны.

Алекс достал из кармана карандаш.

— Итак, познакомлю вас с объектом. — Мужчины обступили схему. — Завод производит сборку и испытание двигателей для автомобилей КАМАЗ. В сутки выпускается около шестисот двигателей, обеспечивающих не только потребности КАМАЗа, но и других заводов СНГ. — Алекс повел карандашом. — Длина корпуса — тысяча сто пятьдесят метров, ширина — триста шестьдесят три, высота — четырнадцать метров. — Он сделал паузу. — Корпус возведен из стальных незащищенных колонн, на которых укреплены стальные незащищенные фермы. Наружные стены сделаны из навесных керамзитобетонных панелей, внутренние перегородки кирпичные, керамзитобетонные и металлические с остеклением. Покрытием является стальной профилированный лист с плитным утеплителем. По утеплителю положены четыре слоя рубероида на битумной мастике и защитный слой гравия. — Алекс опустил руку. — Теперь отвечаю на вопрос, сгорит ли завод за несколько часов. Да. Дело в пенополистироле, из которого состоит утеплитель. Он легко загорается от простой горелки и горит, как напалм. Сила тепловой энергии такова, что происходит расплавление и затем обрушение несущих металлических конструкций. Скорость горения пенополистерола десять метров в минуту. Крыша длиной в километр сгорит за сто минут. — Алекс поднял глаза. — Если ее не тушить. Поэтому до приезда пожарных она обязана полыхать со всех сторон. Мало того, загореться должна не только крыша, но и два магистральных тоннеля, которые тянутся под корпусом. В тоннелях много чего, но, главное, там находятся емкости с маслом и кабельные каналы. — Алекс ткнул карандашом в квадратик, который был обозначен, как ГПП-12. — Пожар начнется с главной понизительной подстанции. При ее взрыве завод будет обесточен.

Опять задал вопрос виновник:

— Если пенополистирол такой огнеопасный, зачем его используют?

— Из-за легкости. Несущие конструкции не требуют дополнительной прочности. Соответственно, экономится металл, и строительство резко удешевляется.

Виновник усмехнулся:

— Жадность фраера погубит.

— Главное, чтоб не погубила вас. — Алекс продолжил: — Учитывая эту брешь, разработчики усилили систему пожаротушения. По периметру корпуса проходит кольцевой противопожарный водопровод, на котором установлено тридцать гидрантов. Параллельно ему проложен производственный водопровод с шестнадцатью гидрантами. Кроме этого, в самом здании установлены автоматические спринклерные и дренчерные системы водяного и пенного пожаротушения. Ко всему пожарные имеют возможность быстро взобраться на кровлю. На нее ведут шестнадцать наружных маршевых лестниц. — Алекс посмотрел на мужчин. — Наша задача — заблокировать всю систему пожаротушения завода. Первое — отключить автоматику, второе — обезводить резервуары. Работа, казалось бы, несложная, но… — Алекс сделал паузу. — Вас призвали именно потому, чтобы комар носа не подточил. Официальной причиной пожара должны стать разгильдяйство, головотяпство, некомпетентность. И, как всегда, виновных не найдут. — Алекс переступил с ноги на ногу. — В целом картина пожара должна выглядеть следующим образом. — Карандаш побежал по схеме. — Короткое замыкание в силовом кабеле прожжет стальную броню пучка кабелей и воспламенит их. Огонь быстро распространится по всему кабельному каналу. Произойдет целая серия коротких замыканий и последует взрыв трансформатора. В связи с этим отключится электроснабжение корпуса. Остановится оборудование, заблокируется автоматика, цеха погрузятся во мрак. Распространяющийся огонь перекинется по вертикальной эстакаде на кровлю корпуса. Воспламенится утеплитель. Расплавленные битум и пенополистирол потекут на оборудование. Пожар возникнет внутри корпуса. Незащищенные колонны покорежатся, и крыша обрушится. Это значит, что заводу конец. — Алекс усмехнулся. — А вам награда. Кстати, синоптики обещают порывистый ветер. Теперь по существу. Завтра днем на заводе планируют провести учения по пожарной безопасности. Как только они закончатся, вы под видом пожарных еще раз обойдете все проблемные участки.

Далее Алекс проинструктировал каждого в отдельности. Показал на схеме, в каких местах заложить взрывчатку, где застопорить вентили, каким образом обезводить противопожарную систему. После инструктирования организатор пожара сжег схему над бетонной ямой, занесенной снегом. Стряхнув пепел с ботинок, Алекс выпрямился.

— Надеюсь, схема осталась в голове. — Молчаливые лица подтвердили его надежду. — Начало операции завтра, четырнадцатого апреля, в четырнадцать тридцать. Огонь же должен вспыхнуть в девятнадцать ноль пять. Вторая смена как раз уйдет на обеденный перерыв в административно-бытовые корпуса. Людские жертвы нам не нужны.

Три головы согласно кивнули.

 

Утром четырнадцатого апреля я спешил к открытию сто пятого магазина, расположенного на бульваре Энтузиастов недалеко от моего дома. Жена умоляла хоть из-под земли достать сметану.

До открытия магазина оставалось минут двадцать, но к стеклянной двухстворчатой двери, ручки которой обматывались цепью, приблизиться было уже невозможно.

Тяжело вздохнув, я стал прохаживаться вдоль толпы по грязной снежной жиже. Взгляд выхватил раздавленный спичечный коробок, закомпостированный трамвайный талон, смятую трехрублевую купюру.

Подумал, в детстве бросился бы поднимать ее — огромный кулек шоколадных конфет. Сегодня это просто фантик. Буханка хлеба стоит четыреста рублей, килограмм колбасы — более трех тысяч.

И вспомнил, как на мою комедию, шедшую в театре «Оранжевые двери», явился «новый русский». По ее окончании восхищенный почитатель одарил каждого артиста пачкой денег. Потом этому человеку случайно попал в руки мой сценарий фильма-боевика. Прочитав его, он увидел себя в главной роли. Тут же предложил снимать картину, сказав, что выступит спонсором. Я объяснил новоявленному актеру, что, мол, прошло то время, когда в Челнах ставили подобный фильм. Человек оказался упрямым. И тогда, чтоб заказчик отстал, я заломил ему баснословную сумму. На другой день в моей квартире раздался звонок. Открываю дверь. Крепкие ребята вносят несколько сумок, набитых денежными купюрами. Ужас! Отказаться теперь я не мог — за «базар» пришлось бы отвечать. В пожарном порядке стал упрощать сценарий. Собрав группу и подобрав исполнителей, начал съемки. «Новый русский» актёром оказался никудышным, зато доставал все, что требовалось. Стреляли пистолеты, строчили автоматы, взрывались машины. С горем пополам съемки закончили. Как только я начал монтаж, нашего заказчика убили. Не у нас, в столице. Теперь фильм можно было выбрасывать в мусор. Он и был мусором. Этот кошмар я компенсировал приобретенной на свой гонорар квартирой, где мог спокойно работать, не мозоля глаза семье.

Сегодня моей целью была сметана. Спрятав свою интеллигентность, шаг за шагом стал протискиваться к двери. До открытия магазина осталась минута.

Из глубины зала приблизилась женщина. Быстро сняв с ручек цепь, она отскочила в сторону. Створки двери распахнулись. Толпа внесла меня в магазин. Набирая скорость, помчался к молочному отделу. Есть сметана! Люди, на ходу доставая талоны, разбегались по отделам, стараясь быть первыми. 

Сметаны — пакетиков двадцать, но мне хватило. Заодно купил молоко. Я знал, через час прилавки опустеют. Останется хлеб, да хрен с горчицей.

Учения пожарных начались ровно в четырнадцать часов четырнадцатого апреля. Генеральный директор ОАО «КАМАЗ» Николай Иванович Бех находился в это время в командировке. Недавно в Кембридже ему было присвоено звание «Человек ХХ века» в области бизнеса, и теперь он работал над докторской диссертацией под названием «Технологические основы получения ответственных отливок из высокопрочного чугуна с шаровидным графитом для большегрузных автомобилей». Заместители генерального директора, как и положено, выполняли свои обязанности. Остальные сотрудники автогиганта, со слов местной газеты, трудились на своих рабочих местах в приподнятом весеннем настроении, ибо через пару месяцев с конвейера должен был сойти полуторамиллионный автомобиль. А всего в 1993 году планировалось собрать сто тысяч грузовиков. Это рекорд!

Алекс подъехал к заводу двигателей в четырнадцать тридцать. Оставив «Жигули» на стоянке возле второго административно-бытового корпуса, он направился к проходной. Показав пропуск, прошел мимо охранника. Спустившись в переходной туннель между АБК и заводским корпусом, открыл ключом железную дверь подсобного помещения. Быстро вошел вовнутрь и включил свет. Через пять минут к нему присоединился первый мужчина, еще через пять минут — второй и, наконец, третий. Алекс кивнул на стоящий в углу ящик. Не прошло и десяти минут, как все трое обратились в пожарных. Каждый держал в руке чемоданчик. Алекс осмотрел мужчин.

— Время на взрывателях выставлено. Ваша задача установить их точно по месту и включить таймер. — Он направился к выходу. — Ждите моей команды.

Выйдя из подсобного помещения, Алекс закрыл дверь на ключ.

Вернулся через два часа.

— Вперед! Амуницию оставите, где договорено, и жду вас в гараже.

Когда мужчины исчезли, Алекс устало опустился на табурет. Сидел долго. Наконец, встав, выключил свет и вышел.

 

После обеда я отправился на встречу с руководителем джаз-клуба «Модус» Александром Колигером. Завтра в клубе будет играть известный джазовый пианист Игорь Брыль, и Саша просил его снять. Требовалось обговорить детали.

Приятная неожиданность. В клубе оказался наш общий приятель-депутат, которого мы не так давно избирали в Верховный Совет Российской Федерации. Он приехал на пару дней, чтобы уладить личные дела.

Поздоровались, обнялись.

На столике стояла початая бутылка коньяка, и я с радостью присоединился.

Не мог не спросить, как дела в столице. Саша улыбнулся:

— Ты повторил мой вопрос.

Наш приятель заговорил, и я услышал вещи, которые вряд ли услышишь по телевизору.

Конфликт между Президентом и Верховным Советом достиг предела. Или уйдет Ельцин, или распустят парламент. Но мирно это не произойдет. Противостояние стало набирать силу с того момента, когда месяц назад Президент выступил с телевизионным обращением к народу, в котором объявил о приостановке действия Конституции и введении особого порядка управления. Однако Конституционный Суд признал действия Президента неконституционными и усмотрел наличие оснований для его отрешения от должности. Тут же был собран чрезвычайный Съезд народных депутатов. И двадцать восьмого марта прошло голосование. За импичмент отдали свои голоса шестьсот семнадцать депутатов, против — двести шестьдесят восемь. А необходимо было набрать шестьсот восемьдесят девять голосов, то есть две трети. Теперь же, после провала импичмента, состоится всероссийский референдум, который назначен на двадцать пятое апреля. Осталось одиннадцать дней.

Наш приятель поведал, что во время голосования по вопросу импичмента произошла вспышка сверхновой звезды, самой яркой за весь двадцатый век. Депутаты посчитали это важным знаком. И даже пошутили: «Мы сидим на чемоданах, но в руках у нас автоматы, сдаваться не собираемся».

Тут же разговор перекинулся на одиннадцать чемоданов с компроматом, которые собирается предъявить народу вице-президент Руцкой.

Приятель сказал, что там может находиться, к примеру, сценарий приватизации, который разработали специалисты из американской консультационной фирмы «Делойтт и Туш». Плюс многостраничное «Руководство по приватизации», подготовленное Европейским банком реконструкции и развития. А при Гарвардском университете в результате переговоров, которые вели Чубайс с Гайдаром, специально был создан Институт международного развития, ставший, можно сказать, центром управления российскими процессами. Сейчас в штатных структурах столичных ведомств числятся около двух тысяч иностранных советников, а в коридорах московской мэрии с утра до вечера слышна английская речь.

— Но это, е не останавливался приятель, — только цветочки. То, что творится в финансовой сфере — кошмар! Хоть правительство и утверждает, что денежной реформы не будет — еще как будет! А какая борьба идет в верхах за тот же КАМАЗ. Неразбериха с собственностью, с территорией завода. Спекуляция акциями. И подумать только, акционерное общество до сих пор не находится под юрисдикцией России. — Приятель перевел дух. — Я, делая доклад на депутатской секции, привел слова президента Америки Джорджа Буша. Даже заучил наизусть. Хотите послушать? — Мы оба кивнули. — Вот что он сказал: «Революция в новых независимых государствах — это поворотный момент истории, который будет иметь глубокие последствия для национальных интересов США. Никогда еще в этом веке ставки для нас не были столь высоки. Страна, которая была нашим противником на протяжении сорока пяти лет, которая представляла угрозу свободе и миру во всем мире, сегодня стремится присоединиться к сообществу демократических государств. Победа демократии и свободы в бывшем СССР дает возможность построить новый мир для наших детей и внуков. Однако, если эта демократическая революция потерпит поражение, мы можем оказаться в мире, который в некоторых отношениях будет более опасным, чем темные годы холодной войны». И далее: «Демократы в Кремле способны гарантировать нашу безопасность гораздо надежнее, чем это делали ядерные ракеты».

Саша перебил:

— Если можно, расскажи о КАМАЗе подробней, ведь он финансирует наш джаз-клуб.

— Что о нём говорить? — Приятель пожал плечами. — Автозавод — такой же лакомый кусочек, как нефть, как газ, как тот же ВАЗ. Видишь, в рифму получилось. И представь себе, КАМАЗ не дает покоя даже депутатам Верховного Совета Татарстана.

— Да?

— Они задумали проверить завод на предмет соответствия процесса акционирования предприятия экономическим интересам республики. Добились встречи с Бехом, стали настаивать на предоставлении протоколов заседаний правления. Бех отказал им, устав не позволяет. А вот секретарь правления Вячеслав Дурнев протоколы показал. Потом он говорил, что его подставили.

— Откуда такие подробности?

— Депутат депутату — друг, товарищ и брат. — Приятель подмигнул Колигеру. — Но чтоб закрыть тему, скажу следующее. Больше всего на КАМАЗ зарятся американские автопромышленники. Желают сделать его чуть ли не своим филиалом.

Пока наш депутат говорил, я наполнил рюмки.

— Давайте выпьем за музыку.

— Согласен, — поддержал меня Саша.

Приятель поднял рюмку.

— Только не за похоронную.

Выпили.

Алекс подъехал к гаражу в семнадцать десять. Выключив двигатель, посмотрел на себя в зеркало. Меховая кепка, меховая куртка, на руках лайковые перчатки. Взяв с сидения спортивную сумку, вышел из машины. Осмотрелся — никого. Вошел в гараж. Поставив сумку на бетонную плиту, расстегнул куртку. Из-за спины достал пистолет и накрутил на него глушитель. Сунув ствол за пояс, застегнул куртку.

Минут через пятнадцать один за другим появились мужчины. Первый начал доклад: «Инструмент номер один установлен в кабельном канале ГПП-12 на силовом кабеле под ячейкой №76 распредустройств…»

Мужчина говорил четко, перечисляя места закладки взрывателей. Таким же ровным голосом доложили второй и третий мужчина.

Алекс удовлетворенно кивнул.

— Будем надеяться, ничего непредвиденного не произойдет. — Расстегнув сумку, он вынул папку. Из папки достал паспорта и командировочные удостоверения. — Под этими фамилиями вы отправитесь назад, а приезжали за грузовиками. И запомните адрес, где вам выдадут гонорар в твердой валюте.

Алекс извлек из папки блокнотный листок. Когда мужчины пробежали глазами по листку, тот снова отправился в папку.

— Из гостиницы выписались? — Все трое кивнули. — На прощание предлагаю помянуть вашего коллегу. — Алекс достал из сумки бутылку водки и бумажные стаканчики. Раздав стаканчики, бутылку передал виновнику. — Открывай.

Мужчина, сорвав пробку, наполнил стаканы.

— Стоп! — Алекс, поставив стаканчик на плиту, вынул из сумки завернутые в бумагу бутерброды.

Мужчины разобрали бутерброды.

— Так глупо погибнуть… — Алекс вздохнул. — Пусть земля будет ему пухом, — кивнул на заснеженную яму.

В то же мгновение в его руках оказался пистолет. Прозвучали три выстрела. Потом еще три — контрольных. Обыскав трупы и не найдя ничего подозрительного, Алекс спихнул их в яму. Полив водкой, разбил бутылку. В яму бросил и стаканчики. Подхватив сумку, вышел из гаража.

Потемнело. Сев в машину, Алекс поехал к заводу.

 

От Колигера я направился в свою квартиру-мастерскую. Нужно было подготовить кассеты и камеру.

Лифт поднял меня на девятый этаж. Открыв обитую дерматином дверь, я ступил в прихожую. До сих пор не отпускал разговор с приятелем. Что же нас ожидает?

Зайдя в комнату, повел взглядом по книжному стеллажу. Остановился на китайской «Книге перемен». Погадать по гексаграмме?

Усмехнувшись, повернулся к окну. Открывался вид на заводы.

Утром, делая зарядку, часто наблюдал восход. Огромное солнце, выплывая из-за зубчатой кромки корпусов, всегда вызывало смятение. Земля несется в космосе, и мы, люди, несемся вместе с ней. Куда? Зачем? Но, главное, для чего предназначены?

Посмотрел на часы. Девятнадцать ноль три. 

 

К трем часам ночи к заводу подъехала еще одна оперативная группа из Казани во главе с начальником противопожарной службы Красько. По его указанию было произведено наращивание сил и средств из соседних гарнизонов. В пять часов утра прилетел из Москвы начальник СПАСР МВД России Дедиков.

 

Пожар

Алекс, сторонясь света уличного фонаря, прохаживался вдоль трамвайной остановки у завода двигателей. Взгляд выхватил полиэтиленовый пакет, кувыркавшийся по пустынной трассе. Прибившись к бордюру, пакет замер. Новый порыв ветра подбросил его и кинул на торчавшие из снега сухие стебли. 

Алекс остановился. Подняв рукав куртки, посмотрел на часы. В центре большого циферблата горели цифры — девятнадцать ноль четыре. Рука не опускалась. Когда четверка сменилась пятеркой, на периферийной окружности циферблата зажглась яркая точка. За ней вторая, третья, четвертая…

На заводе прогремел взрыв. Алекс поднял глаза. Корпус погрузился в темноту.

На часах продолжали вспыхивать огоньки, сигнализируя о срабатывании взрывателей. Когда круг замкнулся, Алекс опустил руку.

Из корпуса повалил дым, в потемневшее небо взметнулось пламя.

Показался трамвай со стороны кузнечного завода.

Внезапно завелась стоявшая на стоянке иномарка. Быстро набрав скорость, она выехала на дорогу. Развернувшись, резко затормозила у остановки. Алекс увидел, как опускается стекло.

Обожгла мысль: «Киллер?!»

Упав на землю, он покатился к бетонному столбу. Раздалась автоматная очередь. Пули взрыли ямки рядом с Алексом. В голове пронеслось: «Ему перестали доверять или он вообще больше не нужен?»

Остановился трамвай. Алекс вскочив и прыгнул в открывшиеся двери. В салоне присел на корточки. Немногочисленным пассажирам было не до него. За окном горела охваченная огнем заводская крыша. Двери закрылись, трамвай тронулся.

Послышался звук сирен. Сверкая «мигалками», приближались пожарные машины. Алекс, привстав, поймал взглядом следовавшую за трамваем иномарку. Притворившись пьяным, сел на пол и, склонив голову, нащупал под курткой пистолет.

 

Увидев за окном пламя, я не поверил своим глазам. Даже открыл раму. Неужели пожар? Да. Горел знакомый мне по очертаниям завод двигателей. Внизу с воем промчались пожарные машины. Телефона в квартире не было, пришлось остаться немым свидетелем. Внезапно осенило — камера! Быстро достав ее, поставил на штатив. Зарядив трехчасовую кассету, начал снимать. В окуляре только пламя. Что горит, на каком расстоянии — не разобрать. С таким же успехом можно было снимать вспыхнувший спичечный коробок.

Оторвавшись от камеры, поразился огню. Неужели бетонный корпус способен так гореть? Пламя росло, вырисовались стены. И запахло дымом — ветер дул от завода. Окно закрывать не хотелось — стекло отблескивало. Увы, дым заставил.

На Алекса внимания не обращали. Пьяный, он и есть пьяный. Пассажиров волновал пожар.

Трамвай, докатившись до города, резко сбросил скорость и свернул на проспект. Иномарка не отставала. Переместившись на местную дорогу, она ехала теперь со стороны дверей. Алекс понимал, что киллер вряд ли ворвется в салон, однако бдительности не терял. Держа под курткой пистолет, готов был выстрелить в любую секунду. Не давала покоя мысль: его хотят убрать как свидетеля или здесь что-то другое? Но что? Перебирая события последнего времени, он вдруг подумал: неужели причина в Глобусе?

 

Вор в законе по кличке Глобус входил в пятерку влиятельнейших криминальных авторитетов Москвы. Родом из Гомельской области, он создал группировку из жителей закавказских республик бывшего СССР и контролировал Нарофоминский район Московской области, а также крупные банковские и коммерческие структуры, в частности, магазины, торговые центры, рестораны и казино. Для встреч с лидерами других группировок вор использовал кафе «Меркурий» в поселке Селятино. Сам же проживал в поселке Апрелевка в роскошном коттедже и владел целым гаражом дорогих иномарок, среди которых были пятнадцать «Вольво-440», три «Тойоты», несколько «Мерседесов» и «БМВ». При нем постоянно находилось более десяти человек охраны и в любой момент могли прибыть еще триста вооруженных боевиков.

Три года назад Алексу была поставлена задача организовать отдел по сбору сведений о преступных группировках. Через короткое время он, как герой Владимира Высоцкого в фильме «Место встречи изменить нельзя», мог рассказать об их лидерах все. Кто что контролировал, кому кто противостоял, кто с кем был связан и, естественно, кто кем являлся.

Картина вырисовалась неприглядной. Будучи по первой специальности радиоинженером, Алекс начертил схему, похожую на электронную: с транзисторами, диодами, конденсаторами, сопротивлениями. Денежные потоки в виде электрического тока проходили по цепям, включающим в себя органы правопорядка, правосудия, властные структуры. Причем не только в столице, но и далеко за ее пределами, где схемы-метастазы плодились, как грибы.

Уже занимаясь автозаводом, Алекс не мог обойти вниманием казанскую группировку «Жилка». Ее лидер по кличке Хайдер вместе со своими боевиками контролировал не только КАМАЗ, но и Казанский вертолетный завод, «Татстройбанк», «Булгар-АвтоВАЗ», «Оргсинтез», а также множество других заводов и организаций. На «Оргсинезе» «жилковские» напрямую работали с руководителями производства, включая директора завода полиэтилена низкого давления. Все начальники были извещены: при неподчинении завод взлетит на воздух.

Доклад Алекса о преступных группировках мало что дал. Сгоревшие транзисторы быстро заменялись новыми, и схема продолжала работать. Но за образовавшиеся пустоты разгорались войны. Выстрелы и взрывы шокировали горожан. Тактику пришлось менять. Решили поддерживать статус-кво и убирать только «беспредельщиков». Одним из них был Глобус, «наезжавший» на чужие коммерческие предприятия. На «стрелках» он коварно расстреливал явившихся, даже не начиная разговор. К тому же, разъезжая по Европе, транжирил деньги, взятые из воровского «общака»: кутил в дорогих ресторанах, устраивал экзотические оргии, любил летать на вертолете над ночным Парижем.

Однако кураторов Алекса волновало другое. Будучи украинцем, Глобус затевал разборки со «славянскими» группировками, имея в своих рядах «кавказцев». Вора в законе решено было убрать. Операцию поручили провести Алексу, ибо бдительная охрана надежно перекрывала все подступы к авторитету. Испытанный профессионал вышел на одного из лучших киллеров страны по имени Александр Солоник. Четыре дня назад тот выполнил свою работу.

Алекс, получив это сообщение, сверил его с милицейской сводкой, в которой говорилось, что десятого апреля 1993 года Валерий Яковлевич Длугач, по кличке Глобус, был застрелен киллером из карабина «СКС» на автостоянке у спорткомплекса «Олимпийский», когда выходил из располагавшейся там дискотеки «У ЛИССа», принадлежащей бизнесмену Сергею Лисовскому. Получив сквозное ранение в правую сторону груди, Длугач скончался на месте. В институт Склифосовского его охрана привезла уже труп. Убийца, произведя единственный выстрел, поразил цель с расстояния сорок метров, бросил оружие, сел в автомобиль и скрылся. Пуля, прошившая Глобуса насквозь, рикошетом ранила в ногу дежурившего неподалеку старшину патрульно-постовой службы. На месте убийства был найден еще один труп — знакомого покойного авторитета Орхелашвили по кличке Итальянец, которого люди Длугача, подумав, что тот причастен к покушению, убили двумя ударами ножа в грудь.

Нет, подумал Алекс, вычислить его участие в убийстве Глобуса подручные вора в законе так быстро не смогли бы. Тогда кто же за ним охотится? Свои? Но за что? Неужели он где-то прокололся?

Первый раз Алекс приехал в Челны в начале марта. Устроившись на завод инженером по технике безопасности, порученец без труда разработал план поджога. Помогло отсутствие контроля. Одной ночью он сам наблюдал, как воровались запасные части. Транспортировка происходила через забор под присмотром заводской охраны и местных милиционеров. Как только грузовик отъехал, каждый получил расчет. И Алекс воспользовался подкупом. Пожарная амуниция и взрыватели легко перекочевали на завод.

Быть может, прокол здесь? Но ведь охранник уже через час скончался от сердечного приступа.

Трамвай подъехал к очередной остановке. Алекс напряженно следил за открывавшимися дверьми, хотя понимал, что появление в салоне автоматчика маловероятно. Автоматчика — да, но убийца мог войти с пистолетом. Попробуй, определи, кто он. Внезапно Алекса прошиб пот. Четвертый! Четвертый не убит подростками, он остался на страховке. И когда обнаружил трупы, решил отомстить. От внезапного открытия отвлек вой сирен. Все новые и новые машины неслись к заводу.

 

Первым на пожар прибыло отделение ВГГЧ-39 на автомобиле быстрого реагирования во главе с заместителем начальника части Цыганковым. В это время горели покрытие на площади около шестисот квадратных метров, а также воздуховоды и кабели над всем пространством ГПП-12. Само пространство было полностью задымлено, электроосвещение отсутствовало. С горящей крыши текли расплавленные битум, рубероид и пенополистирол. Учитывая высокую скорость распространения огня, РТП-1 объявил вызов номер три — максимальный для гарнизона пожарной охраны Набережных Челнов. Прибывшему отделению была поставлена задача немедленно заняться эвакуацией рабочих. Через несколько минут прибыл дежурный караул ВПЧ-51 на двух автоцистернах во главе с начальником караула Скаловым. Тот дал команду установить автомобили на водоисточники и подать два лафетных ствола на тушение пожара внутри и снаружи здания. Следом примчались заместитель начальника ОВПО-4 Чумаков и дежурная служба пожаротушения. Девять автомобилей были тут же установлены на гидранты. Еще через десять минут к заводу подъехал начальник отряда военизированной пожарной охраны номер четыре Волков. В это время покрытие горело уже на площади около восьми тысяч квадратных метров.

Позже Волков рассказывал:

«Четырнадцатого апреля после работы я поехал в свой гараж, который находится в поселке завода ячеистых бетонов. Примерно в девятнадцать десять мне по рации сообщили: поступил сигнал о пожаре на заводе двигателей. Я, разумеется, тут же рванул туда и уже в пути давал команды. Когда приехал на место, сразу оценил, что обстановка крайне тяжелая. И понял: завод мы не спасем. Я видел масштабы трагедии и прекрасно знал наши возможности. Мы не способны были потушить кровлю. Его утеплитель — это фактически напалм, который горит очень быстро. Судите сами: кровля на «движках», а это четыреста сорок тысяч квадратных метров, полностью сгорела за четыре часа. К тому же, когда начался пожар, электричество отключилось. Пожарные не могли въехать в корпус. Ворота пришлось поднимать вручную, так как они работают от электроподъемника. И вот еще что, когда уже в корпусе мы пытались подключиться к внутренним пожарным гидрантам, то воды в них не оказалось. О причинах можно только гадать. Но я склоняюсь к тому, что система подачи воды была отключена заранее. Не могу не сказать и то, что пожарные работали в невероятно сложных условиях. Мешали темнота, теснота — наши машины не могли развернуться. Лопались ртутные лампы, сверху текла огненная масса. Это был настоящий ад».

 

Алекс выпрыгнул из трамвая на кольце между новой и старой частью города. Скатившись в овраг, замер. Освещалась только остановка, да маячили далекие огоньки за спиной.

Трамвай уехал, иномарка осталась. Заметили! Сколько же человек в машине? Алекс достал пистолет. Открылась дверца со стороны водителя. А вот и он сам. Перейдя через рельсы, стал всматриваться в темноту. Его нетрудно было застрелить, но киллер, видимо, на это и рассчитывал, чтобы засечь вспышку. Алекс, спрятав пистолет, пулей вылетел из укрытия. Схватив водителя за грудки, попятился с ним к оврагу и, упав на снег, упер ствол в ошарашенного парня.

— Кто в машине?

— Не знаю, — голос водителя дрожал.

— Сколько человек?

— Один.

—  Лежи тихо. — Алекс поднял голову. Киллер не показывался. — Сам ты кто?

— Каблук. — Парень успокоился. — Из двадцать девятого комплекса.

— Как оказался в машине?

— Рузалик позвал меня и сказал: «Будешь возить человека и делать, что скажет».

— Кто такой Рузалик?

— Мы ходим под ним.

— Понятно. — Алекс ткнул парня пистолетом. — Ползи вдоль дороги.

Метров через триста оба поднялись. Остановив легковушку, поехали в сторону Нового города. Алекс оглянулся. Иномарка их не преследовала.

На горизонте пламенело небо.

 

К восьми часам вечера горела четвертая часть крыши. Начали плавиться и корежиться колонны. Во многих местах внутри корпуса заполыхало оборудование. В штаб пожаротушения были введены срочно прибывшие специалисты завода. В 20 часов 19 минут на месте пожара сосредоточились силы и средства согласно вызову номер три. То есть были созданы девять боевых участков и поданы пятнадцать лафетных стволов.

Площадь пожара к этому времени достигла ста трех тысяч квадратных метров. Дополнительно были привлечены полк гражданской обороны и подразделения пожарной охраны соседних гарнизонов. К 21 часу 31 минуте вся кровля корпуса была охвачена огнем. Горящие полистирол и битум стекали в тоннели стружкоуборки по стальным конструкциям, технологическим проемам и лоткам. Внутри корпуса возникали все новые и новые очаги пожара.

Алекс с Каблуком, выйдя у рынка, направились в двадцать девятый комплекс. 

Этот жилой район, построенный в Новом городе одним из первых, мало чем отличался от других комплексов города — такие же девятиэтажки и пятиэтажки с похожими друг на друга дворами. Детворы было много, росла она быстро и, отданная на откуп улицы, устанавливала свои собственные порядки. В конце восьмидесятых расплодились так называемые «качалки», оборудованные в подвалах. Они укрепили новое поколение во мнении, что их право на территорию, где прошло детство, вполне законно. Вход в комплекс был свободным, а вот выход требовал навыка. Чужак, забредший на территорию, давал хозяевам не только возможность продемонстрировать физическую силу и крепость пацанской дружбы, но и возможность разжиться дефицитными кроссовками или модной олимпийкой. Избежать неприятности мог только правильный ответ на прямой вопрос хозяев: «Кого знаешь?» Грабежи, разбои, вымогательства становились постоянным поводом для серьезных выяснений отношений между группировками сопредельных комплексов.

Конфликты нередко выливались в массовые драки с применением холодного оружия. В дело шли ножи, заточки, палки, монтировки, цепи, камни. После таких побоищ десятки человек оказывались на больничных койках. Один из «двадцатьдевятников», Мансур, сплотил вокруг себя однокашников из пятнадцатой школы. Слабым и беззащитным отводилась роль «чертей», с которых «сильные» пацаны-качки собирали дань. Каждый приличный качок должен был иметь своих «чертей» и регулярно вносить в общий котел установленную старшими сумму. Не гнушались и тремя рублями со школяров. Это было не столько материальной необходимостью, сколько играло воспитательную роль. Молодежь приучалась делиться и, становясь на ноги, исправно вносила в общую копилку часть наворованного, отобранного, а позднее — полученного с крышевавшихся предприятий. Но группу объединяла не только общая казна, на которую всегда можно было положиться, если кого-то забрали в милицию, если нужны были передачи в зону или необходим был адвокат.

Из школьной секции бокса «двадцатьдевятники» вынесли свое стремление к физической выносливости. Она ковалась в тренажерных залах, на занятиях атлетической гимнастики, в секции рукопашного боя. Внутри группировки были приняты принципы, которыми могла похвастать далеко не всякая молодежная компания: запрет на наркотики и сведение до минимума употребление спиртного. «Двадцатьдевятники» объединялись за идею. Идея, впрочем, была проста — лидерство. В начале девяностых объединившихся насчитывалось несколько сотен человек. Мансура, получившего небольшой срок, заменил Алик, добившийся лидерства не только своей жесткостью, но и умом. Вернувшийся из тюрьмы главарь был безжалостно расстрелян из автомата. Алик не ограничился Челнами. Создал боеспособные бригады в Одессе и в Москве. Банда орудовала на всей территории Татарстана, в Удмуртии, в Украине. «Двадцатьдевятники» установили полный контроль над проститутками, наркоторговцами, пунктами обмена валюты, ночными клубами, над всеми видами рыночной торговли, включая продажу автозапчастей и алкоголя. Банда внедрилась и в систему сбыта КАМАЗа, присваивая целые партии грузовиков. Ежемесячный доход группировки исчислялся сотнями тысяч долларов. В начале 1993 года Алик с немалым отрядом боевиков перебрался в Москву, оставив «смотрящим» в Челнах преданного ему человека по кличке Рузалик. Тот, имея собственную бригаду, собирал с подконтрольных предприятий дань и каждый месяц отправлял ее в первопрестольную. Мешки с деньгами подвозились прямо к трапу самолета и грузились в салон. Не требовалось никаких инкассаторов. Ежемесячная сумма составляла более двух миллионов долларов. В Москве главным детищем Алика стало частное охранное предприятие «Барс», куда он принимал бывших милиционеров и сотрудников федеральной службы безопасности. Открыто нося оружие, они легко могли провести любую преступную акцию. И проводили, беря заказы на отстрел бизнесменов и банкиров.

Алекс прекрасно был осведомлен об Алике. Направляясь с Каблуком к Рузалику, он знал, что ему сказать. Внезапно появилась иномарка, въезжавшая во двор через арку. Алекс, втолкнув в подъезд Каблука, присел за мусорным баком. Машина остановилась в нескольких метрах от него. Алекс не раздумывал. Одного прыжка хватило, чтобы оказаться у передней дверцы. Рванув ее на себя, он наставил пистолет на водителя. И оторопел.

— Лена, ты?!

— Как видишь. — Девушка, приподняв автомат, подвинулась на сидении. — Присаживайся.

Алекс, не опуская пистолет, сел на место водителя и захлопнул дверь.

— Рассказывай.

— Что?

— Зачем хотела меня убить?

— Хотела — убила бы.

— Пугала, значит?

— Можно и так сказать.

— Врешь! Попалась и сочиняешь. Кто тебя нанял?

Из подъезда выглянул Каблук. Не увидев Алекса, он пустился наутек.

 

Около часу ночи, уже пятнадцатого апреля, к горевшему заводу двигателей прибыли заместители начальника противопожарной аварийно-спасательной службы МВД Республики Татарстан Низамутдинов и Лобов. Последний возглавил оперативный штаб по тушению пожара.

Пожарные пытались проникнуть внутрь тоннелей, но плотное задымление и высокая температура препятствовали этому. Только к одиннадцати часам дня удалось ликвидировать горение на покрытии корпуса. Тушение же горевшего масла в подвальной части завода продолжалось до 19 апреля. Апокалипсис длился пять дней.

Пожар потряс город, потряс республику, потряс страну. КАМАЗ вышел из строя на долгое время, оставив без работы тысячи человек.

 

Я с ужасом просматривал отснятый материал. Потом отнес его следователю. Как узнал позже, кассета исчезла.

Что до Алекса, тот находился уже далеко от Челнов. Но не канул в Лету. Судьба столкнула нас при невероятных обстоятельствах.

 

БРУКЛИНСКОЕ ЧАЕПИТИЕ

 

Три года назад я получил приглашение от Нью-Йоркского университета, предлагавшего мне встретиться со студентами кинематографического факультета с условием показа моего давнего артхаусного фильма. Дав согласие, прилетел в Америку с видеокамерой. Без нее ни шагу. Не мог не повидаться и со своей двоюродной сестрой, проживавшей в Нью-Йорке уже много лет.

 

В один из дней она повезла меня по Бруклину, желая показать местные достопримечательности. Заехав в район с элитными домами, сестра сбросила скорость.

— Мы проезжаем квартал, где проживает итальянская мафия.

— Откуда тебе известно?

— Все знают, — и глазом не моргнула. — А сейчас начнется русский квартал.

— Интересно.

Дома поплыли один роскошней другого. Внезапно я увидел необычный фасад. Попросив сестру остановиться, вышел из машины. Достав камеру, начал снимать. Неожиданно появился атлетического склада мужчина. Заговорив по-английски, он потребовал кассету. Сестра кинулась на выручку. Однако охранник на уговоры не поддался.

На кассете была запечатлена моя встреча со студентами. Как отдать?! Я попросил сестру перевести, что готов стереть снятый фасад.

У охранника зазвонил телефон. Выслушав звонившего, он заявил, что хозяин приглашает меня и сестру в дом. Отказываться не имело смысла.

В холле нас встретил мужчина лет шестидесяти. Не здороваясь, бросил по-русски: «Вы, если не ошибаюсь, наши?»

— Да! — воскликнул я радостно. — Как узнали?

— Опыт.

Сестра быстро проговорила, что живет в Бруклине на восемнадцатой авеню, а я, ее брат, приехал к ней в гости из Набережных Челнов, известных своим автозаводом.

Хозяин разволновался.

— И что же ты снимаешь? — он кивнул на видеокамеру.

— Америку, — ответил я с улыбкой. — Мне понравился ваш дом.

— Для чего снимаешь?

— Лично для себя. Хотя сам профессиональный режиссер.

— Как фамилия?

Я назвал.

— В Интернете есть?

— Да.

— Проверим, — хозяин достал планшетку.

— Посмотрите в Википедии.

Найдя статью, он быстро пробежал глазами информацию.

— Знаешь, а фильм «День любви» я видел.

— Правда?

— Про челнинские группировки, так ведь?

— Так.

— Присаживайтесь, — хозяин показал на диван. — Чай, кофе или что покрепче?

И я, и сестра назвали чай. А мужчина назвал себя: Алекс.

Случайная остановка у незнакомого дома обернулась долгой беседой. Выяснилось вот что.

Алекс написал мемуары и хотел бы их экранизировать. В Голливуде — дорого, в России — как раз. Фильм он готов финансировать.

В свое время я поклялся, что никогда больше не буду иметь дело с «мафиози», но сейчас попросил, если это возможно, познакомиться с мемуарами. Хозяин принес две папки.

— В этой глава о Челнах, — протянул одну мне. — В этой материалы о пожаре, — вторую положил на стол. — Читай, а твоей сестре я покажу дом.

Не ожидал от него такой прыти. Достав распечатанные листы, стал читать. И сразу изумился. Текст был написан в форме сценария и начинался с некоей Лены, которая родилась в двадцать девятом комплексе и там же училась в школе. Чтобы дать представление о ее характере, приведу небольшой фрагмент:

«…Кабинет математики. Урок в восьмом классе.

— Лена, к доске! — строго произнесла учительница.

Встала девочка в короткой юбке. Выйдя из-за стола, пошла на высоких шпильках.

Одноклассник легонько шлепнул ее по спине. Лена обернулась.

— Урод!

Учительница строго бросила:

— Что за детский сад!

Лена приблизилась к доске, на которой было написано уравнение.

— Вы хотите, чтоб я прямо здесь решала?

— Да, здесь! За столом у тебя вместо ручки помада.

— Подумаешь, чуть подкрасила губы.

— Ты с родителями тоже так разговариваешь?

— Во-первых, у меня только мать. Во-вторых, ее не беспокоят мои губы.

— А что беспокоит?

— Чтобы я удачно вышла замуж.

Класс засмеялся. Учительница нервно сказала:

— Тебе бы в цирк.

— Вы так считаете?

— Да. Размалевана, как клоун.

— Ага, вот в чем дело, вы завидуете моему макияжу.

— Это полная безвкусица!

— Я вам покажу журнал мод. А то вы кроме формул ничего не видите.

— Знаешь что, девочка, иди, умойся!

— Еще чего!

— Повторяю, на моих уроках ты больше не будешь размалеванной. Выйди!

— Да плевала я вообще на ваши уроки!

Лена походкой модели направилась к выходу. Громко стукнула дверью. Простучав шпильками по коридору, вошла в туалет. Вдруг хлопнула себя по лбу: «Сигареты оставила!»

Вышла во двор. Увидела группу старшеклассников. Среди них выделялся стройный парень по имени Гарик. Лена направилась прямо к нему.

— Дай закурить.

Гарик усмехнулся.

— А поедешь со мной на дачу?

— Супер! — воскликнула Лена. — Давно мечтала! — Непонятно было, шутит она или нет.

Но когда Гарик направился к стоянке, Лена двинулась за ним.

 

Машина выехала за город и свернула на лесную дорогу. Стволы берез неслись, как тканое полотно.

Гарик вел машину на большой скорости. На поворотах Лену бросало от одного края сидения к другому.

Вдруг, после очередного поворота, оба увидели на дороге старуху с корзиной.

Гарик резко затормозил и взял влево. И старуха шагнула туда же. От удара отлетела в кювет.

Гарик остановился и схватился за голову.

— Конец!

Лена, рванув дверцу, выскочила из машины.

Старуха лежала без движений. Гарик видел, как Лена склонилась над ней, приложила к груди ухо, пощупала пульс.

Вернувшись к машине, плюхнулась на сидение.

— Старуха сама виновата. Поехали!

— А ты уверена, что она — того?

— Уверена. Моя мать медсестра, набралась у нее.

Дрожащими руками Гарик завел двигатель и стал медленно набирать скорость.

К даче подъехали в полном молчании.

Первым делом Гарик налил фужер коньяка и залпом выпил.

— Будем здесь до утра.

— Мать поднимет панику.

— Значит, отправлю тебя попуткой. Машина нигде не должна светиться.

— Боишься?

— Да нет, — Гарик поднял глаза. — У отца схвачена и милиция, и все, кто угодно. Но дома будет взбучка.

— А где отец работает?

— Он не работает, он возглавляет.

— Понятно.

Лена взяла со стола пачку сигарет, вынула одну и закурила.

— Знаешь, меня насиловали пять человек.

— Правда?

— Я поклялась всех убить.

Гарик рассмеялся.

— Верю, убьешь.

— С твоей помощью.

— Что?! — парень замер. — Будешь шантажировать старухой?

— Никогда! — Лена смотрела ему прямо в глаза. — Я не раз видела тебя с Тагиром и знаю, как он к тебе относится.

— Откуда тебе знать?

— Все говорят.

— И что дальше?

— Насиловали меня «тридцатники», наши враги.

— Давно уже не враги. В городе все разборки закончены. Нашлись дела поважней.

— Если закончены, то почему они затянули меня в подвал?

— А кто ты такая? — перебил Гарик. — Чья-то подруга, платишь «дань»?

— Нет.

— Вот видишь.

— Скажи Тагиру, что я твоя девушка и как они со мной обошлись.

— Не буду врать. Он знает, кто моя подруга. Но есть вариант.

— Какой?

— Чтобы попасть под прямую защиту Тагира, поработаешь на него.

— Догадываюсь.

— Да, будешь обслуживать клиентов. Зато полный пансион.

— Ладно, знакомь.

 

Лена и Гарик сидели на диване в богато обставленной гостиной. В кресле крутил рюмку мужчина средних лет по имени Тагир.

— Значит, не убить ты не можешь? — спросил он бесстрастным голосом.

— Да. И ради этого готова на все.

— Не говори так. Ты не знаешь, что такое — «все».

— То, что они со мной вытворяли, — хуже нет.

— На тебе печать жертвы.

— Это как?

— Плохо кончишь.

Лена засмеялась.

— Моя мать, как напьется, то же самое говорит: «Ты, доченька, плохо кончишь».

— Ладно, к делу. — Тагир встал. — Будешь спать с нужными мне людьми?

— Я неопытная.

— Научим. Еще вопросы?

— Когда я отомщу этим уродам?

— Скоро. Их посадят  за хулиганство, но они не выживут.

— Я сама хочу!

— Очень хочешь?

— Да.

— Ладно, если проявишь себя, одного оставлю.

— Вафлю!

 

Лена сидела в той же гостиной. В ней трудно было узнать взбалмошную восьмиклассницу.

С пакетом в руке вошел Тагир. Не здороваясь, бесцеремонно осмотрел девушку.

— Отлично выглядишь, молодец!

Лена пожала плечами.

— Теперь наматывай на ус.

— Где его взять?

— Ты единственный человек, — он усмехнулся, — который позволяет себе шутить со мной.

— Я такая!

— Короче, все, что ты делала до сих пор, были цветочки. И вот первая ягодка — Тагир сделал паузу. — Тебя и еще одну малолетку повезут к человеку, который, не пугайся, занимает очень важный пост.

— Чего мне пугаться?

— Сейчас узнаешь. Этот человек живет не в Челнах, этот человек живет в Москве.

Тагир вынул из пакета бюстгальтер.

— Держи.

— Спасибо, красивый.

— В одну из пуговиц вмонтирована видеокамера.

— Да?

— Когда вы с подружкой окажетесь в спальне, лифчик снимать не спеши.

— Ясно.

— Обязательно сядь спиной к клиенту. Повертись, покрутись. Клиент должен быть виден во всей красе.

— И потом фильм — жене?

— Пленку подбросят на телевидение. Человека отправят в отставку. А мы заработаем хорошие деньги, и ты в том числе.

— Ясно, этот человек вас не устраивает.

— Плевать на него, мы только исполнители, — Тагир щелкнул пальцами. — Теперь сюрприз. Твои насильники мертвы, а с Вафлей, как ты и хотела, расправишься сама.

Ввели связанного парня. Он весь дрожал, пугливо стреляя глазами.

— Делай с ним что хочешь.

Тагир достал нож и протянул Лене. Девушка вздрогнула.

— Нет, нет, я не смогу.

— Сможешь.

Лена приблизилась к Вафле и плюнула ему в лицо.

— Да, — произнес Тагир, — чисто по-женски.

Подойдя к Вафле, он обхватил его голову и резко повернул. Парень рухнул замертво.

— Мы в расчете?

Лена кивнула…»

 

Я читал не отрываясь. Дальше писалось, что камеру обнаружили, Тагира и его подручных убили, а девушку взял к себе Алекс, который это дело и раскручивал. Лена оказалась находкой. Пройдя специальное обучение, она легко справлялась с заданиями. Влюбилась в Алекса. Однако любовь оказалась безответной. Мало того, возлюбленный даже не захотел переспать с ней, сказав, что с теми, с кем он работает, романов не заводит.

Когда начался текст о пожаре, я оторопел. Неужели и правда это дело рук Алекса? Но рассказывалось убедительно, пришлось поверить.

Встреча Лены и Алекса в иномарке оказалась роковой. Лена, получив информацию от работающего на них осведомителя о том, что при возвращении возлюбленного в столицу его убьют, первым же рейсом полетела в Челны. Однако направилась не к Алексу, а в двадцать девятый комплекс. Решила попугать бессердечного солдафона. Тот, узнав от своей подопечной, что его «заказали», тут же позвонил по известному только ему телефону и сказал, что если господа хорошие не желают иметь свидетеля, то им придется перечислить пять миллионов долларов на счет, который он укажет позже.

 

Дочитав последний листок, я залпом допил остывший чай. Вот так история! Это же сенсация для Челнов. Заметил, как дрожат руки.

Потянулся за второй папкой. На обложке стояла надпись: «Причины пожара и его последствия». Открыл папку. Увидел вырезки из газет. Взял одну. Статья начиналась со слухов, кому был выгоден пожар на заводе двигателей. Назывались: националисты; американцы, которые лоббировали на КАМАЗе свои интересы; поджог с целью скрытия хищений; поджог с целью перехода автозавода под юрисдикцию России и другие, менее вероятные версии. Но слухи слухами, официальный же вывод специальной комиссии гласил: пожар случился от тотального несоблюдения пожарной безопасности. А причиной возгорания послужило короткое замыкание.

Во второй заметке писалось о последствиях пожара. Урон был огромен. Руководство КАМАЗа в письме к Правительству весьма скромно оценило стоимость строительства нового завода. Это триста миллиардов рублей. Однако опыт работы с предварительными сметами показывал, что указанную сумму нужно помножить на три, а то и на пять. Собственными финансовыми ресурсами подобного масштаба завод не располагал. Кроме того, выяснилось, что предприятие не было застраховано. 22 апреля Премьер-министр России Виктор Черномырдин подписал постановление о первоочередных мерах по ликвидации последствий пожара, предусматривающих ряд специальных льгот. Кроме того, Премьер-министр взял на себя содействие в ускорении поставки американского оборудования для производства двигателей под правительственные гарантии. По мнению заместителя президента Автосельхозмаш-холдинга Валентина Морозова, смягчить последствия аварии на КАМАЗе действительно невозможно без стратегических решений со стороны Правительства. Присутствовавшие на пресс-конференции в Набережных Челнах Президент и Премьер-министр Татарстана сообщили, что дают разрешение на превращение разрушенного дизельного завода в самостоятельное акционерное общество открытого типа, в котором будет возможно участие иностранных инвесторов.

Оставался еще один вариант — закупка аналогичных дизелей за границей. Однако минимальная стоимость двигателя класса, аналогичного камазовскому, с учетом доставки обошлось бы заводу примерно в десять миллионов рублей. Это означало, что цена машины возрастала более чем в два раза. Значительно подорожали бы обслуживание и запчасти, и КАМАЗ стал бы абсолютно неконкурентоспособным по сравнению с теми же МАЗами.

Пострадал не только КАМАЗ. Сгоревший завод обеспечивал дизелями целый ряд автомобильных и автобусных предприятий — Ликино, Уральский автозавод, Нефтекамский завод и другие.

Полистав вырезки, я увидел заглавие, подчеркнутое красным карандашом: «Диверсия против России продолжается».

Стал читать: «С конца 80-х годов двадцатого века была успешно реализована масштабная диверсия против СССР: диверсия идеологическая, экономическая и политическая. Ее итогом стал катастрофический распад Советского Союза. Подобная катастрофа грозит и современной России. Иностранные державы стремятся ослабить и уничтожить Российское государство, завладеть территорией страны, ее реальными ценностями и природными ресурсами…

Самый парадоксальный эффект приносит приватизация в тех случаях, когда российские предприятия продаются иностранцам. Вместо внедрения передовых технологий и современного оборудования для обновления предприятия в российской собственности и для пользы России — такие предприятия, фактически захваченные иностранцами словно в результате завоевания, работают в доход и пользу иностранным владельцам. Используются российские территории, сырье, энергия. Труд россиян низкооплачиваемый. Приватизация в России происходит по навязанным стране извне шулерским законам, принятым в качестве основных экономических принципов. Это подобно розыгрышу денег в казино: обогащение немногих за счет проигрыша остальных путем явно мошеннических или формально легитимных манипуляций. Государство Российское в итоге реформ разоряется и попадает в прямую и жесткую зависимость от иностранных государств, диктующих ей свои правила игры. Комиссия Государственной Думы еще в 1997 году сделала четкий вывод: приватизация в России явилась масштабной диверсией против государства».

На одной журнальной вырезке стояла дата — 2008 год. Побежал глазами:

«Отношения властей и промышленных генералов КАМАЗа всегда были напряженными. Приватизация К АМАЗа, который в 1990 году акционировался первым в отечественном автопроме, не давала покоя депутатам Верховного Совета Татарстана. В 1992 году они настояли на проверке завода на предмет соответствия процесса акционирования предприятия экономическим интересам республики…

После пожара на заводе двигателей в 1993 Премьер-министр Татарстана Мухаммат Сабиров и генеральный директор КАМАЗа Николай Бех договорились о передаче в собственность КАМАЗа территории завода в обмен на двадцать процентов уставного капитала. Так был найден компромисс с татарстанскими властями. Стоимость восстановления завода двигателей оказалась почти вдвое выше строительства нового завода в чистом поле. В результате образовались огромные долги и появились первые «серые» производители автокомпонентов. Списываемые с завода как металлолом станки отмывались от копоти и поступали в цеха первых «серых» производителей запчастей, с которыми КАМАЗ борется и поныне…

19 октября 1994 года на собрании акционеров КАМАЗа было принято решение о третьей эмиссии акций в количестве пятидесяти миллионов штук. Так руководство предприятия первый раз обмануло и десятикратно обесценило ожидания своих акционеров. Позднее выяснилось, что ценные бумаги постепенно передавались компаниям KKR и Cummins в обмен на инвестиции. В итоге иностранцы получили в свое распоряжение блокирующий пакет акций предприятия. Контролировали КАМАЗ не только иностранцы, но и криминальные группировки. Автогигант облепили фирмы-посредники, в народе именуемые как «прилипалы». Для усиления своего влияния на автогиганте преступная группировка «29 комплекс» использовала возможности нескольких высокопоставленных работников автозавода. В июле 1995 года ГКИ Татарстана запретил КАМАЗу продавать принадлежавшую ему недвижимость. Но с момента передачи территории завода в собственность акционерному обществу предприятие успело заключить девяносто два договора купли-продажи недвижимости общей стоимостью около 100 миллиардов рублей. Заложниками решения ГКИ стали более сорока коммерческих фирм и предприятий, разместившихся на территории завода. В ноябре мэрия Набережных Челнов санкционировала операцию ОМОНа по выселению коммерсантов из занимаемых помещений. Государство было вынуждено вмешиваться в деятельность агонизирующего автогиганта. Вскоре Президент России Борис Ельцин подписал указ «О государственной поддержке структурной перестройки и развитии предприятий АО «КАМАЗ».

В 1997 году у КАМАЗа были долги в полтора миллиарда долларов, и речь шла о полном банкротстве. Ситуация ухудшалась. На внеочередном собрании акционеров было принято решение о разделении исполнительного и стратегического руководства акционерного общества. Председатель совета директоров АО «КАМАЗ» Николай Бех, сохранивший за собой статус первого лица на КАМАЗе, стал заниматься вопросами корпоративного финансирования, стратегического развития и развития рынка продаж. Генеральную дирекцию КАМАЗа возглавил Иван Костин. В 1998 году грянул дефолт, приведший к девальвации рубля. Совет директоров завода объявил о решении приостановить действие договоров, подписанных с американскими компаниями KKR и Kimko. Так рухнули инвестиционные иллюзии. В июле первый вице-премьер правительства Татарстана Равиль Муратов был избран председателем совета директоров, заменив на этом посту Николая Беха. Бех и его команда были вынуждены уйти, а чтобы они оказались сговорчивее, на КАМАЗе было заведено несколько сот уголовных дел. Никого из высшего руководства в итоге не посадили, хотя простые рабочие-несуны, которым месяцами не платили зарплату, получали реальные сроки. Команда топ-менеджеров покинула КАМАЗ весьма не бедными людьми. Бех устроился работать советником к мэру Москвы Лужкову, а заведовавший камазовской собственностью Барон — к Березовскому».

 

Вошла сестра, следом — Алекс. Увидев мою кислую мину, он засмеялся.

— Вопросы есть?

— Есть. Кто заказчик пожара?

— О! За жизнь свою не боишься? — Я молчал. — Это не одна какая-то личность, это целая группа. Хотя нанимал меня конкретный человек. Его фамилия тебе ничего не скажет. Тем более он давно на том свете.

— А что за группа?

— Те, которые не хотели, чтоб КАМАЗом управляли американские менеджеры. В таком случае они лишились бы кормушки. А договор со Штатами Правительство собиралось подписать вот-вот. Из двух зол было выбрано меньшее — пожар. Кстати, — Алекс поднял палец, — за несколько дней до него рабочие демонтировали дефицитные части линий и вывезли их с завода. Еще вопросы?

— Где Лена?

— В Израиле. Договаривается об операции. Не буду скрывать, у меня рак. — Лицо Алекса выражало спокойствие. — Так возьмешься за фильм?

— Нет. Я давно не в форме. И вообще у меня другие планы.

— Жаль. Однако листочки забери, — выровняв стопку, он протянул ее мне, — и подумай.

Взял.

 

Недавно сестра прислала сообщение: операция Алекса не спасла. Теперь записи можно было обнародовать.

 

 

Юрий МАНУСОВ

 

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя