Игорь КОХ: Кризис – шок, удар, но не катастрофа

0
78

Игорь КОХ, заведующий кафедрой ценных бумаг, биржевого дела и страхования Института управления, экономики и финансов КФУ, доктор экономических наук.

 

Эксперты утверждают, что в некоторых секторах экономики России уже началось оживление. В том числе благодаря введению в действие правительственного «Плана первоочередных мероприятий по обеспечению устойчивого развития экономики и социальной стабильности в 2015 году». Так ли это? Что уже делается и еще можно сделать для скорейшего преодоления кризиса – ответить на эти и другие вопросы мы попросили Игоря КОХА, заведующего кафедрой ценных бумаг, биржевого дела и страхования Института управления, экономики и финансов КФУ, доктора экономических наук.

 

Игорь Анатольевич, как вы считаете, антикризисный план Правительства РФ – это маниловщина, декларация или руководство к действию?

— Антикризисные меры, предложенные Правительством РФ, носят не характер какой-то стратегии, которая неизвестно, будет или нет реализована. В основном все мероприятия очень конкретные, с достаточно четко очерченными задачами и механизмами их реализации. Это не декларация, а вполне рабочая программа, и нет никаких сомнений в том, что все эти меры будут в той или иной степени реализованы, хотя можно спорить о том, насколько они сработают и будут эффективны.

Как раз по поводу реализации большой вопрос. На ХХ съезде КПСС нам всем пообещали с высокой трибуны, что в 1980 году мы будем жить при коммунизме…

— В этом случае не сказано, что к какой-то конкретной дате мы будем жить где-то. Сказано, что мы пересмотрим такие-то ставки, выделим такие-то суммы, отменим или отложим такие-то нормативные документы. То есть это то, что правительство в силах сделать и что находится в пределах его компетенции. И нет никаких препятствий к тому, чтобы это реализовать.

По-вашему, власть созрела для понимания того, что в условиях кризиса борьба с коррупцией приобретает особую актуальность? 

— Безусловно. На мой взгляд, коррупция — самое страшное зло на данный момент. И если в тучные годы это еще как-то нивелировалось, то когда наступают кризисные времена, коррупция становится абсолютно неприемлемой и носит угрожающий характер для экономики страны. Как говорил Жванецкий, одно дело воровать с прибылей, другое дело – с убытков. Понятно, что в нынешних условиях данное направление деятельности правительства и правоохранительных органов будет усиливаться. Это вполне логично. Если власть пытается сократить какие-то расходы, то в том числе это нужно делать за счет коррупционной составляющей. Недаром в последнее время не только в СМИ, но и в официальных заявлениях все более активно поднимается тема эффективности госзакупок, необоснованных расходов, коррупционных схем и т. д. Это одна из естественных реакций правительства на кризис.

Бюджет-2015 трещит по швам. И в этой связи вопрос, на ваш взгляд, насколько оправдано было в те тучные годы кратное повышение зарплаты бюджетникам и, в частности, силовикам?

— Важно подчеркнуть, что в данном случае речь не идет о бюджетниках в том смысле, в каком мы это обычно понимаем. Не о врачах или учителях, а именно о госслужбе. Это армия, полиция, суды, чиновники всех рангов и уровней. Конечно, кратное повышение зарплат вызывает со стороны остального населения множество вопросов. В частности, о социальной справедливости. Но я  понимаю аргументы и тех, кто поддерживает данное решение. В первую очередь, в части низового звена чиновничества, это борьба с мелкой бытовой коррупцией. Человек не станет брать взятку в 500 рублей, понимая, что в случае чего он потеряет теплое место с хорошей зарплатой и пенсией. А что касается силового блока, то тут основной аргумент, что в него входят люди, которые должны защищать если не Родину, то власть. И если им не платить достойно, то, во-первых, качество этих людей будет плачевным, и они не будут готовы и мотивированы на то, чтобы выполнять свои обязанности, зачастую рискуя жизнью. А во-вторых, если им не платить, то они могут развернуть свое оружие совсем не туда, куда нужно. Поэтому, естественно, власть, опирающаяся в значительной степени на силовой аппарат, старается обеспечить его сотрудников по максимуму. Даже в условиях кризиса, инфляции и чего угодно сотрудники силовых структур остаются в ранге людей, достаточно хорошо обеспеченных, которые более или менее удовлетворены своим материальным положением и социальными гарантиями. И от них не стоит ожидать каких-либо деструктивных проявлений по отношению к правительству и государству. Поэтому, в принципе, исходя из такой логики, подобное повышение зарплат оправдано.

Но, может быть, не в таких размерах?

— Да, о размерах можно поспорить. И говорить, что это не справедливо по отношению к остальным людям, которые работают в бюджетной сфере. Но вопрос о справедливости – дискуссионный.

Несколько лет назад у нас стыдливо переименовали единый социальный налог в отчисления во внебюджетные фонды, но суть дела от этого не изменилась. При этом, по словам вице-премьера РФ Ольги Голодец, почти 40 из 80 миллионов трудоспособного населения страны нигде официально не работают. Может быть, в условиях кризиса стоит заняться поиском тех, кто работает на «черном» рынке труда и, соответственно, снизить налоговую нагрузку на всех остальных?

— Сказать, что все 40 миллионов «неучтенных» должны официально устроиться на работу, нельзя, потому что в это число попадает огромное количество домохозяек, тех, кто работает только на своем приусадебном участке, наконец, люди, которые занимаются откровенно криминальным бизнесом. И, конечно, деклассированные элементы: бомжи, алкоголики, которые работать не будут и никто их на работу не возьмет. Безусловно, есть люди, которые работают, но официально не оформлены, и за ними можно «охотиться» и привлекать их к официализации, к выходу из тени. Но при этом 40 миллионов можно смело разделить как минимум на два. Тем не менее, проблема сокрытия реальной заработной платы существует и, наверное, в большей степени это касается людей, официально работающих.

Что же касается уменьшения отчислений во внебюджетные фонды, то тут трудно сказать, согласиться ли человек, который сейчас не хочет платить за своих работников, условно говоря, 30% ФОТ, отчислять завтра 20%. Тем более, на сегодняшний день ситуация на рынке такова, что для самого наемного работника нет ни особой мотивации, ни выбора отказываться от зарплаты в конверте. До тех пор, пока этого не будет, эффекта не будет. Какие бы ни делали низкие налоги, все равно будет желание их не платить. Единственный вариант, когда работодатель вынужден будет легализовать зарплату, тот, когда он не сможет найти людей, согласных на нелегальную зарплату. И не факт, что мы с вами доживем до этих времен.

Да, логика здесь предельно простая, особенно если учесть, что среднестатистический мужчина просто не доживает до пенсии. К тому же нынешнее законодательство таково, что, даже имея зарплату в 1 миллион рублей в месяц, пенсию больше 11 тысяч тебе не назначат. Если, конечно, это не корпоративная или чиновничья пенсия.

— Да, можно официально зарабатывать немного и получить минимальную пенсию. То же самое касается и медицинского обслуживания. Если в фонд обязательного медицинского страхования работодатели платят за своих сотрудников, то все не работающие граждане имеют такие же полисы, и получают по ним те же самые услуги. Если бы человек неработающий оставался без медицинского полиса, то он должен был бы официально трудоустроиться или покупать его за деньги. Пока пенсионная система и система медицинского обслуживания более или менее уравнительна, ни работодатели, ни сами работники не видят смысла в том, чтобы платить налоги и взносы во внебюджетные фонды.

На КамАЗе теперь вынуждены выбирать между увольнением нескольких тысяч человек или переходом с пятидневной рабочей недели на трехдневную. И это при том, что незадолго до прихода на завод Сергея Когогина специалисты Центра экономических и социальных проблем РТ нашли точку безубыточности и разработали стратегию развития предприятия. Но челнинские большегрузы, которые уже полтора десятка лет неизменно выигрывают «Дакар», почему-то не расходятся, как горячие пирожки. В чем, по-вашему, проблема?

— Конечно, автомобили необходимы для перевозок, но это не та вещь, которая нужна прямо сейчас. Да, парк постоянно обновляется, но в острой фазе кризиса, схлопывания рынка любой, кто хотел бы это сделать, может отложить покупку, скажем, на полгода или даже на год. Соответственно продажи падают до практически незначимых цифр. А потом объемы восстановятся. Это  специфика всех отраслей, производящих технику или оборудование, которое обновляется раз в несколько лет и, в принципе ,может быть не обновлено в течение относительно короткого времени. Скажем, у японцев национальная традиция каждые три-четыре года менять машину. Фактически японский автопром ежегодно производит примерно 30% от автопарка страны. Наступает кризис, и все японцы решают, что можно поездить на машине не три-четыре года, а четыре-пять лет. И год машины никто не покупает. То же самое касается и КамАЗа. Понятно, что грузы возить будут, но на прошлогодних, позапрошлогодних и трехлетней давности машинах. Подлатают, подремонтируют, продлят ресурс на какое-то время. И подобные вещи характерны не только для машиностроения, но и для нового строительства, индустрии стройматериалов, металлургии. Все это в период кризиса оказывается в наиболее глубоком провале. Зато при последующем оживлении экономики этот блок отраслей демонстрирует наиболее динамичный рост. А есть сферы деятельности, которые в принципе не подвержены кризису, потому что потребление их продукции нельзя отложить. Нефть будут качать при любых ценах на нее, так же как и производить электроэнергию и продовольствие. Потому что это нужно каждый день, а «КамАЗ» каждый день не нужен.

Эмбарго на импорт продуктов питания из Евросоюза и других стран – прекрасный повод заняться импортозамещением. Тем более, что, по официальным сводкам, каких-то продуктов мы производим на 70 с лишним процентов от потребности, а каких-то более 100%.

— Самая слабая позиция – это говядина, где-то в районе 70-75%. По свинине – больше 80%, а мясом птицы и другими продуктами, за исключением фруктов, мы обеспечиваем себя практически полностью. При нормальных условиях нет ничего страшного в том, что страна что-то производит сама, а что-то импортирует. Если мы можем вырастить много зерна и его экспортируем, то почему бы на эти деньги не импортировать мясо? В этом нет ничего плохого. Я не считаю, что при нормальных условиях мы должны на 100% все позиции закрыть собственным производством. Но когда возникают причины уже даже не экономического, а политического характера, и встает вопрос о продовольственной безопасности страны, то естественно, что руководство ставит задачу полностью обеспечить население РФ хотя бы по основным категориям продовольствия.

Кстати сказать, за последние годы в этом плане Россия продвинулась очень существенно. Если еще лет 15 назад мы импортировали порядка 40% продовольственной продукции, то сейчас намного меньше.

Понятно, что сейчас толчок к импортозамещению дан девальвацией рубля, и внутреннее производство резко подешевело по отношению к импортному. И ,естественно, сельхозпроизводители этим воспользуются и, наверное, уже воспользовались по мере возможностей.

На этом фоне вызывает недоумение существенный рост цен. В «бензиновый» вопрос пришлось вмешаться лично президенту. Подорожали практически все продукты питания. Получается, что у нас рынка нет? Скажем, зерна произвели больше, но при этом оно стало дороже.

— Видите ли, если мировые цены выросли, то нашим производителям стало выгоднее вывозить зерно и продавать его за рубежом. Соответственно, здесь, внутри страны, предложение сокращается, и это компенсируется только повышением цен. Да, правительство старается сбалансировать ситуацию за счет, в частности, экспортных пошлин на зерно, тем самым снижая привлекательность его экспорта. Но любая национальная экономика — не замкнутая система. Поэтому невозможно долго держать цены внутри страны на уровне, который сильно отличается от мирового. Это все равно, что сказать, допустим, в РТ производится продовольствия больше, чем мы потребляем, и поэтому пусть во всех соседних регионах цены повышаются, а у нас остаются неизменными. Так не получится. Просто отсюда будут везти туда и там продавать. Здесь сельхозпродукции станет меньше, и цены выровняются. В международном масштабе это происходит медленнее и с большими препятствиями, но, тем не менее, происходит. Тот же самый бензин. Говорят, мировые цены на нефть упали, а у нас на бензин — нет. Так, извините, мировые цены упали в долларах, а в рублях остались теми же самыми. Баррель нефти как стоил год назад 3600 рублей, так и сегодня. Поэтому рублевые цены на бензин никуда не делись, а остались на том же уровне. Просто падение мировых цен на нефть компенсировалось удорожанием доллара.

Насколько запоздали предложенные правительством антикризисные меры?

— Наверное, часть из них своевременна, часть запоздала в большей или в меньшей степени. Каждую меру надо рассматривать отдельно. В принципе, конечно, можно было этот план сформировать раньше, ведь кризис начался не в январе 2015 года. Но мы прекрасно понимаем, что чисто согласительные процедуры идут достаточно долго. Потому что здесь задействовано огромное количество ведомств со своим видением ситуации и интересами. Подобные документы выходят не быстро.

Тем не менее, нельзя сказать, что правительство сидело сложа руки, пока этот план не был принят. Оно предпринимало оперативные шаги, направленные на купирование основных последствий кризиса. Начался второй квартал 2015 года. И что мы видим? Ни один крупный банк не обанкротился. Население не забирает деньги, не сметает с полок товары. Цены на основные продукты уже практически не растут. Они вышли на какой-то уровень и стабилизировались. Население не скупает валюту. Нет никакого дефицита продовольствия или чего-то еще. У нас не останавливаются заводы и нет массовых увольнений. То есть на самом деле правительство со своей стороны сделало все, чтобы этот кризис не скатился в катастрофу. По факту мы видим, что те упаднические и даже панические настроения, которые были в обществе в ноябре-январе, сейчас постепенно сходят на нет. И появляется некая робкая уверенность в том, что ситуация находится под контролем. Поэтому я не стал бы говорить, что правительство с чем-то опоздало или ничего не делало.

На ваш взгляд, как этот кризис будет развиваться и как скоро он закончится?

— Учитывая то, что он был вызван причинами не только чисто экономическими, очень сложно сказать, какова будет его продолжительность и конечные последствия. Если ситуация законсервируется в том положении, в котором она находится сейчас, то мы, может быть, будем иметь, вялое оживление в 2016 году. 2015 год, конечно, окажется тяжелым. Экономика будет приспосабливаться к новым обстоятельствам, а она как биологический организм адаптируется к внешним обстоятельствам после осеннего, предновогоднего шока.

По мере того, как это будет происходить, ситуация станет улучшаться. Постепенно снизится инфляция и процентные ставки по банковским кредитам, оживятся отдельные производства. Не только наши собственные аналитики, но и иностранные отмечают, что с начала 2015 года в России наблюдается оживление в отдельных секторах промышленности, как раз на волне импортозамещения и девальвации. Этот эффект будет некоторое время продолжаться и усиливаться до тех пор, пока не будет исчерпан этот потенциал разниц во внешних ценах и внутренних затратах на выпуск продукции. 

В общем-то, я, пожалуй, согласен с прогнозами правительства и наиболее авторитетных аналитиков, что 2015 год будет характеризоваться спадом в целом, но в пределах разумного. Сейчас называют цифры снижения размеров ВВП на  1,5-2,5%, что в принципе можно пережить. В 2008-2009 году спад был даже больше. В 2016 году мы вполне возможно выйдем на небольшой рост. Но это, повторюсь, будет очень сильно зависеть от политической, геополитической ситуации, от действий, как их называет президент России, наших партнеров, подразумевая старую советскую терминологию «потенциальный противник». Кто бы там что не говорил, экономика не разрушена и начинает приспосабливаться.

Социальная сфера не разрушена. Да, это шок, удар, но отнюдь не смертельный. Возвращаясь к плану, многие его пункты связаны с дополнительными госрасходами за счет накопленных резервов. Это еще раз подтверждает правильность стратегии на их формирование за счет сверхдоходов от продажи нефти и газа и прочих энергоносителей. И сегодня они позволяют осуществлять дополнительные госрасходы, которые необходимы для поддержания экономики и предотвращения ее большего спада. Эти резервы позволят максимально смягчить кризис, пройти его без катастрофических потерь.

Игорь Анатольевич, давайте перейдем к теме валютного свопа. В частности, планируется, что половина товарооборота между Россией и Китаем будет осуществляться в национальных валютах. Также предполагается, что без участия доллара мы будем торговать с Индией, Вьетнамом, Турцией, Египтом, Венесуэлой и рядом других стран. Как сильно и как быстро это ударит по доллару, коль скоро еще в 70-е годы американской валюты было уже больше за пределами США, чем в самих Соединенных Штатах?

— А сейчас ее стало намного больше, потому что Америка печатает доллары с завидным постоянством и пытается их выбрасывать за пределы страны, так как иначе не сможет удержать внутреннюю инфляцию. Конкретно российско-китайский или российско-египетский своп по доллару смертельного удара не нанесет. Но подобными действиями озаботилось большое количество других государств, в частности , несколько стран Латинской Америки стараются перейти на расчеты в национальных валютах. Тот же Китай начинает обходиться без доллара в торговле со многими странами, в первую очередь, с арабскими. Это общемировая тенденция, что рано или поздно серьезно подорвет позиции доллара как мировой валюты.

Насколько я понимаю, конечная цель частичного или полного перехода на взаиморасчеты в национальных валютах — сделать так, чтобы за доллар нельзя было, как сейчас, купить все, что хочешь в любой стране. Если он потеряет свое нынешнее привилегированное положение, это будет, по сути, конец доллара как единственной мировой валюты. Естественно, невозможно прийти к такой ситуации одномоментно. Это просто обрушит мировую экономику. Тот же Китай, может и хотел бы торговать за юани, но одновременно он является крупнейшим держателем долларовых золото-валютных резервов. Одномоментное обрушение доллара не интересно и России, потому что у нее огромное количество долгосрочных экспортных контрактов в долларах. Государственные резервы уже не такие большие, но гигантские объемы частных резервов именно в долларах. Те же банки и предприятия держат свои средства в американской валюте.

Поэтому процесс идет постепенно за счет вымывания доллара из международных расчетов. Не то, чтобы за него нельзя что-то купить, но мы приходим к ситуации, когда доллар ,в принципе ,не обязателен. Можно купить за рубли, за юани, за бразильские реалы или индийские рупии. То есть доллар – хорошо, но не обязательно. Этот процесс запущен, и он, думаю, останавливаться уже не будет.

Ну, хотя бы так, плюс-минус, серьезный ущерб для доллара – это вопрос пяти, десяти, двадцати лет?

— Я боюсь тут что-то прогнозировать, но думаю, что в пределах пяти-десяти лет мы увидим реальные результаты постепенного вытеснения доллара из международных расчетов и из валютных резервов. Что, в свою очередь, будет означать неспособность правительства США продать свои долговые обязательства, на чем и стоит сейчас американская экономика, которая задолжала всем астрономические суммы. И если она не будет иметь возможности перезанимать, то это очень серьезно скажется на ее состоянии. Я не говорю, что она развалится и доллар перестанет существовать. Нет, но он перестанет быть одной-единственной валютой, а станет одной из, что для американцев уже большая потеря. Тогда и США станут одной из стран.

То есть мир, наконец, перестанет быть однополярным?

— Конечно. Фактически таковым он уже и сейчас не является. Американцы не могут контролировать значительную часть мира и навязывать свои условия всем подряд. Просто остальные полюса силы пока еще не вполне оформлены, внутренне не устойчивы для того, чтобы поставить их рядом с США. Тем более, что в отличие от американцев они не пытаются кому-то навязывать свою волю и пока находятся в такой оборонительной позиции: «Вы на нас уже не можете давить, а мы на вас давить не собираемся».

Беседовал Евгений АКСЕНОВ     

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя