ПРОСВЕТИТЕЛЬНИЦЫ

0
187

На Всероссийском мусульманском съезде в Москве в мае 1917 года известная татарская мугаллимэ Мухлиса Буби была избрана кадием (судьей) в Мусульманское духовное управление. Так в пользу женщины решился многовековой спор о правомочности для мусульманки занимать должность кадия. Татарки в начале двадцатого столетия не только получали образование, но и преподавали в европейских университетах, а у себя на родине открывали школы и издавали газеты. На множестве подобных примеров кандидат исторических наук, заслуженный работник культуры РТ Тамина БИКТИМИРОВА доказывает, что до Октябрьской революции мусульманки играли активную роль в различных сферах общественной жизни. Одна из ее книг – «Ил язмышын салып иннэренэ» («Судьба страны на хрупких плечах») – выдержала второе издание. Нынешней осенью коллеги из Центра истории и теории национального образования Института истории имени Ш.Марджани Академии наук РТ, руководители института, татарская общественность чествовали ученого с юбилейной датой.

 

Тамина Ахметовна, из ваших книг можно почерпнуть удивительные факты о деятельности выдающихся татарских женщин. Но в то же время мы мало знаем о вас самой. Где вы родились, учились?
 – Моя родная деревня – Новый Шимбер Атнинского района Татарстана. Здесь закончила начальную школу, затем в соседнем селе Нижние Куюки – семилетку. Сложнее было с получением среднего образования: мало того, что школа находилась в восьми километрах от дома, в Кулле-Киме, так еще за обучение приходилось платить. В семье, кроме меня, росли еще двое детей. Жили мы впроголодь, хотя имели корову. Из молока мама сбивала масло и продавала его на базаре, чтобы накопить нужные для обучения 150 рублей. Наша умная, красивая и очень гордая мама желала для детей лучшей доли, чем досталась ей. Не перечесть, сколько таких же самоотверженных женщин встретилось мне, когда собирала материалы для книг. Часть рассказов позже вошла в сборник «Ил язмышын салып иннэренэ», изданный в 2006 году. Ее я посвятила святой женщине – моей маме Бибишарифе Хаертдиновне. Отец наш, Ахмет Сафаргалиевич Сафаров, работал председателем правления колхоза. Мне было семь лет, когда он после возвращения с фронта ушел в другую семью, и на его поддержку мы не рассчитывали. А любимая бабушка Варига только через девять лет перебралась в новую семью сына, да и тогда при каждом удобном случае брала в охапку маленького внука и шла к нам. Много лет спустя печальное известие о смерти отца мы с братом получили одновременно: Асгат, еще десятиклассник, гостил в тот день у нас в Казани. К тому времени у меня была своя семья, я работала в КАИ, писала диссертацию. Сейчас мой брат – министр внутренних дел по Республике Татарстан, мы с ним очень дружны.

 

Выступая на вашем юбилейном вечере, Асгат Ахметович отметил, что отец часто говорил: «Тамина всего добьется сама», и очень гордился вашими успехами в учебе и работе. Брат подчеркнул, что вам достался настоящий сафаровский характер. Сила воли, целеустремленность, неприятие фальши, чувство собственного достоинства помогли вам состояться как личности, как ученому, общественному деятелю…
– Немного скажу о наших с Асгатом корнях. Дед, Сафаргали Байрамов, был сирота, бедняк, но благодаря своему уму и настойчивости женился на любимой девушке – дочери сельского старосты. Молодожены не стали жить у богатых родственников, и снимали угол у односельчан. После Октябрьской революции дед стал председателем сельсовета. В начале двадцатых годов он ездил в Москву, чтобы добиться помощи голодающим односельчанам. Он спас от голодной смерти многих, а своего 18-летнего сына не уберег. Вскоре не стало и деда – умер от недоедания, и бабушка Варига одна вырастила младшего сына Ахмета. В конце тридцатых, пройдя курсы ликвидации неграмотности, способный юноша стал руководителем коллективного хозяйства. Когда началась Великая Отечественная война, отец ушел на фронт. Нас, детей военного поколения, воспитывало само суровое бытие, но и гены не сбросишь со счета. Мы, Сафаровы, вместе с фамилией унаследовали не только добрую память о дедушке, но и его лучшие качества.

 

У вас перед глазами были примеры сильных характером, мудрых, терпеливых бабушки и матери, а также односельчанок, педагогов. Они подвигли вас на изучение женской темы? Кстати, о чем вы мечтали в юности?
– К этой теме серьезно приступила уже в зрелом возрасте, и собранных материалов, идей хватит еще на несколько книг. О чем мечтала в юности? Пожалуй, о том, чтобы хоть где-нибудь работать и помогать материально семье. После окончания школы уехала в город, хотя понимала, что без паспорта там делать нечего. Надеялась, видимо, на чудо. Два месяца обивала пороги различных контор, ночевала у односельчан, которым повезло «зацепиться» в городе. Как-то, узнав, что в СМП-203 набирают на стройку молодежь, я с такими же соискателями направилась туда. С жаром умоляла инспектора по кадрам: «Примите, пожалуйста, на любую работу! Нам не на что жить: у нас в деревне корова сдохла, у меня сестра больная…» Всех моих товарищей оформили, а мне опять от ворот поворот. За дверью разревелась от отчаяния, да так горько, что проходивший мимо мужчина остановился: «Доченька, ты что плачешь?» Рассказала, в каком положении нахожусь, и этот большой души человек, оказавшийся начальником по кадровой службе треста «Казтранстрой» Сергеем Аполлоновым, велел чиновнице немедленно оформить меня на работу и выделить место в общежитии. Правду говорят: когда сильно чего-то желаешь, чудеса все-таки происходят. Конечно, работа грузчиком, маляром – не сахар, но она была, эта работа, которую я так долго выпрашивала у судьбы, и за которую платили деньги. И я трудилась не покладая рук. Не знаю, как долго продержалась бы на стройке, как сложилась моя дальнейшая жизнь, не случись через четыре года несчастья. Однажды я сорвалась с высоты и сломала позвоночник. После выписки из больницы о физическом труде и речи быть не могло, и в том же 1961 году я поступила на историко-филологический факультет Казанского пединститута.
Студенческие годы запомнились как самые интересные, счастливые. Я получала повышенную стипендию, была профоргом группы. На последнем курсе вышла замуж, а через два года у нас родился сын Айрат. В этот период ‑ в середине шестидесятых – неприятность ожидала с другой стороны: в стране закрывались национальные школы и мы, преподаватели родного языка и литературы, оказались не у дел. К счастью, мне удалось устроиться в КАИ библиотекарем, а через три года пригласили старшим лаборантом на кафедру истории КПСС. Именно здесь, с подачи профессора Веры Смирновой, я взялась за исследование женского движения в Поволжье в 1920-е годы. Защитилась, как соискатель, в 1982 году по теме «Деятельность партийных организаций Среднего Поволжья в вовлечении женщин в социалистическое строительство (1920-1926 гг.)».

Первые студентки-татарки Казанского университета Амина Мухутдинова (юрфак) и Гайша Апанаева (медфак)(1915 г.) Фатима Апанаева – выпускница Коммерческого училища, студентка Казанского университета. 1917 г.

В этом году вам вручили медаль исполкома Всемирного конгресса татар. Это награда за многолетнюю научную деятельность?
– Не только. Я ведь не только ученый-теоретик, меня манят творческая работа, общение с народом. В 1994 году с кафедры истории КПСС авиационного института перешла в исполком Всемирного конгресса татар, так как кому-то надо было организовать работу среди женщин. Новое дело, связанное с объединением активисток в женскую организацию «Ак калфак», меня по-настоящему увлекло. Филиалы нашей организации появились в разных регионах России и даже за рубежом. Мы ставили своей целью воспитание молодежи в лучших народных традициях и проводили конференции, конкурсы «Гыйффэт туташ» («Целомудренная девушка»), «Киленбика» («Невестка»). Мероприятия исполкома ВКТ тогда не финансировались, мы сами искали спонсоров конкурсов. Сын и брат во всем меня поддерживали, помогали. Также вела радиопередачу о деятельности женщин-татарок, увлеклась краеведением. Но через четыре года вынуждена была уйти из исполкома, и с тех пор работаю в Институте истории Академии наук РТ. Сейчас я старший научный сотрудник, исследую тему «История татарского образования», выпустила такие книги, как «Моя родословная» (учебное пособие для 4-го класса), «Татарская женщина на пути просвещения», «Ступени образования до Сорбонны»… Четыре года вместе с коллегами трудилась над созданием Антологии татарской педагогической мысли, где собраны сведения в основном о просветителях. Вот за всю эту многогранную работу на благо своего народа, думаю, исполком и отметил меня медалью.

Мариам Муштариева – студентка медицинского факультета Казанского университета Зейнаб Хасани – заместитель директора гимназии Ф.Аитовой, позже ответственный секретарь журнала «Анг» Фатима-Фарида Наврузова – учительница Томской женской школы, заместитель редактора газет «Сибирия», «Тормыш» («Жизнь»). 1912 г.

Вы довольно глубоко изучаете историю национального образования и, в первую очередь, вклад женщин в его развитие. Назовите некоторых героинь ваших документальных работ – просветительниц конца ХIХ-начала ХХ веков.
 – Мне всегда было не по себе, когда слышала неуважительные отзывы о татарках, и что якобы до Октябрьской революции они сплошь были неграмотны. В архивах сохранились как заметки иностранных ученых-путешественников, так и работы русских исследователей о национальной системе образования татар, о «девичьих школах». Например, Сперанский в историко-этнографическом очерке «Казанские татары» пишет: «…Между татарками мало найдется таких, которые не умеют надлежащим образом читать и писать… Кроме грамоты, они обучаются шитью, вышиванию шелками и золотом». Конечно, женщинам в царской России, особенно в пореформенное время и особенно мусульманкам, приходилось бороться за свои права на образование, собственность, наследственность. Одаренные девушки не ограничивались элементарным уровнем образования в мектебах. Я по крупицам собираю материалы о соплеменницах, которые после получения образования в учебных заведениях высшего разряда (медресе) сдавали экзамены по курсу гимназии или учились в вузах России и зарубежья. Уже найдены сведения о сотнях татарок из разных губерний, сумевших получить элитарное образование. Выдержав дополнительные экзамены (как иноверки), они наряду с русскими девушками поступали на курсы: Бестужевские, Высшие женские педагогические, Высшие медицинские, Стебутовские сельскохозяйственные, Раевские научные, Политехнические, а также в университеты. Так, Сафия Сыртланова и Мариам Габдрахманова закончили Женевский университет. Позже Сыртланова вышла замуж за немца; ее сын, носивший фамилию Менде, знал язык матери, занимался изучением татарского народного творчества, а в годы Второй мировой войны спасал наших военнопленных в германских концлагерях.
В Сорбонне учились пять татарок, одна даже осталась преподавать в этом элитном французском университете. Сару Ахмерову после окончания Бестужевских курсов отказались утвердить приват-доцентом в русском вузе, и девушка вынуждена была уехать за границу и работать в немецком университете. Как видим, в престижных европейских учебных заведениях татарок ценили, а в России к ним относились с недоверием. Особенно наглядно это видно на примере талантливого математика Сары Шакуловой. В 1913 году она получила диплом об окончании факультета точных наук Сорбонского университета, а по возвращении домой не смогла устроиться на работу. Девушка была уверена в своих способностях и решила сдать свыше 25 экзаменов по программе Московского университета. Через два года она получила диплом об окончании физико-математического факультета. Впрочем, столичные вузы неохотно раскрывали двери и перед русскими женщинами. А первыми татарками, поступившими в Казанский университет, были Гайша Апанаева (медфак) и Амина Мухутдинова (медфак, через год перешла на юрфак). Это случилось в 1915 году.
Надо отметить, что на развитие женского образования у татар большое влияние оказал обязательный институт благотворительности закят – налог в пользу нуждающихся мусульман. Число таких благотворительных обществ к 1917 году приблизилось к сотне. Женщины активно участвовали в их деятельности, а порой и возглавляли их. Среди них были и меценаты. Например, Фатиха Аитова свое приданое (200 тысяч рублей) потратила на просветительские цели, открыв в 1909 году профессиональную школу, а в 1916 году – гимназию для татарских девочек. Суфия Джантурина содержала школы как для мальчиков, так и для девочек. Она умерла рано, в 37 лет, и по завещанию все ее немалое состояние было передано на нужды национального просвещения. Еще короче была жизнь другой просветительницы – Фатимы-Фариды Вагаповой-Наврузовой. Она родилась в 1889 году в Чистополе в состоятельной семье. Училась у своего земляка, выпускника Каирского университета Ибрагима Камалова, затем занималась самообразованием в Стамбуле. По возвращении в 1908 году на родину преподавала, писала актуальные статьи. Затем с просветительской целью вместе с мужем отправилась в Томск, где на свои средства учредила газету «Сибирия» и добилась открытия за счет казны школы для татарских девочек. Активная журналистская, педагогическая и общественная деятельность не помешали девушке создать семью, родить сына. Переехав в Уфу, Наврузовы и здесь стали выпускать газету – уже под названием «Тормыш» («Жизнь»). Умирая в 25-летнем возрасте от туберкулеза, Фатима-Фарида попросила отца продать ее имущество и основать сельскую школу. На смерть прекрасной женщины откликнулись не только все татарские издания, но и газеты «Русское слово», «Сибирская жизнь» (отметившие ее благородную, бескорыстную деятельность на ниве просвещения), тысячи людей провожали свою любимицу в последний путь. Писатель и общественный деятель Гаяз Исхаки посвятил ей драму «Мугаллимэ» («Преподавательница»).
Я по-хорошему завидую образованным татаркам, жившим в начале двадцатого столетия: мужчины их уважали – за ум, красоту, чувство собственного достоинства, поддерживали их идеи, посвящали им свои произведения. А в советские времена многие из этих благородных женщин оказались в опале и даже прошли ад сталинских лагерей. Не всех мы еще вернули из забытья.
Мунира АБСОЛЯМОВА

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя