А есть ли женский адвокат?

0
90

Многие из нас сталкивались с проблемной ситуацией, когда необходим квалифицированный адвокат. А профессионал права должен обладать огромным опытом, аналитическим умом и знанием законодательства, чтобы выиграть дело. Бесплатную консультацию по различиям правовых систем США и России и особенностям раздела имущества при разводе провел известный юрист и телеведущий Александр СЕЛЮТИН, побывавший с лекцией в казанском «Дамском клубе».

ФОТО: Александр СЕЛЮТИН, управляющий партнер юридической фирмы «Селютин и партнеры», адвокат, кандидат юридических наук, доцент, федеральный судья, ведущий программы «Федеральный судья»

Александр, вы, безусловно, знаете изнутри правовую систему России. В чем ее плюсы и минусы?

— Система прекрасная. Ее ругают те, кто не знает тонкостей. Минус в том, что механизмы принятия судебных решений часто подчинены интересам  государства, чего быть не должно по определению. Также ее хоронят неповоротливостью, некомпетентностью и в большей степени коррупционной не то что составляющей, а целой емкостью. На местном уровне часто у конкретных судей есть конкретные расценки! По этой причине в некоторых регионах просто бесперспективно открывать какие бы то ни было юридические фирмы. Надо понимать, что есть категория судей, которые приходят в профессию для того, чтобы именно таким способом — взятками — зарабатывать.

 

За рубежом разве нет судей-коррупционеров?

— Есть, конечно. Но существует предел. Понимаете, выпивая в Лондоне по кружке эля с коллегой, я столкнулся с тем, что там есть четкая граница дозволенного, потому что он заказал вторую кружку только мне со словами: «Для меня это уже рубеж. Ты как обычный гражданин можешь выпить две кружки, но я как судья — не могу. Это создает угрозу авторитету судебной власти».

 

Судья — это опасная работа?

— Не думаю. В суде я отработал пять лет и могу сказать, что человеку, который не берет взятки, просто не дают дела. Тебя отодвигают те люди, которые распределяют денежные потоки.

 

Получается, что это некая финансовая структура…

— Скорее, спекулятивная инвестиционная площадка, где люди как бы «играют», и не факт, что выигрывают. Проигравшие теряют деньги и не получают нужного решения, от чего сильно расстраиваются. В таком случае как раз и возможен криминал.

 

Расскажите про самый интересный случай в вашей практике…

— У меня каждый день что-то интересное. Мы уже шесть месяцев бьемся над одним делом. Человек похитил пятилетнего ребенка, которого никогда не видел. Когда чаду было два месяца, папа оставил семью и раз в год видел его на фотографиях. Оба родителя несдержанные, и договориться им проблематично, однако именно мама воспитывала нездорового ребенка (он аллергик) и заботилась о нем, что логично говорит в ее пользу. Отстаивая интересы клиента, мы пишем заявления в четыре ОВД по Москве — все «спускается» на одного и того же участкового, который в возбуждении дела отказывает. Отдел ПДН в открытую говорит: «Нам делать, что ли, нечего, как искать ваших выродков?» Выставляем запрет на вывоз ребенка, но через неделю узнаем, что ребенок все равно вывезен! Как?! Затем вообще происходит невероятное — приходит бумага, что четыре месяца назад вынесено решение об отобрании ребенка, которое уже вступило в законную силу (!). Никто не спрашивал ни мнение ребенка, не мнение органов опеки, ни мнение матери. Затем по своим каналам до нас доходит информация, что по поддельным документам одна квартира общего имущества уже «ушла», а вторая готовится к продаже. Вот такие вот дела…

 

Это же какой-то беспредел…

— Постепенно мы меняем эту практику, ведь такие ситуации происходят только на определенном уровне: вопрос цены. Долгий путь капитализации бизнеса приносит свои плоды, и люди, которые получили доступ к большим деньгам, готовы отдать сразу и много за то, что им нужно — пусть даже преступным путем. Понятно, если у вас коммунальная квартира, а не особняк, и вместо миллионов в швейцарских банках — стандартные проблемы с коммунальными платежами, то вряд ли произойдет что-то подобное, как в описанном мною случае. К нам, профессиональным юристам с репутацией, обращаются, прежде всего, за «мозгами», а не для того, чтобы быстро «решить вопрос». Есть горе-юристы, которые предлагают такие варианты, но в итоге они не могут помочь, где-то просто обирают, обманывают, проигрывают дела, и клиент все равно возвращается к нам.

 

Что бы вы поменяли в судебной системе, если бы могли?

— Одна из моих статей была посвящена системе разграничения ответственности госорганов и должностных лиц в сфере уголовного судопроизводства, и я, в частности, касался в ней вопросов кадрового обеспечения: сейчас зачастую судьями становятся бывшие помощники судей, у которых нет образования. Менять законы нужно, но самое главное — поменять психологию, ведь в людях сильна привычка. Они зашорены и всегда всего боятся — ради хорошей зарплаты, путевок, квартир. А в результате ничего не умеют в профессии, кроме как выполнять команды, что на руку многим. По сути, мантию они снимают, а под ней — погоны. Мой бывший начальник так говорил о судьях: «Вот выгонят тебя, а куда ты пойдешь? В бандиты или милостыню просить». Действительно, большая часть судей не представляет, чем заниматься дальше. Между тем, по факту судья независим только тогда, когда в случае несогласия с происходящим он готов встать и уйти. В общем, в идеале суд должен быть реально а) независимым и б) квалифицированным. Кстати, в Штатах, чтобы стать судьей, ты должен лет 20 отработать в юридической фирме!

 

Расскажите подробнее о своей учебе в Америке.

— Практика в США дала мне уникальный опыт, который я применяю в России, хотя здесь многое сделать не дают. Стоит отметить, что там существует единый рейтинг адвокатов, на основе которого выбираются лучшие специалисты. И получая адвокатскую лицензию, ты имеешь право работать судьей, адвокатом, прокурором, инхаус-юристом (юристом в компании). Такие внутренние юридические отделы-департаменты существуют и в России.

 

В чем отличие Америки и России в области семейного права?

— Говоря о семейном праве, стоит сказать, что у нас вообще другая правовая система. В России действует система, схожая с германской, французской, — кодифицированное право. А в Великобритании, Индии, Канаде, Австралии, Новой Зеландии, Гонконге, Америке — англосаксонская. Лондон — юридическая столица мира, где царит прецедентное право и у судьи очень большие полномочия в принятии решений, плюс наличие присяжных. У нас — главенство закона, поэтому адвокат убеждает судью, обеспечивая ту или иную сторону теми или иными доказательствами, получая итоговое решение. В рамках законодательства оно часто бывает двойственным, однако существуют юридические техники и методики по выведению имущества. Система права отличается кардинально, ведь решения по англосаксонской системе принимаются на основе внутреннего убеждения — здесь и сейчас, а в России — на основе закона. Скажем так: есть дела факта и права. В первом случае, чтобы разрешить вопрос, надо долго копаться в тексте закона, потом выстраивать логическую цепочку и обосновывать. Во втором случае есть ситуация — это одна норма права, и чтобы ее обосновать, надо обложить проблему рядом фактических обстоятельств, которые надо создать за пределами суда и затем представить их на всеобщее слушание. В этом плане есть некоторое сходство судебных систем, ведь ты формируешь картину у суда — не юридическую, а фактическую, как и принято в Штатах.

 

Мне кажется, проблемы семейного права сейчас особенно актуальны — все чаще в различных ток-шоу и телепрограммах обсуждаются истории раздела имущества и детей.

— Я бы не стал говорить, что вопрос семейного права стал актуален именно сейчас. Однако оно интересно с той точки зрения, что никто не занимается этим специально — ни одна юридическая фирма не имеет практики в этом вопросе. А за границей, в частности, в США или в Великобритании, есть фирмы, позиционирующие себя как компании, специализирующиеся на family law (divorce law). Конечно, в России есть адвокаты-одиночки или определенные сотрудники, которые выделяются на какой-то отдельный проект, если он вдруг появляется. Скажем, они ведут корпоративного клиента, и у кого-то из топ-менеджмента или собственников этой организации появляется сложный семейный вопрос. Клиента боятся «передать» кому-то на сторону, поскольку специалистов нет, и отдавать дело непрофессионалу — серьезный риск.

 

Почему сложилась такая ситуация в области семейного права и юриспруденции в целом?

— Я думаю, что это исторически обусловлено в нашей стране. 20 лет назад вообще не было отраслей права, кроме таких, как уголовное право и процесс, семейное и немного гражданское право. Однако не было никаких сделок, а была лишь советская адвокатура, где каждый адвокат был самостоятельно практикующим субъектом. До сих пор в нашей стране не существует закона о юридических фирмах. Когда начала развиваться индустрия бизнес-адвокатуры, то начали создаваться соответствующие фирмы. Получается, что адвокаты-одиночки, имея в запасе пару выигранных дел, прочитав две статьи семейного кодекса, проигрывают дела с треском, лишая своих подопечных имущества. Фирмы, которые занимаются семейным правом, можно пересчитать по пальцам — одна в Питере, одна в Самаре и наша в Москве. Мне эту практику дала Америка. Плюс я активный участник юридического сообщества — часто бываю на форумах и конференциях, поэтому знаю причины происходящего. Профессионалы из бизнес-адвокатуры не всегда могут участвовать в разборе дела по семейному праву, потому что часто возникает конфликт интересов — клиента и его же фирмы. Юрист действует в соответствии с этическими нормами и правилами, установленными международными этическими нормами, поэтому такая ситуация просто недопустима. Следовательно, есть потребность делегировать эти дела кому-то. Наша фирма стала заниматься женской частью семейного права, поскольку бизнес, как правило, представляют мужчины, поэтому конфликт интересов здесь практически невозможен. Да и женщин мы просто любим.

 

В моей журналистской практике был интересный эпизод. Прокомментируйте его, пожалуйста. Фотограф сделал портретный снимок девушки на улице и без ее разрешения поместил фото на первую полосу газеты, которая вышла большим тиражом. Девушка подала в суд… и выиграла дело!

— Консультация у меня платная. Шучу! На самом деле здесь все правильно: незаконное использование изображения. Я и сам сталкивался с этим, люди постоянно фотографируют, снимают меня и берут интервью, публикуя все без разрешения. За долгое время ваш журнал — первый, который материал согласовывал. Еще интересные ситуации случаются в области авторских прав. Недавно знакомым сказал о том, что в их ресторане играет музыка, которая не была лицензирована — это нарушение («нелицензионное воспроизведение в коммерческих целях»). Ответили: «Ты вечно пугаешь». А вот на днях они же в панике позвонили и сообщили, что пришла бумага с требованием заплатить 20 тысяч штрафа, иначе суд. Вот так бывает.

 

Не представляю, чтобы в полупиратской России что-то лицензировалось…

— Это обязательно случится, но со временем. В Москве половина ресторанов уже заключила соглашения и платит проценты с песен. Первый раз об этом я услышал в 2002 году, когда ко мне обратились юристы за консультацией по подобному вопросу. О судебном иске не было и речи, поскольку самой технологии не существовало. Все делалось нами по специально разработанному плану: через УБЭП по административной статье. В 2007 году состоялось первое решение Верховного суда — о нелицензионном воспроизведении композиции в ресторане (на радиостанции «Европа Плюс»). За пять лет практика дел по авторским правам нарастает как снежный ком. Многие общественные организации делают на этом огромные деньги.

 

Хороший юрист стоит недешево?

— Во всем мире качество юриста определяется ценой, и наоборот. Это взаимосвязанные вещи. До сих пор непонятно, почему люди ждут некоего «развода на деньги». В конечном счете, клиент сам выбирает, к кому обратиться.

 

Наверняка, есть масса желающих нажиться на правовой безграмотности бывшего советского человека…

— Это понятно. Но согласитесь, когда вы выбираете себе дантиста или рабочих для ремонта, то сначала проводите опрос знакомых, обзваниваете фирмы, анализируете Интернет, проводите личную встречу и только тогда определяетесь с итоговым выбором. Именно ко мне приходят уже давно только по рекомендациям. И люди знают, куда идут. Юрист продает свое время, и во всем мире такая ситуация, стандартный наш рабочий день — это 16 часов, кошмарная переработка. Поэтому в международных юрфирмах есть такое интересное понятие, как «сабатикал» (sabbatical) — партнер, отработавший в компании десять лет, имеет право на трехлетний оплачиваемый отпуск. Но за границей юристы пашут, не поднимая головы: 2200-2400 часов в год, причем часть из них билинговые (оплачиваемые клиентом). Нетрудно сосчитать, что это работа даже по выходным, и многие просто не выдерживают. Но на то мы и специалисты высокого уровня, чтобы своей энергией и эрудицией раскручивать новое дело, добиваясь для клиентов искомого решения. Одним словом, доверяйтесь во всем профессионалам!

 

Беседовал Иван МИХАЛИК

 

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя