Поговорим о кино

0

Люди приходят в кино, чтобы разделить одну и ту же мечту.
Бернардо Бертолуччи


Наверное, нет человека, который бы не любил кино. Оно разное, наше кино. И дело даже не в жанрах. Как-то Михаил Ромм сказал, что неправильно делить фильмы на художественные и документальные, их можно поделить на умные и глупые. Надо признать, что за 100 лет существования отечественного кинематографа, которое отмечалось в прошлом году, было предостаточно и тех, и других. И рядом с «идейно выдержанными» в духе лучших традиций коммунистической идеологии появлялись творения, созданные истинными Мастерами, которые преодолевали и жесткий идеологический прессинг, и недостаток финансирования. Так рождалось наше кино.
Разумеется, в рамках журнальной статьи невозможно объять необъятное. Но это и не нужно. Поговорим о том, чем кино было для поколения наших родителей, чем оно стало для нас и какой кинематограф признают наши дети. Отечественный кинематограф с позиции зрителя — такую тему хотелось бы затронуть в этой статье.
Давайте вспомним. Небритый пожилой человек в ватнике ведет за руку ребенка по разбитой, грязной дороге. Почему эти кадры Сергея Бондарчука из «Судьбы человека» так трудно забыть? Ведь нет в них, казалось бы, ничего особенного, выделяющего их из подобных же кадров, которые довелось видеть во множестве военных фильмов. Те забылись, а эти навсегда остались в памяти. В чем же тайна, в чем секрет? Возможно, это сила сострадания человеческому горю одухотворила фильм. Зритель сопереживает герою, его боль становится общей болью, а его судьба воплощает сотни таких же судеб, искалеченных войной.
Еще древние греки отмечали силу искусства, его влияние на человека через сопереживание. Они считали, что через сострадание искусство проникает в душу человека, пробуждая в нем самое доброе и лучшее. Серьезные, сдержанные, но проникновенные советские фильмы, посвященные теме Великой Отечественной войны, были именно такими. Первым из них стал фильм Михаила Калатозова «Летят журавли», удостоенный награды Каннского фестиваля — он выражал подлинные эмоции, понятные всем. Позже были сняты «Баллада о солдате» Павла Чухрая и «Судьба человека» Сергея Бондарчука, полные раздумий о жизни человека и ее смысле. Все три фильма стали классикой мирового киноискусства, и сегодня изучаются во всех киношколах мира, а одухотворенность советского кино стала одной из лучших его традиций.
Экран послевоенного времени открыл огромность самой маленькой и самой благородной величины — одного человека. Борьба на мировых экранах шла вокруг этого. В конечном счете, кто же это — человек? Самая великая и прекрасная из величин или самая ничтожная и низменная?
Нет сомнений в том, что каждый человек движется в определенном, избранном им направлении — к добру или злу. Постичь тайну добра и зла пытались многие российские режиссеры, по сути, в постижении этой тайны родилось авторское кино. Часто это происходило на историческом материале — здесь можно вспомнить фильм Эйзенштейна «Иван Грозный» или «Андрей Рублев» Тарковского. В таких фильмах рай и ад противостояли друг другу не «вообще» (взятые как чистые сущности), а в душе России, взятые как фактические стороны ее истории. То есть режиссеры использовали исторический материал, чтобы выразить свои идеи, справедливо считая, что история в чистом виде не может быть предметом искусства.
Кроме режиссеров, славу российского кино всегда делали актеры. Почему фильмы Гайдая, Данелия, Рязанова, Михалкова, Меньшова никогда не надоедают и не стареют? Да, безусловно, благодаря режиссерскому таланту, но и блестящей работе актерского состава, глубокой проработке и проникновению в художественный образ актеров, которые смогли выразить то, что хотел сказать режиссер. Приведу один пример, возможно, не столь известный, но достаточно наглядный.
В 1966 году вышел фильм Григория Козинцева «Гамлет» с великолепным Иннокентием Смоктуновским в главной роли. Русский «Гамлет» нарвался на шквал сравнений с экранизацией Лоуренса Оливье, который в послевоенные годы был чуть ли не пророком киношекспирианы. Но в итоге англичане признали лучшую игру актеров за русским фильмом. В рецензии Джеймса Кеннеди, опубликованной в издании «Гардиан», например, можно было прочитать: «Я никогда не видел на английской сцене (и даже в великолепном фильме Оливье, если уж на то пошло) исполнителей ролей в «Гамлете», которые были бы столь впечатляюще убедительными, как эти русские».
Кстати говоря, это было не единственное лучшее исполнение русскими актерами национальных английских «святынь». Позже Василий Ливанов был признан лучшим в мире исполнителем роли Шерлока Холмса.
Свои «святыни», кстати, наши актеры никому не отдавали. Так, например, после выхода фильма Сергея Бондарчука «Война и мир» Одри Хепберн, сыгравшая Наташу Ростову в одноименном фильме Кинга Видора, призналась, что «Война и мир» был наиболее значительным из ее фильмов, но Людмила Савельева гораздо лучше сыграла Наташу у Сергея Бондарчука.
Статистика говорит, что в среднем в те же 60-е годы советский человек бывал в кинотеатре 18 раз в году (данные приведены в журнале «Советский экран» за 1968 год). Количество посещений кинотеатров составило за 1967 год 4,4 млрд.! Заметьте, сейчас даже нет такой статистики — популярность той или иной картины измеряется только кассовыми сборами.
Чем же было кино для людей в советское время? О чем говорил советский кинематограф в своих лучших картинах, о которых мы упомянули? Такие идеалы, как истина, справедливость, свобода, хотя они часто оказываются лишь пустыми словами и идеями, на которых не спекулирует разве что ленивый, могут быть подлинными стремлениями человека. О чем бы ни было наше кино — о войне, истории, искусстве, любви — оно всегда начинается с человека, его мира, его поступка, его выбора.
Лучшие фильмы, даже очень сложные по теме, мысли, построению, привлекали людей, если они были обращены к каждому человеку. Пример тому — «Гамлет» Г.Козинцева, «Девять дней одного года», «Обыкновенный фашизм» М.Ромма, «Доживем до понедельника» С.Ростоцкого, «Калина красная» В.Шукшина и многие другие. Они завоевали успех как в кинематографической среде, профессиональной критике, так и в массовой зрительской аудитории.
Что же происходит сейчас? Репутацию российского кинематографа в последние годы спасали фильмы «ветеранов» кинематографа — Игоря Масленникова, Никиты Михалкова и Киры Муратовой, а также такие ленты, как «Возвращение» («Золотой лев» Венецианского кинофестиваля) и «Изгнание» Андрея Звягинцева, новые работы Александра Сокурова «Русский ковчег» и «Александра» с Галиной Вишневской в главной роли.
Не умаляя ни в коем случае достоинства наших читателей, позволю себе вопрос: кто из вас видел эти фильмы или хотя бы слышал о них? Зато «дозоры» наверняка смотрели все. Что же там: великолепная игра актеров или глубина режиссерского замысла? Вовсе нет. Может, просто мы стали другими? И нам удобнее потреблять искусство, если можно так сказать, в формате «action» пополам с попкорном? Но не придем ли мы в результате к тому, что попкорн станет единственной областью кинопромышленности, в которой хороший вкус все еще будет иметь значение?
Да, кино без публики — это неприятность, но кино без искусства — это уже беда. Сосредотачивая свои старания только на привлечении публики, кинематограф может перестать быть искусством.
С поколением наших детей все обстоит еще хуже. Приведу одну цитату: «Ребенок с юных лет вынужден привыкать к насилию развлекательному: по данным статистики, он проводит перед телевизором и в зрительном зале значительно больше времени, чем в школе за партой. Перед ним фантастические чудовища, гангстеры, бандиты… Одни из них жадно пожирают людей, другие терроризируют целые города, третьи, совершая свои «подвиги», стреляют, убивают, режут… Детям нравятся погони, нападения, азартные драки — они хотят быть сильными, хотят быть взрослыми, хотят действовать. И под влиянием экрана происходит страшное: о преступлениях говорят, о них думают, но говорят и думают, словно о чем-то обыденном».
Эта цитата из статьи Юрия Комова «Дети-убийцы, убийцы детей», опубликованная в журнале «Советский экран» в одном из номеров за 1979 год. Говорит она, разумеется, о катастрофическом положении американских детей, «задавленных» насилием со стороны киноиндустрии. Через 30 лет приходится признать, что проблема никуда не делась, она стала еще хуже, потому что стала теперь нашей. И все признают переизбыток насилия на экране, но ведь под него так хорошо идет реклама стирального порошка, шампуней и дезодорантов. Как от этого отказаться?..
Спросите своего ребенка, кого бы он выбрал своим героем? Ответ будет однозначный — сверхчеловека. Причем этот сверхчеловек не Нобелевский лауреат по математике и не Олимпийский чемпион, эта какая-нибудь из разновидностей Терминатора, Рембо или Бэтмана.
Правду о сверхчеловеке когда-то сказал лауреат Нобелевской премии мира Альберт Швейцер. В своей речи по поводу вручения премии в 1952(!) году он призвал мир «отважиться взглянуть в лицо сложившемуся положению… Человек превратился в сверхчеловека… Но сверхчеловек, наделенный сверхчеловеческой силой, еще не поднялся до уровня сверхчеловеческого разума. Чем больше растет его мощь, тем он становится беднее… Наша совесть должна пробудиться от сознания того, что чем больше мы превращаемся в сверхлюдей, тем бесчеловечнее мы становимся».
Заканчивая разговор о кино, хочется отметить, что развитие отечественного кинематографа никогда не было безоблачным, но кризисы всегда сменялись поиском новых форм. И при этом было еще две беды: вечный недостаток финансирования и суровый идеологический контроль. Но все это было преодолимо. Пока кино являлось искусством, которое несло людям радость. Удастся ли современному кино выжить как искусству пока непонятно. Но будем надеяться. Как же иначе?..

Марина ГОРШКОВА

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя