Не превращайся в Луизу!

0
27

Внешне, это была «пуленепробиваемая» бизнес-леди. Хищное лицо, на котором постоянно «прописалась» лишь одна мимика — пренебрежение. Рысьи глаза, смотрели прямо, до тех пор, пока вконец не смущали собеседника. Узкие губы, застывшие в ухмылке. Короткая юбка в обтяжку и длинные ноги, которые не умещались под рабочим столом и все норовили вылезти коленками вверх.

Я пришел к ней в офис, чтобы написать о работе компании. У меня не было цели разговорить ее, вызвать на откровение. Она назначила встречу в двадцать тридцать. Много курила. К концу беседы скрюченные бычки начали переваливаться за край пепельницы. Неожиданно с делового разговора соскочила на личное. Несколько раз выходила в соседнюю комнату отдыха и возвращалась оттуда раскрасневшаяся, и тогда разговор становился еще более доверительным. Но на следующее утро позвонила и попросила извинение за свою минутную слабость. Конечно, поставить подпись под своими словами она не смогла бы. Это я понял еще в ее кабинете.

 

Не превращайся в Луизу!

 

— Бывает так, что имя, данное родителями ребенку, никак ему не подходит. Это я испытала на себе. Мама меня назвала Луизой. Уж слишком оно мне показалось вычурным и неудобным, как чужое платье! Папа, кстати, предлагал назвать Эльзой, что не лучше.

Как-то в школьной библиотеке я взяла с полки сборник рассказов Викентия Поветрина. Наверное, просто обложка приглянулась. Прочитав один из рассказов, я была удивлена, ведь автор говорил обо мне:

 

«Родители, всю жизнь прожившие в этих незатейливых местах, где песок, дюны да ленивая белесая вода, затаив мечту о ярком, назвали ее Луизой. Однако со временем стало видно, что девочке никак не шло это имя — выпуклое, как лупа, и искажающее действительность. Она нуждалась в другом имени: в легком, в желтовато-зеленом, как весенняя дымка над влажным лесом. Она была готова откликнуться на такое имя».

 

Первую половину своей жизни у меня и было такое вот «легкое и желтовато-зеленое» имя — Лена, хотя в метрике, а потом и в паспорте стояло совсем другое — Луиза! Нет, Леной меня никто из близких не называл. Это я сама себя так называла. Видимо, то же самое происходило и в душе жены Сальвадора Дали Елены Дьяконовой. Даже дома ее называли другим именем — Галиной, Галочкой, Галой… Так она и вошла и историю, как Гала Дали.

Но имя Луиза все же повлияло на мой характер и судьбу. После тридцати пяти я все-таки стала Луизой. Увы… Моя жизнь, как яблоко, была разрезана на две доли. Первая половинка оказалась сладкой, вторая — кислой и даже горькой. Я стала другой. Но обо всем по порядку…

 

Часть I. Лена

Именно Лена, а не Елена! Одна буква — и имя становится пафосным и не таким нежным. Когда я говорю о своем прошлом, мне хочется это делать от третьего лица. Настолько я теперь ушла далеко от Лены.

Так вот… Тогда она была слабохарактерной девушкой. У нее на все были широко открытые глаза. Большие и красивые, как бабочки, они порхали то на выставке фотографа или художника, то просто на облитой солнцем улице. Многие мужчины хотели их поймать. Но мир мужчин ее, конечно, пугал. Он был ей неведом. Нет, к своим сверстникам девушку не влекло. Какие это мужчины, так — подростки! Лене тогда только-только исполнилось семнадцать. Как-то на ступеньках парка «Черное озеро» у нее порвался пакет, и лекции полетели под ноги. Один солидный мужчина в костюме и галстуке принялся подбирать листочки. От него пахло дорогим парфюмом. Так же по праздникам пахло от отца. Так она познакомилась с Алексеем Андреевичем, директором турагентства.

Она и до этого, лежа в постели, представляла разнообразные сценки случайных знакомств на улице. Почему-то героем ее фантазий всегда был взрослый и женатый мужчина. Лена мечтала и вот, по всей видимости, сама же и притянула. Он был покрыт золотистым египетским загаром, с дорогими часами на волосатой руке, которая, щелкнув пальцами в сизом от кальяна воздухе кафе, заказала ей коктейль. Он рассказывал о себе вкрадчивым баритоном, украдкой беря девушку за локоток, а она чувствовала, как невидимый сачок накрывает ее с головой. Еще можно было бы вырваться. Сказать, что ей надо в WC, и сбежать. Но сачок быстро захлопнулся. Тогда Лена оказалась в его коллекции красивых бабочек. Быть может, она не была среди них, пришпиленных булавками, редким экземпляром, зато юным безусловно. Он был старше ее на 30 лет! Но любовь длилась недолго, всего-то одно лето. Однажды на улице из открытого окна иномарки Лену окликнула неприятная женщина и, потрясая тройным подбородком, брызгая слюной, принялась обзывать обидными словами. Так Лена познакомилась с женой Алексея Андреевича… А потом понеслось-поехало!

 

В ту пору она вела дневник, не электронный, а бумажный, как это делали в стародавние времена барышни. Ей нравилось отмечать свои чувства аккуратным почерком в блокноте, обтянутом натуральной кожей. Только ему она доверялась… Прочту наугад лишь несколько обрывочных записей. Но они, думаю, хорошо иллюстрируют жизнь молодой студентки, которая почувствовала свободу от родителей и закружилась во взрослой жизни.

Бизнес-леди вытащила из ящика стола свой сокровенный блокнот и открыла на закладке.

 

Цитата из Харуки Мураками: «Конечно, если всерьез разобраться, спала она вовсе не с кем попало. Не сомневаюсь, для этого у нее были какие-то свои, никому не ведомые критерии. Только однажды, из чистого любопытства, я спросил у нее об этих критериях.

— Ну-у-у, как тебе сказать… — ответила она и задумалась секунд на тридцать. — Конечно, не все равно, с кем. Бывает, тошнит от одной мысли… Но, знаешь, мне просто, наверное, хочется успеть узнать как можно больше разных людей. Может, так оно и приходит ко мне — понимание мира?»

 

«За нашими девчонками, которые, так же, как и я, добирались на учебу автостопом, охотился один извращенец. Вообще-то из чувства солидарности мы обменивались списком номеров машин, в которые лучше было не садиться. И мы старались не ездить поодиночке, но в тот день я оказалась на дороге одна…».

 

«Когда начался институт с этими поездками, на меня свалилась такая свобода, делай что хочешь. И все без конца твердили о знакомствах, новых друзьях… Возможно, в какой-то степени это было самоутверждение, мне просто надо было убедиться, что я нормальная и на меня можно обратить внимание. А еще я действительно искала кого-то одного — единственного. Раньше, в школе и музыкалке, я влюблялась в учителей. Но меня тянуло к ним духовно, я хотела, чтобы со мной разговаривали. Наверное, дома мне этого не хватало. Поначалу я не видела разницы в знакомых: если человек был более или менее симпатичен и о чем-то рассказывал, не пошлил, то мне это уже нравилось.

Несмотря на то, что мне нравились мужчины старше меня, я долго не могла принять мысль о том, что с ними можно заниматься чем-то еще, кроме разговоров. Я все время чего-то искала, но чаще люди оказывались не те. Или были недалекие, или толстокожие, или занятые уже кем-то. Долго ничего серьезного не было. Я бросала, меня бросали. Я искала то, что видела в Алексее Андреевиче и чего на самом деле у него не было».

 

«Насчет секса. Я не знаю почему, но я ничего не чувствовала. Воспринимала это как неотьемлимый элемент отношений, но лишь для мужчины приятный, а для меня как подтверждение, что я на что-то гожусь, кроме разговоров. Сейчас я вижу все как бы со стороны и понимаю, что и тогда у меня словно пелена на глазах была. Да, я очень хотела быть с ним, но потом, когда разочаровалась… Обидно даже не то, что расстались, а то, что я ошиблась».

 

Конечно, я взрослела и, кажется, умнела. К сожалению, черствела. Такое ощущение, что акварельные картины моих фантазий кто-то замазал масляной заборной краской. Мечты увядали. Они оказались комнатными цветами, которые пришло время выбрасывать. Добил меня один мой мужчина, в которого я влюбилась по уши. На свою беду, я показала ему дневник. Настолько была ему предана и верила в него. И вот результат. Он мне написал…

 

«Я ничего не могу поделать с собой. Уж лучше признаться, чем водить тебя за нос. Если честно, то я уже начал, читая твой дневник, смотреть на свою жену другими глазами и… ценить ее! Ужасно не хочу говорить тебе обидные слова, но для меня ты — гулящая, которую я, к своему несчастью, полюбил…»

 

Вскоре мы расстались…

 

Часть II. Луиза

И вот я — начальница турфирмы. С начала 90-х я крутилась в этой сфере, поэтому турбизнес оказался моей родной стихией. К себе на работу секретаршей взял меня мой первый мужчина — тот самый Алексей Андреевич, в которого я влюбилась студенткой. Неожиданная встреча в кафе на Островского. Я ждала подругу, а он долго всматривался в меня из-за барной стойки. Наконец подошел на нетвердых ногах и полез целоваться. И даже расплакался, как баба. Нет, в моем сердце не екнуло. Только отчего-то жаль его стало. Вроде бы все у него есть, полный набор успешного бизнесмена: прикид, джип, домик с бассейном в Бодруме… Но глаза несчастные, как у старой брошенной хозяином гончей собаки. Тогда я сидела дома без работы, а тут светила хорошая зарплата, загранпоездки… А работа? Принеси чай с лаймом, отправь факс, останься после работы…

Поначалу все было супер. В начале 90-х турфирмы в Казани только появлялись, конкуренции особой не ощущалось. Евро стоило всего-то шесть рублей, и народ штурмовал Турцию, Египет и Европу. А потом грянул дефолт, и турфирмы начали лопаться. Начальник уже не вылезал из запоев, трубку неделями не брал. Потом жена вытащила его из петли… Все-таки слабый это народ — мужики!

И тут я поняла, что настал мой час. Помню, зашла я поздно вечером, когда уже все ушли из офиса, в его кабинет, пропахший табаком. Проветрила. Уселась в его роскошное кресло из крокодильей кожи, покрутилась, осматриваясь. И в моей голове созрел план…

Первым делом, после того как шеф по пьянке подмахнул своим Parkerом все необходимые документы, я уволила противные мне морды и мордочки. Окружила себя послушными. Тогда я и не заметила, как из Лены превратилась в Луизу. Я стала орать на подчиненных, контролировать каждый их шаг! Я не давала им продыху. И однажды, зайдя в туалетную комнату, услышала, как, закрывшись в кабинке с мобильником, одна моя сотрудница, которая улыбалась мне ширше других, наградила меня заслуженным прозвищем «стерва».

Это уже было мое третье имя. Стерва! Да, это так, но только пусть они не забывают, что только благодаря этой «стерве» ездят на иномарках и способны выплачивать кредит за жилье в элитках! При бывшем шефе-алкоголике они потели в автобусах и отдыхали во время командировок в Турции! А я их заставила жить красиво, я научила их бороться. Зубами и когтями держаться за свое, чтобы никому не досталось. А «спасиба» не надо!

Подчиненные меня боятся и уважают. Знали бы они, какой я путь проделала от Лены до Луизы! Этого не измеришь в километрах, просто надо родиться заново… Назад пути, конечно же, нет. Но, оглядываясь, я все же испытываю к Лене нежные чувства. Она была наивной, светлой и, несмотря на свои «ошибки молодости», чистой. Это жизнь ее сделала другой. Превратила в грубое, как мужик, существо! Боже…

 

…Но вчера ко мне в кабинет впорхнуло нежное создание, желающее устроиться на работу менеджером, и вдруг что-то проснулось в моем ожесточенном сердце. Я, кажется, даже расплылась в улыбке впервые за многие годы работы. Но что же произошло? Да, собственно, ни-че-го. Просто девушку звали Леной. И мне захотелось взять ее за руки и сказать ей: «Лена, Леночка, миленькая, прошу тебя, не становись Луизой! Оставайся Леной, оставайся…».

Конечно, жизнь моя теперь стала совсем другой. Я многого добилась, прежде всего, в материальном плане. У меня есть все, о чем наивная Лена не могла и мечтать. Но, пожалуй, нет главного. Любви! А ее, как пели битлы, «Can’t Buy Me Love» — «Не купишь»!

 

Адель ХАИРОВ

 

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя