Женщина строгих правил, или математический стиль Ирины Ларочкиной

0
81

Сфера государственного управления традиционно мужская. Так сложилось. Наверное, это справедливо. Работа, требующая большой самоотдачи, даже не каждому мужчине по силам. И все же радостно, что со времен Николая Некрасова женщин «с походкой, со взглядом цариц» можно увидеть не только в русских селеньях, но и в кабинетах первых лиц. Наша гостья — именно такая женщина —  государственный советник при Президенте Республики Татарстан по вопросам недропользования, нефти, газа и экологии, доктор геолого-минералогических наук, академик Российской академии естественных наук Ирина Ларочкина.

— Ирина Андреевна, геолог – специальность преимущественно мужская. Почему вы выбрали именно ее?
— Я родилась в Альметьевске, а что представлял собой Альметьевск в 50-60-е годы? Небольшой город, вся жизнь которого связана с одной задачей – бурением скважин. Сейчас время другое: мы занимаемся поиском, расширяем горизонты, в том числе и территориально, а раньше была узкая сосредоточенность – юго-восток: от Бавлов до Альметьевска. Кроме того, в выборе профессии большое влияние оказали родители. Они рассуждали примерно так: «Нефть – главное для нашей республики. Мы живем на нефти, и поэтому ты должна выбрать эту специальность».
— А к чему у вас душа лежала?
— Я математику очень любила. Моя учительница математики в школе Юлия Яхеевна Харочкина всегда говорила, что я должна быть математиком. Был такой случай во время выпускных экзаменов в 10 классе: наш строгий завуч решил проверить мое мышление и реакцию. После всего, что я рассказала по билету, он написал на доске сложное неравенство, которое я должна была быстро решить. Как только он положил мел, я тут же его взяла и в несколько действий записала решение. Все это произошло в считанные секунды. Он на меня посмотрел и не просто крикнул, а рявкнул: «Мо-ло-дец! Пять!» И я вижу — у моей учительницы по щекам катятся слезы. Она вышла следом за мной из класса, и я запомнила на всю жизнь: слезы градом льются по ее лицу и она меня обнимает. Так что я хотела быть математиком, но … стала геологом.
— А ваша склонность к математике как-то сказалась в профессиональной деятельности?
— Я бы сказала, что в геологии у меня сложился математический стиль, очень четкий: либо да, либо нет. Геология тоже наука точная.
— С чего началась ваша жизнь в Казани?
— Вступительный экзамен по математике, устный и письменный, в Казанский университет я сдала на отлично и уехала домой. И вдруг оказалось, что надо возвращаться в Казань. Нас, отличников, которые сдали укороченные вступительные экзамены, собрали тогда в вузе, и мы в течение двух недель репетировали на Центральном стадионе, готовились к выступлению на Международном фестивале советско-японской молодежи. Для меня это было настоящим приключением, открытием какого-то нового, неведомого мне мира. Мы делали гимнастические фигуры под музыку Салиха Сайдашева. Это известный вальс, очень солнечный, который с тех пор для меня является одной из любимых мелодий, поскольку ассоциируется с юностью и большим праздником.
— После окончания университета было распределение, где каждый выпускник мог выбрать свое будущее место работы. Почему ваш выбор оказался связан с наукой, а не с практикой?
— Будучи студенткой, я занималась научной работой, участвовала в научно-практических конференциях, и меня всегда манила научная стезя. Я даже не думала никогда, что пойду работать в управление. В 1972-м году выпускали около 50 нефтяников, я занимала первое или второе место по успеваемости согласно среднему баллу и могла выбирать. В те времена было очень престижно ехать на Сахалин, в Калининградскую область, в Крым. Но это были места инженера-геолога в НГДУ. И единственное, где была наука, и она стояла далеко не на первом месте, – это ТатНИПИнефть. Поэтому я выбрала Бугульму.
— И стали ученым. Были разочарования на этом пути?
— Конечно, он был не совсем гладким. Например, когда я защитила кандидатскую, мне казалось, что я могу поставить любую скважину. Оказалось, это не так. И наступило разочарование. Да, у меня была очень красивая работа и меня хвалили в Москве (я там защищалась), у меня был замечательный научный руководитель Владимир Александрович Клубов – специалист высочайшего класса, который оказал очень большое влияние в становлении меня как ученого. Те самые классические каноны, которые есть в геологии, и которые строги, как математика, я получила от него. Но на основании того, что у меня были определенные теоретические знания, я скважины тогда безошибочно и со стопроцентной уверенностью ставить, конечно, не могла. Я имею в виду поисково-разведочные скважины, которые выявили бы месторождения нефти. Оказалось, что на практике это очень трудно, даже имея хорошую теоретическую базу.
— Почему?
— Дело в том, что геология изучает глубинные процессы и, возможно, поэтому носит, так сказать, затушеванный характер. Иногда, когда скважина дает отрицательный результат, геологи говорят: «Геология виновата». Геология никогда не бывает виновата! Как правило, виноваты специалисты, не знающие законов: как планетарных, так и локальных. Да, ошибки возможны, но они должны быть редки. Есть классическая геология, которая позволяет принимать точные и грамотные решения. Надо очень тонко знать и понимать эти законы. Причем, мало только знать, их надо чувствовать. Чтобы скважина дала результат, необходимо строгое научное обоснование, а для этого нужно проанализировать массу материала и на региональном, и на локальном уровне для того, чтобы определить то самое местоположение скважины, где она выявит месторождение или залежь.
— Сейчас на основе своих знаний и опыта вы можете точно сказать: «Да, здесь есть нефть»? 
— Могу. Потому что когда теоретические понятия и знания закладываешь в практическое направление, методические приемы поисков, разведки и доразведки нефтяных и газовых месторождений, тебя ждет успех.
— Что такое успех?
— Открытие, фонтан нефти.
— Это еще возможно в нашей республике?
— Безусловно. Наша территория еще перспективна, что, кстати, подтверждают последние открытия. В 2009 году компания «РИТЭК» выявила прекрасное Тимеровское месторождение.
— Название связано с нашим президентом?
— Есть такая мудрость, что нельзя ставить прижизненные памятники, поэтому название месторождения изменено, но вы правы – оно названо в честь президента. Потому что его характер, упорство, настойчивость позволили этому открытию осуществиться. То, что сегодня под его руководством делается в области нефтяной промышленности, в области разработки и открытий очень значимо для республики. Все новации, которыми занимаются нефтяники, — это его влияние. Поэтому месторождение получило такое имя. А до этого, в 2006 году, открыли Мензелинское месторождение. Оба эти месторождения необыкновенны, они и находятся рядом.
— Чем они необыкновенны?
— Это рифы. В целом геологическое строение нашей территории изучено, но такие две структурные формы выявлены впервые. Конечно, мы знали, что они должны быть здесь. Это такие столбообразные формы. Суммарный этаж нефтеносности на Мензелинском месторождении 425 м. При том, что оно небольшое по площади. Та фотография, которая недавно была в вашем журнале, где наш президент с Грайфером и со мной (см. «Элита Татарстана» №10 2009 г.- авт.), как раз сделана на территории Мензелинского месторождения, на берегу Камы. На Тимеровском месторождении, которое находится под водой реки Кама, скважина бурилась в очень трудных условиях — с острова. Это горизонтальная скважина, искривление ее ствола составило 960 м и этаж нефтеносности, судя по таким трудным условиям, — свыше 200 м. Нужно было прожить более 60 лет, если считать со времени открытия Ромашкинского месторождения, чтобы природа позволила найти такие великолепные месторождения.
— Что вам еще интересно, кроме науки?
— Многое. Я всегда очень широко занималась общественной деятельностью. В институте была в составе месткома, много лет возглавляла культурно-массовую комиссию. Вообще, я должна сказать, что были два человека  в Бугульме  — Порман и Альтмарг, оба выпускники геофака КГУ, которые принесли в Бугульму огромный пласт культуры и духовности. Это настоящие шестидесятники. Они организовали ТМИН – театр миниатюр, которым жила вся Бугульма. Когда я приехала в город, застала уже конец этой эпохи, но дух оставался. Мы организовали клуб любителей искусства (КЛИС), где занимались художественной самодеятельностью. Весь институт выходил на сцену, все директора и заместители пели, играли на разных инструментах. Заместитель директора Сагдий Ахмадеевич Султанов играл на курае, Валентин Петрович Тронов великолепно исполнял романсы. Я очень люблю романсы и тоже пыталась петь, но мне пение давалось трудно – к великому сожалению, у меня нет слуха. Кроме того, меня очень привлекало составление икебаны. Вообще духовность для меня – самое важное. Поэтому я всегда тянулась и тянусь к искусству.
— Получается, что ученые – люди творческие, а значит и наука – не только логика. На ваш взгляд, творческое начало имеет значение в науке?
— Очень большое, как и в жизни. Творческое начало – основа всего. Кстати, первая глава моей докторской называется «Системный подход в геологии». Сегодня много говорят о системности, но глубоко этим не занимаются. В геологии система – основа, база, без которой невозможно продуктивно работать. Система – это когда ты все собираешь воедино, анализируешь и получаешь тот самый, необходимый результат.
— У вас во всем системный подход?
— Да, наверное. Я не могу оценивать свою работу, да и не буду оценивать, но твердо уверена — любая деятельность, даже самая маленькая, требует системного подхода.
— Ваша работа в должности государственного советника Президента Республики Татарстан тоже требует системности?
— Обязательно. Я выполняю поручения Президента. Они имеют строгую формулировку, но я всегда вижу за ней еще одну оболочку, потому что всегда есть логические нити, связанные с исполнением этого поручения. Но самое главное – необходимо найти базовую составляющую, чтобы развить и сформулировать предложения. Республика работает сегодня на успех, все дела наши амбициозны, и поэтому такая системная работа должна вестись во всех направлениях. Я всегда открыта, готова делиться своим опытом и помогаю многим компаниям, указывая им такое место для бурения, где можно получить гораздо больший дебит, чем если бурить просто по определенной сетке. Потому что в настоящее время на нашей хорошо изученной территории важно знать «тонкую» геологию. Бурить «ковром» не всегда эффективно. Иногда нужно уходить от формальной схемы, а сегодня, может быть, и чаще всего. Не бояться принимать решения, но в соответствии с классической, фундаментальной наукой, основы которой заложены более ста лет тому назад.
— Мужчины-коллеги вас не всегда понимают?
— Сказать так нельзя, хотя не секрет, что женщина в науке и в мужской специальности кого-то раздражает. Но со временем все становится на свои места. Это норма, сожалению.
— Почему к сожалению?
— Потому что иногда это происходит с опозданием, и нужно перетерпеть, перебороть то, что сложилось у мужчин в головах, а это трудно. Нужно время, и порой мне не хочется его ждать. Жизнь человеческая коротка. Недавно я была в гостях у вдовы Ирека Маликовича Акишева – человека, с которого начинались битумы в Республике Татарстан. Мы всегда помним, что Акишев был первым битумщиком и сделал первый подсчет запасов и ресурсов битумных пород в объеме 7 млрд. тонн. Но тогда его не приняли, а сегодня продвижения в направлении изучения битумов, которые были достигнуты Иреком Маликовичем и его командой, сказываются. Очень жаль, что признание пришло с опозданием.
— Сфера государственного управления традиционно преимущественно мужская в нашей стране. Как вы думаете, почему?
— Потому что основное место женщины – дом, семья, семейный очаг.
— Все-таки так?
— Да. Пусть в государственном управлении будут те редкие женщины, они, собственно, есть, которые посвящают себя этой области. Но я хотела бы подчеркнуть, что женщины, которые приходят в эту сферу, более надежны.
 — Может быть, дело в складе ума?
— Совершенно верно. Это зависит от склада ума. Возможно, мужчины более самолюбивы. Хорошо то самолюбие, которое имеет основание, а если нет… тогда это временщики.
— А вы считаете себя самолюбивым человеком?
— Я бы ничего не достигла, если бы у меня не было самолюбия. Я всегда ставлю себе четкие задачи, но не в плане достигнуть какого-то поста.
— Какая задача сегодня?
— Открытие месторождений, помочь продвижению республики, президенту, чтобы мы занимали достойные места во всех направлениях, в том числе в направлениях моей деятельности. В то же время я всегда учусь, каждый день.
— Проходите свои внутренние ступеньки?  
— Конечно. И то признание, которое потом приходит, – результат моей внутренней работы. В том числе. Конечно, большую роль играют те люди, которые меня окружают.
— Наверное, непросто работать с умными мужчинами?
— С умными мужчинами, принимающими логические решения, но подчеркиваю — логические решения, в основе которых — не сиюминутное обоснование, а базовая логика — с такими мужчинами легко работать. К таким людям я в первую очередь отношу президента. Когда готовишь ему официальную записку, в логике изложения обязательно должна присутствовать причинно-следственная связь, он всегда к этому относится с должным вниманием.
— Вы верите в судьбу?
— Да, я верю, что человек проходит определенные жизненные ступени. И преодолевая их, он должен понять нечто важное, чтобы перейти на качественно новую ступень.
— А если это не происходит?
— Тогда человек обречен пройти этот путь еще раз. И так до тех пор, пока не сделает выводы. Мы живем не только для себя, но и для окружающих. В природе все взаимно, а человек – часть природы. Если сильно любишь, то всегда получаешь ответную реакцию. Бывают в жизни иногда разочарования, но я в этом вижу скорее нарушения системности, которой всегда придерживаюсь. Я очень люблю геологию, и она отвечает мне взаимностью.
— Есть такое мнение, что с возрастом человек стремится больше отдавать: свои знания, опыт, что с годами это становится просто необходимо. Вы согласны?
— На сто процентов. У меня такой принцип: чем больше отдашь, тем больше получишь. Когда я обучаю и вижу, что человек понимает и у него зажигаются глаза, я радуюсь. Значит – я передала ему часть божьей искры, то, что, наверное, в свое время и мне передали. Я долго набирала знания и формировалась. Например, в период работы над докторской и ее защиты в Москве, мне посчастливилось общаться с большими учеными, которые были не только умнейшими людьми, но и людьми высокой культуры.
— Как вы думаете, в мире больше хороших людей или плохих?
— Я думаю, что хороших людей больше. Более того,  люди, у которых есть плохие черты, с возрастом меняются в лучшую сторону.
— Вы считаете себя счастливым человеком?
— Я считаю себя счастливым человеком!

Марина ГОРШКОВА

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя