ПОЮ МОЕ ОТЕЧЕСТВЕННОЕ

0
84

 

Заведующий кафедрой радиоэлектронных и квантовых устройств КНИТУ-КАИ заслуженный деятель науки РФ Герман ИЛЬИН уверен, что его кафедре по плечу разработка любых радиоэлектронных приборов. Но промышленники упорно продолжают модернизацию производств на основе импортной техники: даже в финансируемые из бюджета программы импортозамещения, пользуясь отсутствием запрета, закладывают все те же импортные узлы, из которых собираются псевдоотечественные «инновации».

 

Герман Иванович, правда ли, что наша радиоэлектроника от западной отстала ровно на 25 лет?

— По военной тематике — и события в Сирии это показали — научно наш ВПК на голодном пайке не сидел. В частности, в КАИ в 1965-85 годах встала на ноги крупнейшая научная школа, по сей день дающая блестящих ученых, и задел был настолько мощный, что «перестроечное» безделье почти не сказалось. Мы сильно отстали только в элементной базе. Раньше любая разработка имела в смете статью затрат на развитие элементной базы. Сейчас же при разработке закладываются импортные компоненты. Нам нужны свои заводы радиоэлектронных компонентов и переход, таким образом, от финансирования зарубежной науки к финансированию собственной.

Какой задел вы имеете в виду, говоря о 60-80-х?

— В первую очередь — лазерная тематика. На заре лазерного бума в КАИ был создан и в 70-80-е годы выпускался нашими экспериментально-производственными мастерскими лазер, работающий на углекислом газе, мощностью 300 ватт. За счет новой стратегии резонатора (идея Юрия Польского) он был самый компактный из аналогичных по мощности.

Технологический лазер и сейчас широко применяется для резки, закалки, напыления… Например, при строительстве молокозаводов требовалось с высокой точностью нарезать огромное количество толстостенных стеклянных труб. Алмазный резец давал плохой срез, трубы кололись. Мы сделали установку, она за 15 секунд делала идеальный срез — концы труб сходились без зазора. Свой оригинальный лазер и другую аппаратуру мы показывали на ВДНХ. За 5 лет получили два диплома, 5 золотых медалей, 4 серебряные. Лазер «Юпитер» был и на международных выставках: в Китае, Финляндии, в Лейпциге получили золотые медали.

Но лазер стал основой для других разработок?

— И не только наших. Лазер продвинул многие направления науки. Например, первый успешный эксперимент с использованием голографии прошел в 40-х, но только с появлением лазеров стало возможно создавать трехмерные фотографии. Наш «Юпитер» стал применяться и в станкостроении. Благодаря лазеру развилось направление лидарных систем. Лидар — оптический локатор для исследования неоднородности атмосферы. По лидарам мы работали с ГИПО, каждый год передавая им новый тип прибора.

Наши лидары отличались самым большим динамическим диапазоном принимаемых сигналов и малой погрешностью измерений. В 80-х из Канады представитель приезжал: хотел за 250 тысяч долларов купить лидар и создать совместное производство по выпуску. Но в составе установки был лазер ИЗ-25, который вывозить было нельзя.

Достигнув хороших результатов в системах накачки твердотельных лазеров, мы сами делали источники питания. Для Летно-испытательного института имени Громова мы собрали источник к купленной ими импортной системе слежения. С «родной» у системы частота исследуемых импульсов была 10 герц, и при существующих скоростях самолетов, несмотря на управление ЭВМ, происходил срыв слежения. Требовалась частота 100 герц, а мы имели уже готовый источник накачки на 200 герц.

А что сегодня?

— Университет сильно продвинулся в фундаментальных исследованиях. Сейчас успешно развивается ряд направлений: по измерению размеров частиц, по квантовой связи и запоминающим устройствам с высокой плотностью, по СВЧ-технологиям — повышение всхожести и урожайности семян растений воздействием на них определенными частотами. Продолжаются работы по повышению чувствительности приемных устройств: мы уточнили теорию потенциальной помехоустойчивости Котельникова, сделав приемник лучше, чем она допускала. Актуальны сейчас и исследования гравитации. В нашей Академии наук была тема «лазерный гравитометр», и в Казани разрабатывали переносной прибор.   

Если научитесь измерять гравитацию, то и менять ее научитесь, вещи в пространстве перемещать?

— Можно. Главное — принцип разработать. Чтобы что-то менять, сначала надо это что-то «поймать» и исследовать. Все начинается с обнаружения новых явлений. Мы, например, в ходе эксперимента получили эффект, противоречащий теории лазерных систем. Созданную нами установку, на которой эффект получен, мы разобрали, ищем объяснение, механизм работы. Если окажется, что эффект получен не в результате ошибки, то у него очень большое будущее.

Чего человечеству ждать в будущем от науки?

— Повышения точности измерений. Это основа. Повысив точность измерений, мы получаем новые эффекты. Кстати, в измерения времени лазер роль сыграл — в самых точных на сегодня часах, дающих погрешность на 10 в минус 16-й степени (секунда за сто лет). Красный лазер, например, и терапевтическое воздействие оказывает на участки тела при ушибах и повреждениях.

А возможен в теории луч, способный, не повреждая черепа, «починить» ткань мозга?

— Кибер-нож и гамма-нож уже есть. Голографическую фигуру внутри стеклянного куба уже рисуют. Значит, мы практически можем концентрировать нечто внутри, не нарушая поверхности. Высокоточное наведение тоже уже реальность. Значит, дело только за подбором нужной длины волны.

С точки зрения физики, существует только сигнал. Непрерывный, импульсный и так далее. Природа их одна — волновая, а вот уже приемник и система обработки преобразуют их в свет, звук или еще что-то. И любой сигнал сначала преобразуют в электрический, а лишь потом обрабатывают. Тот же лидар состоит из лазерного передатчика, лазерного приемника и системы обработки.

Герман Иванович, каково взаимодействие с предприятиями, выпускающими электронику?

Приезжаем на предприятия, предлагаем то, что им нужно, а нам говорят, что проще купить за рубежом. Есть стереотип, что, купив импортное, больше не имеешь головных болей, но это и сервис зарубежный, а час их сервисника — 250 евро. Предприятиям не выгодно вкладывать деньги из прибыли в разработки, а НИИ не осталось. И мы сами полностью делать, например, локатор не беремся. Хотя, может, и стоило бы. На базе любого оборонного предприятия хватило бы небольшой площадки.

Получается, им не выгодно вкладываться в повышение конкурентоспособности выпускаемых изделий?

— Раньше на заводах были главные конструкторы. Они знали технику, и ресурсы были под их началом. Если выпускаешь аппаратуру, то должен знать, что вдвое уменьшить мощность проходящего сигнала в радиосвязи значит увеличение дальности в 1,4 раза. Но надо, чтобы кто-то начал выпускать изделия, где эти параметры востребованы. Когда военным понадобится система, «видящая» в полтора раза дальше, они и производителю условие поставят. Сейчас ресурсами управляют экономисты, действующие на получение сиюминутной прибыли. Они не видят технических перспектив своего производства. Может, с гражданскими разработками легче?

— Пример. К фторопласту, в принципе, ничего не липнет. Сделали слой на лыжах, изготовили партию, передав перед зимней Олимпиадой в Олимпийский комитет России и в исследовательский центр в Набережных Челнах. Исследовали, сравнивая время хода спортсменов на фторопласте с лучшими импортными мазями, подобранными по погоде. До минус 21 — результат идентичен, но чем теплее, тем выше результат фторопласта. По отзывам спортсменов, за километр можно отыграть 2 секунды. На «десятке», таким образом, в споре мастеров покрытие гарантирует первое место. Тут и выяснилось, что чудо-лыжи ломают сложившийся бизнес: для команд мастеров закупают импортные лыжи определенных производителей, за рекламу бренда команды получают бонусы, действует целая индустрия производства мазей…

Или вот история. Разработали и запатентовали дверные замки, которые не открываются отмычками. Есть заключение республиканского экспертно-криминалистического центра. Аттестовались в Москве, в фирме «Замок-911», специализирующейся на вскрытии дверей и сейфов в случае ЧП. Аппаратура у них с телесистемой — замок «насквозь» видят. Но ни один спец открыть не смог. А производить замки никто не хочет. Вкладывать первоначальный капитал жалко. Предложили фирме Чубайса патент, там оценили его в 100 тысяч рублей. Притом, что только в России рынок замков — 8 миллионов штук, а в мире он оценивается в 5 миллиардов долларов. Небольшие партии делаем при поддержке Правительства РТ.

А почему беспилотный КАМАЗ испытывают с импортным лидаром, если ваши лучшие и университет может делать радиоэлектронику для замещения импорта?

— Это вопрос к ним. Университет может и самолет-беспилотник полностью снабдить своей начинкой, а не только остов делать. Мы были на КАМАЗе, на Чебоксарском тракторном, спрашивали: какую вам сделать электронику? Но ведь и зарубежные поставщики предприятиям диктуют: к их оборудованию брать периферию только у конкретной фирмы. И сами предприятия странный подход порой демонстрируют. Мы предлагали сотрудничество «Таттелекому», но там отдали разработку блока «последней мили» во Францию, а производить его будут в Индонезии. «Идеальная» логистика, «государственный» подход.

Есть примеры успешного сотрудничества?

— Полицию республики обеспечили экспертно-криминалистическим прибором «Пост-1». Зарубежные аналоги стоят 2000 долларов и весят 4-7 килограммов. Наш значительно легче, работает без сети и аккумуляторов. В 2008 году на выставке «Безопасность» получили от Шойгу грамоту за разработку нового криминалистического прибора. Причем выставили его не мы, а казахи — прибор и до них дошел.

Десять лет работаем с КАПО по модернизации станков с ЧПУ. Модернизировали 70 станков с фазовым и с импульсным управлением. Стоимость модернизации станка 35 тысяч рублей. Производительность выросла втрое. Станок работает с точностью до 10 микрон. Такой же станок представители «Сименса» и иx сервисники в России модернизировали аппаратурой «Сименс» — обошлось в 3 миллиона рублей.  

Мы можем модернизировать станок и до самого современного уровня. Но это дорого. И имеет смысл лишь для единичных станков. Заметили, что на ЭВМ большинства импортных станков «затираются» лишь несколько клавиш. Остальные возможности не используются. Для серийного производства они не нужны. Только станку для выпуска единичных деталей нужен весь функционал, но рядом должен быть технолог, готовый на месте отлаживать станок, меняя программу.

А свое ЧПУ для станка сделали бы?

— Элементарно. Но нужны хоть какие-то гарантии, что его заказчик купит, если мы сделаем точно то, что он закажет. Вижу такую процедуру. Предприятие, выпускающее станки, или то, которое (как КАПО) модернизирует работающее оборудование, объявляет тендер, дав техническое задание на прототип. В срок подводит итоги, сравнивая действующие приборы, а не бумажные выкладки.

Вот Президент России говорит, что заводы ВПК должны переходить на гражданскую высокотехнологичную продукцию. Но программу-то для них должно формировать государство, чтобы одно и то же не делали два предприятия. Мы — НИУ и должны получать заказы от государства, как советские НИИ и КБ. Определите список необходимой аппаратуры, распределите заказы по институтам и предприятиям, выделите деньги. А то собрали от всех нас предложения и объявили, что программа сформирована. Дальше-то что, если денег на программу не выделяют?

Возможности по разработке у нас большие, но в первую очередь они пока только военными востребованы.

В чем главная дисгармония взаимоотношений с заказчиком?

— Он сам должен определиться, какое изделие, с какими характеристиками хочет получить. На него и объявлять открытый тендер для всех желающих. В республике есть предприятия, верящие в наши разработки и готовые пойти на затраты, чтобы помочь нам собрать прототип для такого тендера. Но обязательным условием в случае победы должно быть размещение заказа на данном предприятии. Думаю, это справедливо.

 

Беседовал Владимир МАТЫЛИЦКИЙ. 

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя