Полет на Марс отменяется

0
57

 

 

Анатолий ДРЕГАЛИН,

заведующий кафедрой специальных двигателей КНИТУ им. А.Н. Туполева

 

Анатолий Федорович, первая кафедра реактивных двигателей, ныне специальных двигателей, была открыта в Казани в 1945 году. Здесь работали легендарные Сергей Королев и Валентин Глушко. Можно считать, что уже с того момента начинается история практической отечественной космонавтики?

— Можно сказать и так. В конце 30-х — начале 40-х годов при казанском авиазаводе №16 (ныне КМПО) существовало ОКБ тюремного типа, где велись работы над ракетными двигателями новых модификаций с целью применения их в авиации. Сюда были переведены после ареста Валентин Петрович и Сергей Павлович. Почти одновременно немецкие ученые работали над созданием первой в мире баллистической ракеты «Фау-2». Когда в 1944 году информация об этом дошла до руководства СССР, было принято решение развивать такую же боевую технику в нашей стране. Конечно, для этого требовалось место, где есть производство и кадры. Кадры в то время готовил только КАИ, а производство было на базе завода №16. Поэтому кафедра и была открыта в Казани. Здесь в 1944-1945 годах были проведены наземные и летные испытания жидкостного ракетного двигателя РД-1. Хотя в военные годы рассматривалось только боевое применение ракет, о космосе речи не велось, но ведь проблемы как в космическом, так и в военном двигателестроении одинаковы — выбор компонентов топлива, оптимальной конструкции двигателя и его агрегатов и т.д. Многие эти задачи получили решение именно здесь, в Казани, и впоследствии были применены для других двигателей, в том числе и в первой межконтинентальной баллистической ракете Р-7.

 

А для чего важно осваивать космическое пространство сегодня? Что это дает простым гражданам?

— Могу отметить отечественную глобальную навигационную спутниковую систему — ГЛОНАСС. В нее входят 24 спутника. Развитие экономики сегодня невозможно без спутниковой навигации так же, как невозможно без сотовой связи, без дорог, без телевидения. И если мы будем продолжать пользоваться американским GPS-навигатором, ни к чему хорошему это не приведет, ведь строить экономику, закладывая в основе американскую систему навигации, означает, что мы передаем управление всеми процессами кому-то за океан. И по одному нажатию кнопки все может остановиться. Поэтому с точки зрения национальной, военной, политической, экономической безопасности необходимо развивать свою, отечественную систему навигации.

А Интернет, связь по мобильным телефонам, метеопрогнозы? А военная разведка? С современного спутника можно увидеть даже звезды на погонах полковника. А создание лекарств в условиях невесомости или необычных кристаллов — то есть всего того, чего нельзя сделать на Земле в силу гравитации? Состояние невесомости дает возможность ученым исследовать многие  системы и процессы. Так что сфера применения космоса довольно обширна.

Нельзя не отметить, что для этого необходимы средства доставки полезных грузов в космическое пространство на заданные орбиты. Основу таких транспортных систем должны составить ракеты-носители «Ангара» и «Союз-ТМ» различных модификаций. Решение о создании ракетоносителя «Ангара» в результате конкурса было принято еще в 1994 году. А первые полеты планировались на 2001, потом на 2005, 2007 годы. Но в итоге этот проект до сих пор не реализован. Конечно, надо учитывать, что стратегические решения по этому вопросу принимались в самом начале 90-х годов, после чего в стране началась полнейшая разруха.

Но при этом не будем забывать, что в настоящий момент Россия — единственная страна, которая  может совершать полеты на международную космическую станцию (МКС) с экипажем, по крайней мере, до конца 2014 года. Тем самым мы по умолчанию выиграли многолетнюю космическую гонку с США, так как срок службы американских шаттлов завершен. Хотя, конечно, американцы разрабатывают новую программу исследования космоса, а также новые ракеты и корабли, необходимые для осуществления своих космических программ. Сейчас собственный пилотируемый корабль, помимо России, есть у Китая, но китайский корабль еще не готов возить космонавтов на МКС, и, возможно, это и не планируется. А американцы настроены более чем серьезно, тем более что в финансировании программы у них принимает участие и крупный бизнес.

 

 

Как бы вы оценили современные темпы развития отечественной космонавтики? Можно ли сказать, что сегодня мы стали отставать в совершенствовании отрасли?

— Мне не нравится слово отставать. Я ни в коем случае не считаю, что отрасль заброшена. В чем мы всегда были позади — так это в электронике, точнее, в элементной базе (микросхемы, микроконденсаторы и т.д.). Почему наша космическая техника в последнее время дает сбои? Думаю, в том числе и потому, что Запад продает нам не самые лучшие детали и элементы. Зависимость отечественной электроники от зарубежных базовых материалов сама по себе — потенциальная угроза безопасности страны. А если говорить про военную технику, тут тем более обязательно должна быть установлена отечественная электроника. Представьте, если на российской ракете американская элементная база, а в ней какой-нибудь «жучок»? Поэтому, конечно, на приборах военного назначения установлены российские элементы, но они тяжелее, не так совершенны.

Но вопрос не в том, что мы делаем хуже, вопрос в том, что наши специалисты опираются на те возможности, которые у нас есть. А что касается непосредственно двигателей, то в этом смысле  никакого отставания нет и не было никогда. Я бы сказал по-другому: речь идет о снижении темпов развития. И это тоже понятно. Ведь заниматься космонавтикой, ракетными системами способна только очень богатая страна. Не случайно лет 20 назад исключительно СССР и США были способны на это. Впоследствии подключились объединенная Европа, Китай, Индия, Корея. Это государства, которые за последние годы стали мощнее и богаче благодаря научно-техническому прогрессу. То есть, выражаясь современным языком, это страны, выбравшие в качестве экономического пути развития путь, основанный на знаниях и инновационных процессах.

 

Анатолий Федорович, раз уж мы заговорили о знаниях, что вы думаете по поводу многолетней модернизации образования. как она отражается на подготовке специалистов для космической отрасли?

— Честно говоря, ситуация настораживает, реформа все продолжается, а значит, образование постоянно подвергается изменениям. Казалось бы, сегодня появилось два вида элитных вузов — федеральные университеты и технические научно-исследовательские университеты. В них, по логике, должно существенно вырасти качество подготовки специалистов. Но даже в этих вузах у преподавателей возникает немало вопросов по новым стандартам. Нам говорят, что специалист должен более основательно изучать технические дисциплины, а бакалавру это необязательно. Как ставить эти границы? Нет жесткого алгоритма, доказывающего, что для той или иной профессии четко нужны конкретные дисциплины. Требования меняются постоянно. К примеру, мы выпускали специалистов по ракетным двигателям, потом бакалавров по авиаракетостроению, потом пришел новый стандарт на подготовку бакалавров и магистров по направлению «двигатели летательных аппаратов». Сегодня мы одновременно готовим бакалавров по двум стандартам — 2000 и 2010 годов. Учебные планы все время приходится корректировать. Военные, кстати, крайне недоверчиво относятся к самой идее подготовки специалиста за четыре года, ведь допустить недостаточно квалифицированного человека к проектированию ракет страшновато.

 

 

Насколько остро сегодня стоит вопрос нехватки высокопрофессиональных кадров в космической отрасли?

— В отличие от того времени, когда я начинал свою трудовую деятельность в КАИ еще в 1959 году, современные абитуриенты, откровенно говоря, в самую последнюю очередь стараются идти на специальность «ракетные двигатели» и вообще на специальности, связанные с космонавтикой и авиацией. Они думают о будущем и, прежде всего, о достойной заработной плате. Романтика мало кого интересует. За 12 тысяч рублей никто из выпускников не хочет работать. И если руководство компаний пытается как-то простимулировать молодежь и даже поднимает им материальное вознаграждение до 20 тысяч, это тоже не панацея. Ведь на любом заводе работают опытные, досконально знающие свое дело мастера, и если они незаслуженно будут получать меньше, то не захотят передавать свой опыт молодым кадрам. И будут правы. Есть еще один момент. К примеру, в федеральный ядерный центр в Сарове требуются молодые специалисты по нашему профилю. Там и зарплата достойная, и карьерный рост. Но зато имеется другой нюанс — ограниченный режим, то есть достаточно сложно будет получить разрешение на выезд за границу. А в глубине души сегодня многие ребята мечтают именно о загранице (я говорю не об отдыхе, а о трудоустройстве).

Что касается подготовки специалистов в нашем вузе, то напомню, что в 1985 году план приема на специальность «ракетные двигатели» составлял 75 человек (и был конкурс), а сегодня 12 с трудом набираем. Смотрите, что получается. В советское время КАИ считался преимущественно авиационно-космическим вузом. Но как только в 1992 году он получил статус технического университета, то уже не имел права быть узконаправленным. Появилось много специальностей и направлений подготовки, не имеющих отношения к авиа- и ракетостроению, причем их открытие осуществлялось при неизменном плане приема. Поэтому сегодня вместо прежних 275 человек на двигательные специальности мы принимаем всего 52 человека. И даже при этом конкурса практически нет. Все понимают, что, будучи инженером, богатым человеком не станешь. Молодежь выбирает гуманитарные специальности и программирование, это вполне естественно. Я не осуждаю никого. Просто пока еще общественное сознание не повернулось в сторону технического образования. Нет внутренней мотивации. А жаль. Для полетов во Вселенной требуются светлые головы.

 

Межпланетные полеты давно занимают умы писателей-фантастов и ученых. И в первую очередь полет на Марс — он ближе и более досягаем по срокам полета туда и обратно. Когда все-таки станет возможным полет человека на «красную планету» — через 20, 30 лет, 100 лет?

— Этот проект больше на стадии изучения, чем конкретной проработки. На освоенных видах ракетных топлив задача полета на Марс не сможет быть решена. Нужны слишком большие массы ракет и более высокая эффективность топлив. Но самое главное то, что от длительного пребывания в космосе космонавты могут ослепнуть. Полет, который занимает несколько месяцев в один конец, как показывают некоторые исследования, негативно отразится на здоровье людей. Мое мнение — надо начинать межпланетные полеты с освоения Луны. Технически это возможно. Но в любом случае это очень дорогостоящее начинание. Когда американцы полетели на Луну, с каждого гражданина в виде налогов было «взято» четыре тысячи долларов. Впрочем, я верю, что когда-нибудь и эти мечты начнут осуществляться. Ведь жизнь показывает, что многое, казавшееся фантастикой, со временем превращается в обыденную реальность.

Будем надеяться. Спасибо вам, Анатолий Федорович, за интересную беседу!  

Беседовала Альбина ХАЗИЕВА

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя