ПАВЕЛ ПИКОВСКИЙ: НЕ ИМЕЮ ПРАВА РАСКРЫВАТЬ СЕКРЕТЫ ДРУЗЕЙ

0

Павел Пиковский — один из самых ярких и талантливых авторов-исполнителей современности, успевший к своим 32 годам записать шесть отличных альбомов:
«Поэты пишут пешком», «Семь кругов», «Сказки Хьюго», «Сальто-Мортале», «Впереди Китай» и «Семь цветов осени», а также, объединившись с легендарным Чижом, выпустить, пожалуй, лучшую пластинку этого года «Передай другому», работа над которой велась более восьми лет. Об этом и многом другом нам удалось поговорить подробно.

Павел Пиковский

 

Интервью с Павлом Пиковским после его акустического концерта в Казани в апреле этого года.

В этом году вышел ваш совместный с Сергеем Чиграковым («Чиж») альбом «Передай другому». Интересно узнать, как он записывался, и почему для этого понадобилось восемь лет. Планируется ли его концертная презентация на радио и телевидении?

— Всё просто. Мы не спешили, не гнались за тем, чтобы побыстрее выпустить
пластинку. Просто жили, дружили, любили — и иногда заходили на студию, когда
находилась очередная вещица, созвучная и мне, и Чижу. Конечно, благодаря освободившемуся в пандемию времени, мы нашли возможность довести эту искреннюю
работу до логического завершения.

Насчёт презентаций, сложно сказать. Сейчас всё опять закрутилось, завертелось, вроде бы. У Серёжи своя команда, с которой он колесит по городам и весям. Недавно мы, однако, сняли целый живой концерт в передаче «Квартирник у Маргулиса» на НТВ. У нас там, в гостях были Олег Митяев, Володя Кристовский, Миша Русин… Трогательная получилась передача.

Уже больше года существует и радует нас проект «Необарды», где вы играете вместе с Ромарио, Павлом Фахрдиновым и Василием Уриевским. Не задумывались ли вы о совместном студийном или концертном альбоме? И можно ли вас где-то увидеть, помимо Москвы и Санкт-Петербурга?

— С альбомом — не хочется делать тяпляп. На данный момент, НЕОБАРДЫ — это выжимка из лучших песен каждого из нас. Посмотрим, во что это выльется. А насчёт
гастролей — да. Кроме Москвы и Питера, мы уже сыграли в Самаре, Нижнем Новгороде и Кирове, а скоро подбёремся к Уралу. Всё постепенно.

Возвращаясь к альбому «Передай другому», расскажите, как вам удалось уговорить легендарного фотографа Вилли Усова снять фотографии для обложки этой пластинки?

— С Вилли я знаком много лет, неоднократно с ним выпивали в кулуарах. Он очень искренний человек. Когда я его пригласил стать нашим фотографом, он не отказал даже в угоду своим аргументированным принципам, а согласился. И я ему безумно за это благодарен.

Обложка получилась замечательная. Нам (как мы тогда подумали) не особенно повезло с погодой; начался дождь со снегом, холод, ветер дикий… Переодеваться
приходилось на мостиках у Фонтанки. В общем, промёрзли мы до костей все втроём.
Но — здесь сработало всё разом и чудо, и гений Андрея, и терпение Сергея Николаевича — фотографии получились очень смешные, забавные. И лица наши, и метель эта.

Павел Пиковский и Чиж

Полностью с вами согласен. На мой взгляд, одна из самых запоминающихся и ярких обложек к альбому с конца 80-х. А ещё хочется узнать подробнее историю стихотворения «Пластинка», звучащую на диске в исполнение Чижа. Есть ли у вас у самого виниловая коллекция?

— Нет, винил не коллекционирую. Негде складывать. А вот Чиж имеет дома огромную коллекцию виниловых пластинок. Он каждый раз при встрече меня просвещает, рассказывает, ставит что-то новенькое или наоборот — очень старенькое, но новенькое для меня.

Я когда это стихотворение писал, думал о нём, как о своём старшем брате, как о волшебном проводнике в этот ламповый винтажный мир. Но когда мы поняли, что оно должно быть продекламировано на альбоме — я тут же отдал его на прочтение Чижу. У него несколько лет назад ушёл из жизни родной старший брат Володя. Собственно, от него он унаследовал не только любовь к музыке и винилу, но и свой сценический псевдоним.

Когда Серега прочитал — мы сразу поняли: в точку! Стопроцентное попадание!

Насколько я знаю, Борис Гребенщиков сейчас, помимо прочего, работает над альбомом каверов на песни классиков авторской песни: Евгения Клячкина, Бориса Окуджавы, Виктора Берковского и др. Учитывая, что вас нередко причисляют к «необардам» не думали ли вы последовать его примеру БГ?

— Не думал, честно говоря. У меня была мысль записать альбом чужих песен, которые я люблю. Но все они написаны в основном в наше время, просто авторы по каким-то неведомым мне причинам не шибко видны на музыкальном горизонте. А песни эти должны звучать — некоторые из них гениальны.

Что касается творчества шестидесятников — это, конечно, классика, столпы. Мне кажется, только такому мастеру, как БГ, удастся переизобрести их заново, придать им новые оттенки и смыслы. Не раз бывал на ваших концертах, но почему- то на них нет возможности приобрести ваши сборники стихотворений. Вы предпочитаете не выставлять их на широкую публику?

— Предпочитаю не выносить, да. Вообще, читая Бориса Рыжего, Дмитрия Быкова, Веру Полозкову, Александра Кабанова, Сергея Гандлевского, Тимура Кибирова, Дмитрия Воденникова, мне неудобно за себя становится. В стихах Рыжего, например, несмотря на его нежный возраст, была какая-то вселенская мудрость, глубина, мастерство, всепрощение… Наделены ли мои стихи хоть одним из этих качеств? Не знаю.

Как уроженца Нижнего Новгорода не могу не спросить о вашем отношении к творчеству, на мой взгляд, колоссально недооценённой группы «Хроноп» и Вадиму Игоревичу Демидову.

— Не было ещё дня за последние лет пятнадцать моей жизни, когда я не благодарил бы Бога, что у меня есть Вадик. Он образованнейший, почти независящий от всего материального в смысле творчества, написания песен. «ХРОНОП» — лучшая андерграундная группа нашей страны, это абсолютно точно. Горжусь своими земляками.

На вашем концерте в Казани, состоявшемся в апреле этого года, вы сказали, что слышали аж семь новых песен «Чиж&Сo». Есть ли шанс, что в этом году группа выпустит, наконец, новый альбом? А то больше 20 лет уже ждём)

— Не имею права раскрывать секретов друзей. То, что я слышал, было чудесно.

Павел Пиковский и Чиж

И в заключение прошу вас познакомить наших читателей с одним из ваших знаковых стихотворений.

— Пожалуйста…

Вот пролетел двадцатый век, и нас не извинил он.
И миром правит как всегда движение светил.
Мой старший брат меня вчера попотчевал винилом,
И сладко щурился, при том, и чайник кипятил.
Винил шумел, трещал, хрипел и бушевал, как ветер,
В скрипучем мареве иглы таилось волшебство,
И этот хруст, — заметил брат, — Важней всего на свете,
И никакая чистота не перебьёт его.
Ах, этот век, двадцатый век, то праздничный, то скотский,
Но, как и прежде, из его прогорклой старины
Предсмертной песнею хрипит измученный Высоцкий,
Передавая всем привет с обратной стороны.
Сказать, в три слова, как живем: батон на ладан крошим,
Бывает, горькую сглотнем, вдыхая едкий дым,
Но оказалось, трезвым быть — не значит быть хорошим,
И оказалось, светлым быть — не значит быть святым.
Я помню всё: и как союз покинул мирный атом,
И как спустили времена на хилых тормозах,
Но мог ли я подумать, что в две тысячи двадцатом
Пластинка снова зазвучит и я вернусь назад.
Вновь станет жизнью то, что я всегда считал отрезком,
И для отравленной судьбы найдётся антидот:
Моё рождение и смерть со скрежетом и треском
Прорежет тонкая игла и воспроизведет.
Всё в жизни переплетено: концерт, соната, фуга,
У этой песни есть куплет, припев и лейтмотив,
И пусть болтает нас земля, как злая центрифуга,
Я буду жить, пластинки диск на место возвратив.
Мой старший брат хлебнёт чайку и вдруг поставит Стинга,
Ещё из тех времён, когда он не был нарочит…
Гончарный круг бежит-скользит, кончается пластинка,
Но я её переверну — и пусть она звучит.

 

Фарид Дибаев

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя