Новые реалии и ТК

0
40

24 мая – День кадровика

 

 

Пока не решили: принимать новый кодекс или ограничиться «исправлениями и дополнениями». Починок консультируется в регионах и проводит «круглые столы» с местной общественностью — административной, деловой, профсоюзной. На недавней встрече в Казани он выступил с яркой речью в поддержку пересмотра ТК в Торгово-промышленной палате республики.

 

Наш ТК — один из лучших?

В своей речи Починок поднял достаточно широкий круг вопросов. Мы приводим основные тезисы из нее.

Трудовое законодательство, как известно, носит компромиссный характер. Работники, работодатели и государство договариваются между собой. Законы, которые регулируют отношения бизнеса и наемного персонала, не выработать без государства.

Наш Трудовой кодекс Международная организация труда признает одним из лучших. Однако после его принятия произошли кардинальные изменения. Мир вступил в шестой технологический уклад, этап обновления, который меняет структуру и характер экономики. В СССР три четверти промышленности выпускали средства производства и лишь четверть оставалась на предметы потребления. Теперь картина обратная. А в ведущих странах доля промышленности как таковой сократилась до 20% и продолжает понижаться.

Советский кодекс был ориентирован на классическое предприятие: человек учился, приходил работать, уходил на пенсию — и так поколениями, по заведенному порядку. Один работодатель, один коллектив, один трудовой договор, один чуть ли не для всех фиксированный рабочий день. Сегодня в мире уже есть около миллиарда дистанционных рабочих мест. И приходится думать, как изменить определение, к примеру, рабочего места. От понятия «рабочее место — вот этот стул-стол» придется отказаться. Работают и на пляже, и в самолете, и в гостинице. Огромное число фирм нанимает работников по всему миру, как и когда они работают, никого не интересует. Руководство фирм в глаза не видит этих своих работников. И вся совокупность требований к работодателю относительно рабочих мест, их оснащения нуждается в видоизменении. Как, к примеру, обеспечивать охрану труда и технику безопасности? И что такое теперь понятие «рабочий день»? На Прохорова все набросились, решив, что он предлагает удлинить в законодательном порядке продолжительность рабочей недели с 40 до 60 часов. Но логика была другая: нам не нужно для всех отраслей жестко регламентировать и продолжительность рабочего дня, и продолжительность рабочей недели. Есть и всегда будут отрасли, где человеку нельзя работать больше определенного времени. Если он даже захочет сидеть в шахте больше шести часов, мы должны его оттуда вытащить. Здоровье людей, социальные гарантии (беременным женщинам, женщинам с маленькими детьми) должны быть жестко оговорены и зафиксированы. Но доля такого традиционного сектора становится все меньше и меньше. Профсоюзные деятели признают, что Трудовой кодекс не действует в половине российской экономики. В ряде отраслей и специальностей человеку интересней и полезней дольше работать, и человек сам с удовольствием дольше работает. Норма о 8-часовом дне и 40-часовой неделе стала сковывать — при этом возможности переработок и совместительства строго лимитированы законом. И работать сверх определенного времени на своем рабочем месте практически запрещено.

В массе случаев совершенно незачем строго оговаривать фиксированные начало и конец рабочего дня. На конвейере это, возможно, останется на века. Но в остальной экономике как? Скоро во многих случаях человек будет работать «кусками», с разной продолжительностью дня, недели. Многие торговые сети в Москве с ее сумасшедшими пробками готовы ввести 13-часовой рабочий день при 3-дневной неделе. Человек, работающий дистанционно, сам выбирает на каждый день, трудиться 3 часа или 15. Но прописать в законе ограничения все-таки необходимо и для этого случая, и для других. Нельзя, как справедливо отмечают профсоюзные деятели, допустить ухудшения условий труда, усиления эксплуатации.

Надо посмотреть и на отпуска. Впереди очень большие перемены. В 2001 году уже была заложена возможность дробить отпуска. Но люди требуют большего — отпуска зимой, отпуска летом, отпуска весной… В прошлом году зафиксировано 45 миллионов поездок за рубеж. Внутри страны тоже много перемещаются.

У нас традиционно представительство интересов трудящихся строилось по такому принципу: есть коллектив, есть его профсоюзный орган, который ведет разговор с работодателем. Но при наличии дистанционных рабочих мест люди вовсе не становятся единым коллективом. Люди часто и не видят других работников. Их интересы могут сильно различаться, если они находятся на территории разных стран. Но мы по закону должны обеспечить представление интересов каждого работника. Естественно, что уже зафиксированы случаи, когда на одном предприятии действуют профсоюзы разных стран — не говорю уже о случаях, когда несколько отечественных профсоюзов защищают интересы работников одного завода. Наша идеология единственности представителя не срабатывает.

В Калуге, где проводился «круглый стол», независимый профсоюз рабочих автопрома поднял вопрос о забастовке на предприятии, которое поставляет комплектующие для головного завода «Фольксваген». И они были правы! Что «нахимичили» руководители предприятия? Они воспользовались законодательством о заемном труде и оформили весь коллектив как заемную рабочую силу. Простенько и со вкусом. И отказались заключать трудовой договор, мотивируя тем, что трудового коллектива на предприятии нет. Естественно, что профсоюз поставил вопрос о забастовке, в свою очередь ударившей по коллективу головного завода, который не собирался бастовать. Ситуацию урегулировали, но вопрос необходимо решать — надо реформировать нормы о заемном труде, которым будут пользоваться все больше предприятий. А ведь было мнение, что заемный труд вовсе надо запретить. Но это только во вред экономике.

Починок подчеркнул: он и его команда стремились сделать отношения предприятия и работника постоянными и считали, что это хорошо, но предприниматель трижды подумает, стоит ли ему открывать новый магазин, булочную, химчистку. Коллектив нанят, а пойдет ли дело успешно? Если нет, то это путь в банкроты. Всего 9% зарегистрированных работников вне системы постоянных отношений, но хорошо ли это?

В Думе горячо взялись было запретить увольнение родителей с несовершеннолетними детьми и детьми, получающими высшее или среднее специальное образование. Но вовремя одумались: этот закон привел бы к тому, что таких родителей перестали бы брать на работу.

Один работодатель и много работников. Теперь может быть по-иному: человек трудится на нескольких работодателей и сам выступает в качестве работодателя. В Домодедове случился взрыв, и массе людей потребовалась информация. Был сайт МЧС, но он не удовлетворял граждан, и какой-то парень из Иркутска за полтора часа в кооперации со специалистами из разных стран сделал сайт много лучше министерского. Всего за полтора часа. Будущее экономики — это быстрое создание временных коллективов под определенную задачу. А наше законодательство делает вид, что ничего такого нет. Все трудовые отношения этого типа находятся за рамками ТК.

В кодексе не записано, что оплата труда зависит от результатов труда. Зато есть ограничения по оплате. И эти ограничения часто носят счетный характер: прожиточный минимум, «минималка», потребительская корзина. С их помощью рассчитывали бюджет, но прожить на «минимум» было невозможно. Придется заниматься реальным содержанием этих понятий, потому что не может называться нормальным то государство, где добросовестный работник, который трудится ежедневно не менее восьми часов, получает деньги, на которые нельзя прожить.

В отчетах можно встретить: в стране обеспечивается защита интересов трудящихся, суды встают на сторону работников и т. п. Но подавляющая часть тех, кто в конфликте с работодателем и чьи интересы нарушены, до судов не доходят — дорого и долго! А если дойдут до судов, то суды просто захлебнутся в этих спорах! Надо, чтобы в законе было предусмотрено досудебное рассмотрение споров, чтобы там присутствовала фигура модератора-медиатора — специалиста по разрешению конфликтных ситуаций. Это позволит вовлечь в процесс урегулирования трудовых отношений массу работающих людей.

Очень жестко придется «намекать» в законе на обязательное страхование — медицинское, социальное. Страхование от потери работы, заработка, от несчастного случая. У нас нет настоящего страхования всего этого. И поэтому долгие годы не пересматриваются отчисления предприятий по вредности производства, нет хороших профессиональных пенсий. У нас условия труда в отраслях могут улучшаться и одновременно расти «вредные» рабочие места. Работодателю выгодно сохранять рабочие места, с которых люди могут раньше выходить на пенсию. Не заинтересован он в улучшении условий, в укреплении здоровья работников. И сам работник в этом не заинтересован.

 

Проблем у самого нанимателя тоже много. Он вынужден как-то выполнять требования по ведению воинского учета. С какой стати? С подрядчика можно спросить за качество работы, а как доказать, что штатный сотрудник работает плохо? Или другое: человек одновременно и собственник фирмы, и ее работник. Но закон запрещает заключать договор с самим собой. И страховые взносы начислить невозможно. Но зачем вообще в этом случае страховые взносы, если для хозяина предусмотрены дивиденды? А как выполнить требования налоговой службы о четком расчете премирования в особом положении? Премия зависит от прибылей, которые меняются и которых может и не быть. Абсурд какой-то. И таких случаев масса.

 

Кодексу – кодексово

Предложения РСПП всколыхнули российское общество. Прошла масса дискуссий, форумов, публикаций.

Вполне вероятно, что новый кодекс (или его редакция) появится у нас с какой-нибудь политической оказией. Или не появится — не беда! Ведь сколько ни плакались по поводу советского ТК, экономика жила и развивалась в его прокрустовом ложе. И теперешний кодекс, который все ругают, может долго и счастливо жить. Экономика ужом изовьется, да обойдет все препоны и острые углы закона. Это факт проверенный. Кодексу — кодексово.

 

Да и что такое — смелые предложения Прохорова по пересмотру кодекса? Американцы в свое время без всякого ТК постановили просто и лаконично: максимальная продолжительность рабочего времени составляет 40 часов в неделю. Однако если в соответствии с договором предусмотрено, что выполнение работы требует режима ненормированного рабочего дня, то максимальная продолжительность рабочего времени может составлять 60 часов в неделю при условии, что время, отработанное свыше 40 часов в неделю, будет оплачиваться в полуторном размере. У нас что, особый закон надо принимать, чтобы это устроить? Или Прохорову элементарно переплачивать сверхурочные не хочется?

 

В США вообще, кажется, нет никаких актов государства, специально закрепляющих основания прекращения трудового договора. Зачем, если есть договоры работников и нанимателя? Достаточно просто перечислить случаи запрета увольнений по дискриминационным основаниям: раса, цвет кожи, религиозные убеждения, пол, национальное происхождение, возраст (старше 40 лет), инвалидность. Другое дело, что толковый договор надо уметь составить — самому работнику, профсоюзу, нанятому юристу …У нас с этим негусто.

 

Есть и привлекательный для крупной промышленности немецкий вариант решения вопросов без всяких кодексов. Практически на каждой немецкой фирме существует совет предприятия, в состав которого входят представители рабочих и служащих, задействованные в выработке решений, касающихся персонала. В акционерных обществах наблюдательные советы (чья важнейшая функция — выборы членов правления, т.е. директоров компании) формируются на паритетной основе: половина мест принадлежит акционерам, половина наемным работникам. Входящие в состав советов предприятий и наблюдательных советов представители персонала своей основной задачей считают противодействие сокращению рабочих мест, недопущение массовых увольнений в ходе реструктуризации. Договорился предприниматель с профсоюзом — дело в шляпе. Как правило, договариваются — без причинения материального ущерба друг другу.

Но тут профсоюзы становятся просто какими-то монстрами, лезут наставлять предпринимателей, пугают инвесторов — в том числе и дороговизной рабсилы. А целую рать «аутсайдеров» из молодежи, женщин, стариков, инвалидов оставляют за рамками своего социального рая.

У нас трудно представить себе профсоюзы в такой роли. Трехстороннее партнерство — профсоюзы, работодатели, государство — давно деградировало и работает совершенно не так, как водится в цивилизованных странах. Приводные ремни государства — вот как называют профсоюзы и союзы предпринимателей. Какое там партнерство?

 

И вообще какая нужда в новом кодексе у современных производственников? В России примерно 20-30% занятых работников сосредоточено в неформальном секторе — там о Трудовом кодексе никто никогда не слышал и никогда не услышит. Еще 15% заняты на малых предприятиях, где ТК применяется весьма условно и далеко не в полном объеме. Остается чуть больше половины всех работников — это те, кто заняты на средних и крупных предприятиях. Из них порядка 60% трудятся в бюджетном секторе, где работодателем является государство. Получается, что если говорить о частном секторе, то тот ТК, который мы имеем, более или менее полно регулирует, и то с огромными оговорками, труд лишь 20-25% занятых.

Далее. Современное трудовое законодательство рассматривается инвесторами как большая косвенная издержка, которая сильно повышает стоимость рабочей силы. Представим себе, что существует сверхжесткая норма о выплате выходных пособий при увольнении работников — такая, как в Танзании или в Замбии, где работодатели в подобных случаях должны выплачивать три или пять годовых зарплат. Кому захочется нанимать постоянных работников на договорной основе?

 

Когда экономисты анализируют законодательство о защите занятости в развитых странах, они не обнаруживают значимых эффектов его влияния на функционирование рынков труда. Однако когда в поле зрения попадают развивающиеся страны, оказывается, что такое влияние есть и что оно очень сильное.

Россия в этой классификации — где она? Существует деление всех стран мира на developed и developing countries. Но один польский экономист в 90-е годы предложил выделять еще одну группу — misdeveloped countries (в вольном переводе — «развитые, да не туда, куда надо, страны»). Это Россия и бывшие соцстраны. Так какие делать выводы относительно «усиления роли закона»?

 

Все новации нормотворчества на руку, прежде всего, чиновникам и законодателям. Это их фронт работы, их штатное расписание, премиальный фонд. И все это имеет самое малое отношение к результату экономической деятельности. Чтобы активность экономическая росла год от года, нужно всячески умерять активность государственную — там, где надо. А то ведь бог знает до чего договориться можно.

 

РСПП заявляет, что нужно раскрепостить работника, но при чем тут расширение оснований для заключения срочных трудовых договоров? И сейчас Трудовой кодекс содержит фразу «Работник может работать на неограниченное число работодателей». Скорее, про другое надлежит вспомнить — про самозанятость населения. России в этом отношении есть, куда расти: доля самозанятых у нас одна из самых низких среди развитых стран — всего 6%. К примеру, в Чехии она 16,2%, а в Италии и вовсе 26,7% (в среднем по странам ЕС 14,2%). Ну, а в странах со схожим с российским уровнем развития доля самозанятых вообще поражает воображение: Турция — 43,5%, Мексика — 34,5%, Бразилия — 34%.Этот показатель очень хорошо связан с уровнем жизни людей: чем ниже процент самозанятых, тем, говоря простым языком, богаче там жизнь. Так, в США он составляет 7,4%, а в Люксембурге 6,4% — и это все равно выше, чем в России. Мы что — действительно такие богатые?

У нынешнего кодекса довольно недостатков. Он фактически узаконил старые советские профсоюзы — их монополию, дискриминирует профсоюзы меньшинств трудового коллектива. Но это вопрос актуален в индустриальном секторе. В прочих секторах речь, скорее, уместнее вести о какой-то разновидности правозащитной юридической работы. Массовым профсоюзам во главе с тов. Шмаковым там делать нечего.

Деловая пресса возмущается, что работники у нас слишком защищены от увольнений — суды выигрывают! Но суды — это капля в море. В подавляющем большинстве случаев работодатель и работник решают свои вопросы без всяких судов, они туда и не стремятся. А если кодекс предотвращает массовое увольнение сотрудников и это вызывает недовольство некоторых теоретиков капитализма, то стоит вспомнить про наши моногорода: хотите революций — меняйте кодекс! Моногородов в России полным-полно. И мало где есть возможность так просто выйти за ворота и устроиться через день-другой на новом приличном месте. Вопрос в том, чтобы было конкурентное поле, чтобы был рынок труда.

 

Материалы подготовил Иван ЩЕДРИН

 

                                                                        

 

 

                                    

 

 

Обсудить на форуме

 

 

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя