Нинель Юлтыева: о времени и о себе

0
58

Нинель Юлтыева: о времени и о себеВся жизнь в танце. Это сказано как будто специально про Нинель Юлтыеву. Ее имя давно уже стало символом балета нашей республики. Народная артистка России, Татарстана и Башкортостана, профессор, она повидала многое на своем веку, познала немало печалей и радостей, но всегда находила в себе силы для любимого дела. Сегодня на страницах журнала «Элита Татарстана» мы публикуем воспоминания знаменитой балерины о времени и о себе.

Исанбет жил у нас

До печально известного 1937 года, когда моего отца объявили «врагом народа», он занимал высокое общественное положение. Это был известный писатель, драматург, главный редактор нескольких газет и журналов, кроме того, в Москве он возглавлял башкирский сектор Центрального издательства народов СССР. А в 1919 году именно благодаря моему отцу в оренбургской газете «Красная звезда» появилась первая публикация поэта, известного теперь всему миру — Мусы Джалиля. Cегодня это факт известный, но долгое время имя отца в связи с этим эпизодом не упоминали, просто говорили «главный редактор» — и все. Мой отец много и успешно работал и в области драматургии. Премьерой его исторической драмы «Карагул» в Уфе открылся Башкирский государственный театр драмы, отец был в числе его организаторов. Он же стоял у истоков Союза писателей Башкирии и даже национального кинематографа — вместе с Михаилом Роммом они начали писать сценарий фильма «Салават Юлаев».

Мама работала в аптеке фармацевтом, была очень начитанной, она часто мне читала стихи известных поэтов. В Уфе мы сначала жили в деревянном двухэтажном доме, это была коммуналка, где родителям, еще до моего рождения, дали комнату на втором этаже. Кто здесь только ни бывал! Весь цвет башкирской интеллигенции, писатели, музыканты, артисты. Наша семья очень дружна была с семьей Мажита Гафури. А Наки Исанбет одно время даже жил у нас.

 

Начало

— Я училась в третьем классе, когда прошел слух, что набирают детей в Ленинградское хореографическое училище. Это было в 1935-м. А первый набор состоялся годом раньше, тогда в училище только-только открылось национальное отделение. Во втором наборе активное участие проявила творческая интеллигенция, решившая проверить способности своих детей на балетном поприще. Ленинградские педагоги, приехавшие в Уфу, наметанным глазом сразу обратили внимание на мои «балетные» ноги — с высоким подъемом, врожденной выворотностью и хорошим прыжком. В тот момент я спокойно к этому отнеслась. Но, когда, через несколько дней по приезду в Ленинград, увидела впервые спектакль, во мне что-то перевернулось. Я поняла, что хочу быть балериной…

 

Испытания

…После того, как отца объявили врагом народа, маму отправили в лагеря. В 11 лет я была безжалостно оторвана от родителей. Имущество конфисковали, квартиру отобрали. Наверное, я могла бы во время войны как-то сломаться, замкнуться в себе, или, например, бросить училище в Ленинграде. У меня был перерыв в учебе, когда из-за статуса «дочери врага народа» мне запретили учиться. И если бы не замечательный педагог Александр Ширяев, «правая рука» самого Мариуса Петипа, не побоявшийся мне помочь в то трудное время, кто знает, как сложилась бы моя жизнь.

Но я всегда боролась. В 1941 году меня оформили артисткой балета с окладом 200 рублей. На эти деньги в то время можно было купить одну буханку хлеба. Поначалу я ночевала прямо в театре, где было очень холодно. Балетные туфли, которые мне выдали в театре, были поедены крысами. Тогда специального клея не было, вместо него использовали обыкновенный клейстер, который делали из муки. Вот крысы и польстились на него. К тому же, туфли от холода не гнулись.

И впоследствии, когда я практически с нуля создавала базу классического балетного искусства в Казани, тоже приходилось очень непросто. Но я должна была идти вперед. Я понимала, что, если выбрала свой путь, то должна идти по нему до конца, каким бы трудным он ни был.

 

Египет

В 1974 году я поехала в Каир в качестве педагога-репетитора. По приезду меня неожиданно назначили художественным руководителем и главным балетмейстером Каирской Балетной Компании. В составе каирской группы находились христиане, мусульмане, католики, иудеи. И это, пожалуй, единственное, что создавало определенные трудности в работе. Потому что у одних святой день — пятница, у других — суббота, а тут еще ураза или «хамсин», то есть период песчаных бурь. Считается, что ветер из пустыни дует 50 дней в году, и все это время, естественно, никто не работает. Вот и приходилось убеждать моих учеников, что балет — это не та сфера, где можно делать длительные перерывы, это процесс постоянной работы над собой. Поныне Каирская балетная компания — единственная не только в Египте, но и на весь Ближний Восток и Африку. У меня есть благодарственное письмо от министра культуры СССР за мою работу в Египте.

 

Венесуэла

— Когда меня пригласили в Венесуэлу, в Каракасе была балетная труппа, но школы не было, в лучшем случае — частные студии. Одну из них создала Нина Новак, полька по происхождению. Ныне знаменитый во всем мире Хулио Бокка стажировался тогда у меня в числе других аргентинских детей, приехавших целой группой из Буэнос-Айреса. Ему тогда было 14 лет, а учиться танцу он начал в 4 года под руководством матери. У него все получалось сразу, любое движение он схватывал на лету. Когда я уезжала из Венесуэлы, Бокка от имени всех моих учеников преподнес мне цепочку с золотой подвеской, на которой было выгравировано «spacibo». Хотя, по большому счету, я не считаю Хулио Бокка своим учеником, потому что он танцовщик от Бога, и вряд ли кто-то мог дать ему больше.

 

Встречи с Нуриевым

Несмотря на репутацию грубияна и скандалиста, он действительно обладал самобытным, ярким талантом. Первая наша с ним встреча состоялась в 1957 году. Я отдыхала в Евпатории, а Нуриев тогда только что окончил училище и тоже туда приехал. Помню, мы гуляли по набережной, и я его спросила: «Ну и куда ты теперь, Рудик?». «Да вот, — говорит, — Москва требует, чтобы я вернулся в Уфу. А что мне там делать? У меня нет даже партнерши, там все балерины танцуют со своими мужьями». На тот момент он обдумывал предложение своего педагога остаться в Ленинграде еще на год, на стажировку. И в этом я его поддержала. Этот дополнительный год стал одним из самых удачных в жизни Нуриева. После его выступления в Концертном зале им. Чайковского в Москве, летом 1958 года, он получил приглашение сразу от трех ведущих театров — Большого, Мариинского и музыкального театра имени К. Станиславского и В. Немировича-Данченко. Известно, что, переехав на Запад, Нуриев давал не меньше двухсот спектаклей в год с различными труппами во всех уголках мира — и так в течение тридцати лет. Он не выступал разве что только в Антарктике.

 

Работа — прежде всего

— Работа для меня всегда являлась основой основ. Я знала, что не имею права жить иначе. Бог дал дар, надо его использовать в полной мере. Я получила знания у потрясающих легендарных педагогов. И как же после этого можно сдаваться перед трудностями? Бывало, перед спектаклем ногу подвернешь, а заменить тебя некем, так что выходишь и танцуешь, превозмогая боль. Родив сына, я через месяц уже танцевала.

Уйдя со сцены в 40 лет, я до сих пор все силы и время отдаю балету, только уже в качестве балетмейстера и педагога. Единственным смыслом, счастьем моей жизни был и остается балет. Конечно, и горя было много, но его чаша никогда не перевешивала жажду творчества и человеческую доброту. А мне очень повезло в жизни на хороших людей. И поныне меня окружают друзья, любимые ученики, коллеги-единомышленники, с которыми мы делаем одно общее и такое нужное для республики дело.

Записала
Айгуль ХАЗИЕВА

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя