СОФЬЯ РАДЗИЕВСКАЯ. ГЛАВНОЕ — ПЕРВАЯ ФРАЗА…

0

О своей жизни в Казани знаменитая детская писательница говорила: «Сорок пять лет жизни в Татарии так просто не вычёркиваются».

Софья Радзиевская

Луковского 18, Тимирязева 10/2, Волгоградская 13, Татарстан 7…
Что объединяет эти адреса в Казани?

 

 

Владимир УрецкийМы беседуем с Владимиром Урецким — культурологом, коллекционером, общественным деятелем, исследователем русской культуры в Татарстане, действительным членом Императорского Православного Палестинского Общества.
Статья открывает цикл бесед с нашим именитым гостем под общим названием «Окна в прошлое».

 

Говорят, что Софья Борисовна обладала удивительным обаянием.

— Не одно поколение выросло на её программе «В гостях у бабушки Сони», которая с успехом шла на нашем телевидении, её книги читали запоём, слушали её рассказы по радио в авторском исполнении… Всё, кто её знал лично, то сих пор с теплотой отзываются о ней. Она обладала поистине энциклопедическими познаниями, в совершенстве владела всеми европейскими языками, а ещё на шести могла читать и переводить. Такой лингвистический талант позволял ей работать с оригиналами редких рукописей и черпать оттуда поистине уникальные знания.
Сама же Софья Борисовна с присущей ей скромностью отмечала в автобиографии,
что музицировала, к примеру, «недурственно» на фортепиано, «неплохо», а на самом деле — прекрасно рисовала. А вот «энтомологическая страсть» Радзиевской позволила тысячам студентов изучать этот предмет по её учебникам.

Сразу возникает образ какой-то Фрекен Бок из известного мультфильма…

— Если вы имеете в виду образ некоей рафинированной «кисейной» барышни,
то это отнюдь не про неё. Ей легко, когда того требовала ситуация или непосредственно — служба, давались и сугубо прикладные навыки, например, верховая езда. Это пригодилось ей, когда она отправилась в экспедицию по горным районам Средней Азии, где она исследовала экзотическую природу края. Её умение давать моментальную правильную оценку ситуации, умение моментально принимать верные решения и феноменальная находчивость выручили её, когда она была захвачена в плен жестокими хунгузами (этническими китайцами, которые организовывались тогда в дерзкие банды). Она буквально выскользнула из их лап.
Путешествовала она с присущим ей неистовым желанием познания нового. Поэтому география её книг простирается от ледяных просторов Арктики до унылых сопок пустынной Манчжурии. И герои её произведений — всегда люди мужественные, целеустремлённые, наделённые добротой и страданием, человеческим участием. Именно это делает книги Радзиевской особенно притягательными для читателей.

И однажды стезя путешественницы привела её-таки в Казань.

— Казань… Она стала домом для приехавшей сюда в августе 1942 года на долгие десятилетия. Уроженка Санкт-Петербурга, где она появилась на свет 12 июня
1892 года, она приехала в столицу Татарстана с богатой биографией за плечами
и полувековым жизненным и литературным опытом. В 1982 году внук писательницы, Виктор Львович Радзиевский, оставил эксклюзивную запись специально для этого материала, которая раньше нигде не публиковалась. В своём интервью, взятом
на квартире Радзиевской по улице Татарстан, 7, в канун 90-летнего юбилея Софьи
Борисовны, журналист Юрий Казаков попросил её рассказать о начале её литературной деятельности. И вот что рассказала писательница: «Писать рассказы я
начала в первом классе, очень этого стеснялась, никому не показывала, и, чтобы их
не нашли, прятала под шифоньер. Там они и лежали. В 14 лет я стала читать рассказы моей сестре Кате, которой было тогда 12 лет, но она была более практичной. Однажды она меня спросила: «Почему ты всё только пишешь, а не печатаешь свои рассказы?». Я вытаращила глаза и говорю: «А как это сделать?». Она отвечает: «Очень просто! Вот ты идёшь по улице, видишь, на зданиях висят бронзовые доски, а на них написано: такая-то редакция, заходишь и показываешь свой рассказ». Я так и сделала. Нашла редакцию какой-то «черно — сотенной газетёнки», зашла и предложила напечатать мой рассказ. К этой газете (по-моему, она называлась «Луч») было воскресное приложение, для которого не хватало материала, и поэтому мой рассказ взяли и напечатали. А мне с большим трудом выдали 25 рублей: у меня ещё не было паспорта, поэтому бухгалтер отказывался платить. Не знаю, как решился этот вопрос, но я деньги получила и, конечно, не донесла их домой: потратила всей семье на подарки».

Большая литература открылась для Софьи Борисовны гораздо позднее. Её первые книги рассказов для детей увидели свет в далёкие 30-годы двадцатого века. Жила она тогда в Ташкенте, куда с двумя детьми и мужем переехала жить и работать: предложили заведование отделом в местном Институте защиты растений. И, что характерно, как и в детстве, в издании этих книг приняла самое непосредственное участие сестра Катя.

Вот как рассказывает об этом сама Софья Борисовна: «Вот как это случилось. Мои научные работы печатались, а рассказы я продолжала писать, но читала их только своим детям и их друзьям. Как только напишу новый рассказ, говорю детям, что сегодня вечером буду его читать. Ребята бежали на улицу и во все горло кричали об этом, тот, кто слышал, мчался к нам домой. Было интересно, собиралось много детей, я читала рассказ, а потом мы его обсуждали. Как-то к нам в гости приехала моя сестра со своими детьми. Приняв участие в одном из таких чтений и узнав, где хранится папка с текстами, взяла её, не сказав мне об этом, и отнесла в издательство. Вдруг я получаю из издательства письмо, в котором написано, что мои рассказы очень
понравились, они хотят познакомиться со мной и приглашают прийти к ним.
Я очень удивилась письму, показала его сестре, которая ещё больше удивилась:
сказала, что, наверное, это какая-то ошибка, но предложила сходить и обо всём
узнать. Я пришла в издательство, меня встретила милая женщина, поздоровалась и говорит: «Софья Борисовна, хорошие у вас рассказы». Я говорю: «Какие рассказы?». «Которые вы нам принесли». «Но я вам ничего не приносила». Женщина открыла шкаф и вынула папку, в которой лежали мои произведения. Я говорю: «Да, это мои рассказы, но не понимаю, как они оказались у вас?». Женщина закрыла шкаф и попросила, чтобы я завтра опять пришла кое-что уточнить. Я вернулась домой, и сестра мне всё рассказала. На следующий день мы вместе пошли в издательство,
там её узнали. В итоге была напечатана моя первая книга «Рассказы о животных».

Радзиевская ещё известна, как просветительница, учёный с мировым именем.

— Конечно! В том же Ташкентском университете издавались её научные труды, сама она читала студентам университета лекции по энтомологии. Там же случилась с ней и скандальная история. Когда из печати вышла книга Радзиевской «Амбарные вредители Средней Азии», руководство Союза научных работников поспешило ей сообщить, что это исследование «тянет» на кандидатскую степень. Хотя сама Софья Борисовна не считала эту работу настолько серьёзной. И она отписалась в Союз письмом примерно следующего содержания: «Я чрезвычайно тронута этим предложением, но не могу принять степень, подобные работы у студентов я не принимаю даже как курсовые». Будучи человеком достаточно наивным, она посчитала, что после такой вот её отповеди научное сообщество станет относиться к работам с большей долей серьёзности и перестанет раздавать учёные степени направо и налево. Конечно же,
разразился скандал, Радзиевскую склоняли во всех инстанциях. А когда не получилось навязать научную степень, слёзно просили хотя бы заявление забрать…
Но она, будучи человеком принципиальным, не сделала и этого.

Это лишний раз подтверждает её репутацию бескорыстного и кристально честного с собой и окружающими человека.

— Все, кто её лично знал, отмечали её равнодушие к лести, деньгам, славе, поразительную смелость в суждениях и удивительную честность. За некоторые из её поступков в те времена можно было поехать в места, не столь отдалённые. В годы гражданской войны, к примеру, она вступилась за несчастного попа… Священнослужителя пьяные красноармейцы в издёвку пытались повенчать с лошадью. Радзиевская написала об этом в газету и сразу попала в чёрный список большевиков, как опасный преступник. Чтобы избежать ареста, Софье Борисовне пришлось вместе с мужем, Афанасием, пуститься в бега.

А работая в Ташкенте, она оправдала работника конторы «Заготзерно», которого заподозрили в том, что он специально развёл в хлебном амбаре мучного клеща,
вредитель, мол… Радзиевская даже отправилась в Москву, к товарищу Сталину, искать правды. «Отец народов», её, конечно же, не принял, зато её прямиком направили
к следователю НКВД, который потребовал доказать невиновность арестованного. Будучи энтомологом, Радзиевская, не моргнув глазом, заявила: «Каждый день на ваших глазах буду съедать полную миску мучных клещей. Они безвредны». Следователь посчитал такой аргумент веским: и Радзиевскую, и работника «Заготзерна» отпустили с миром.

Не всё и не всегда выходило так, как хотелось бы Радзиевской, но она и здесь не теряла присутствия духа. Примечательна история её общения с академиком АН СССР Трофимом Лысенко, уничтожившим генетику как науку, а заодно и видного её представителя — Николая Вавилова.

Сама Софья Борисовна так вспоминает ту историю: «Переехав в 1935 году из Ташкента в Москву, я хотела издать написанную мной книгу о зерновых вредителях –
клопах-черепашках. Пошла в «Сельхозгиз», в этом издательстве уже печатали мои работы. Там мне сказали: «Ваша книга очень нужная, но почему вы нас не предупреди
ли раньше?». Оказалось, у них нет бумаги. Я спросила: «Что же делать?». Мне ответили: «Идите к Лысенко, у него всё есть».

В то время его все боялись, никто не спорил с ним, зная, что его поддерживает сам Сталин. Научный секретарь Трофима Денисовича был моим знакомым, и я решила пойти к нему. Он очень обрадовался, посмотрел мою рукопись и говорит: «Софья Борисовна, а что же вы не написали о том, как предлагает бороться с этими насекомыми Лысенко?»

Я сказала ему: «Послушайте, не вам мне это говорить, а мне слушать. Мы же с вами
энтомологи, вы разве не понимаете, что это чушь?» Лысенко предложил женщинам выращивать зимой пшеницу, чтобы на ней разводить клопов-черепашек и насекомых, которые этих клопов будут убивать. «Я-то понимаю, но Трофим Денисович не поймёт, и вашу книгу не напечатают. Он про вас слышал, летом в Сибирь собирается экспедиция, и он хотел вас пригласить, а без этого дополнения даже не ходите к нему». Мне до сих пор совестно, ведь я дописала в свою книгу, что Трофим Денисович предлагает такой метод борьбы…

Через несколько дней я встретилась с Лысенко, мы пожали друг другу руки, и он сказал: «Приходите через три дня, я почитаю ваш материал, и мы всё решим».
А секретарь говорит: «Что обрадовались? Вот придёте через три дня, посмотрим».
Прихожу в назначенное время, секретарь ведёт меня в кабинет Лысенко, заходим,
а он нервно перекладывает мою рукопись и говорит: «Да, да, хорошая вещь, нужная,
но мало описаны меры борьбы, которые рекомендуются у нас в СССР». Секретарь встал за высокой спинкой кресла, на котором сидел Лысенко, и показывает мне кулак. Кстати, это кресло когда-то принадлежало Ивану Грозному, ведь раньше в этом
здании был его охотничий домик. Я говорю: «Трофим Денисович, это ведь монография, а не меры борьбы. Вы дадите бумагу на издание книги?» Он ответил: «Сожалею, не имею возможности». И мы расстались без рукопожатия, в экспедицию меня тогда не пригласили».

Так каким же образом великая просветительница оказалась у нас, в Казани?

— В пору военного лихолетья её сын добровольцем отправился на фронт, а она сама с дочкой и престарелой мамой остались в Подмосковье. Тогда была карточная система, но скудного дневного пайка не хватало. Кто-то из соседей приторговывал вещами или менял их на продукты, но из богатства у Софьи Борисовны были только книги да старинный дорогой фарфор. Вся довоенная ценность этого добра стремилась к нулю, и если в предвоенные годы к ней приезжали даже представители музеев и предлагали купить старинный японский фарфоровый сервиз, то теперь его пришлось обменять на хлеб.

Пришло время думать об эвакуации в другой город, где было бы возможно прокормиться семье, и Радзиевские выбрали Казань, где Софью Борисовну ждала уже не карьера учёного, а скромная должность старшего инспектора по газации пищевых и складских помещений. А порой приходилось вместе с остальными сотрудницами выполнять тяжёлую, сугубо мужскую работу, спускаясь в ёмкости с вёдрами химикатов и в противогазе.

Поселилась тогда Радзиевская с дочерью и тётей на улице Луковского, дом 18. Случилось это в 1942 году. А через два года, сменив работу, Софья Борисовна сменила и адрес места жительства. Отныне она жила в коммуналке, на улице Тимирязева, дом 10/2. Сама она так рассказывает о «казанском» периоде своей биографии: «В 1944 году по ходатайству ОРСа завода п/я №747 я перешла на завод инженером-химиком пищевой лаборатории, а в 1949 году в июле методистом РЛТ. В течение пяти лет пребывания на заводе по совместительству была переводчиком и консультантом по иностранной литературе, вела аннотирование наиболее важных статей, занималась составлением карточного каталога (предметного). Завод оставил за мной квартиру в Соцгороде на время моей жизни в Казани».

Этой же работой она занималась и в научной библиотеке имени Лобачевского, куда Софья Борисовна поступила на работу и с 1951 до 1958 года заведовала отделом редких книг и рукописей, работала методистом республиканского лекционного бюро Министерства культуры ТАССР. Итогом её многолетних трудов стало несколько выпусков «Описания рукописей научной библиотеки имени Лобачевского»

Но всё же современникам она запомнилась больше как писательница.

— Полностью жизненный опыт, жар души и художественный талант Радзиевской раскрылись только после выхода на пенсию, когда одна за другой в Татарском книжном издательстве увидели свет её повести и рассказы: «Болотные робинзоны», «Тигрёнок Гульча», «Голубой храбрец», «За золотом», «Том-музыкант», «Пум» и другие. Именно здесь, в Казани, у писательницы случились знаковые, как принято говорить, программные произведения, составляющие основную часть её
литературного наследия. Книги эти очень полюбились детворе. А как же иначе? Писательский метод Радзиевской оказался предельно прост, вот как она его раскрывала: «Для меня главное — найти первую фразу. И сюжет вырастает сам собой, герои начинают жить, совершать поступки. Я не мешаю им и с любопытством слежу,
что будет дальше». Общеизвестно: если самого творца захватывает то, что он пишет, это неизменно передаётся и читателю. Как сказал Вольтер: «Все жанры хороши, кроме скучного». И это определение можно всецело отнести к творчеству Софьи Борисовны.

А если ещё учесть, что Радзиевская при создании своих произведений, кроме творческой фантазии, подключала плоды своих широких научных изысканий, наблюдательность и фактографию, то в определённой степени её книги становятся иллюстрацией той исторической эпохи или того географического уголка, о которых она рассказывает в своих рассказах и повестях. Скажем, в семьдесят лет она отправилась в Архангельск, в край поморов. Там, в селениях на побережье Северного Ледовитого океана, разговаривая с рыбаками и охотниками, исследуя архивы городской библиотеки, она приступила к работе над повестью «Остров мужества», события которой разворачиваются в восемнадцатом веке.

Издание её произведений, выступления на радио и телевидении добавили Радзиевской популярности. Она постоянно выступала перед читателями – в школах, пионерских лагерях, а встретиться с «бабушкой Соней» приходили десятки и сотни мальчишек и девчонок.

Союз писателей Татарии высоко ценил её писательскую и общественную деятельность – выхлопотал для Софьи Борисовны даже отдельную квартиру на Волгоградской, 13.

В свою очередь, Радзиевская, работая в секции русской литературы, участвовала в обсуждениях рукописей, делилась секретами мастерства с молодыми писателями, многим из которых она дала путёвку в счастливую творческую жизнь.

Вот такие воспоминания о Софье Борисовне оставила писательница Нонна Николаевна Орешина: «Я познакомилась с этой удивительной женщиной в конце 60-х годов, когда моя литературная деятельность только начиналась. Мне было чуть за тридцать, а Софье Борисовне уже за семьдесят. Даже в старости она была обаятельна.
Сеть морщинок не скрывала благородных черт её лица. Внимательные умные глаза
лучились молодостью. Она вся была воплощением другого, дореволюционного мира. Всё было аристократично в ней. Высказывая мнение о произведениях начинающих литераторов, она умела облечь свою критику в деликатную, доброжелательную
форму. С ней хотелось советоваться. И сама она с удовольствием показывала свои новые рукописи и прислушивалась к советам и замечаниям. Так повесть «Остров муже
ства» я прочитала ещё в рукописи.

Иногда мы вместе выступали на читательских конференциях, были совместные поездки в районные центры. Меня поражала её неутомимость и жадный интерес ко всему новому: местам, людям. Она умела неназойливо расспрашивать, и сама охотно рассказывала о себе, своей юности и жизни. В том, как она описывала события, происходившие с ней, рискованные случаи, которых в её жизни было немало, чувствовались задор и гордость, хотя вообще-то она была человеком скромным. Всегда держала себя просто, но с достоинством».

Другой прославленный писатель, Владимир Владимирович Корчагин, тоже вспоминал о первой встрече со своей опытной наставницей с большим пиететом: «Своё знакомство она начала с вопроса: «Так это вы написали «Тайну реки Злых Духов?» «Да, я». И не ожидая ничего хорошего, я начал оправдываться, говоря, что это моя самая первая работа, что не заканчивал никаких заведений… Но Софья Радзиевская сразу меня прервала и сказала: «Вы написали замечательную вещь и сделайте всё возможное, чтобы напечатать её».

Доктор философских наук, профессор Эдвард Хакимов рассказал, что, будучи студентом КГУ, познакомился с Софьей Борисовной в книжном издательстве.
Он попросил у Радзиевской рецензию на его книгу рассказов для детей. К просьбе
она отнеслась весьма доброжелательно и согласилась помочь. Рукопись своих рассказов Хакимов принёс писательнице домой. Но впоследствии, к сожалению,
что-то не понравилось главному редактору и уже подготовленный к печати сборник «зарубили». Однако часть рассказов из этой книги была опубликована в журнале
«Костёр» и газете «Комсомолец Татарии».

Говорят, что Софья Борисовна была исключительно талантлива в языках, её перу принадлежит множество изумительных переводов.

— Да, это так. Будучи полиглотом, Софья Борисовна со своим переездом в Казань выучила и татарский язык. Он ей очень пригодился в литературной деятельности:
она стала одним из лучших переводчиков татарской детской литературы. Её перу
принадлежат замечательные переводы детских книг Джавада Тарджеманова «Весёлый сабантуй», «Бабочка-ветряночка», Мирсая Амира «Плут-телёнок», произведения других татарских писателей.

В 1981 году, летом, Радзиевская в очередной раз сменила место жительства —
переехала в новую квартиру по улице Татарстан, дом 7. Дом был примечателен на
знаменитостей, в соседях у писательницы были композитор Рустем Яхин, знаменитый
повар и собиратель кулинарных рецептов Юнус Ахметзянов, литературовед Флюн Мусин, писатель Лирон Хамидуллин.

Указом Президиума Верховного Совета СССР к 90-летию Софья Борисовна была
награждена орденом Дружбы народов, так были отмечены её выдающиеся заслуги
в области литературы. Она готовила к изданию свои новые рассказы и повести.

Однако ещё в середине восьмидесятых врачи, лечившие дочь Радзиевской
от онкологического заболевания, посоветовали писательнице сменить климат
средней полосы на морской, с целебным воздухом и изобилием фруктов в местных южных садах. Это означало только одно — снова пора в дорогу! Так Радзиевская оказалась в Севастополе, и это уже за порогом девяностолетия, новые знакомые, новые места… Итогом — воспаление лёгких и обширный инфаркт. Потом
— клиническая смерть. Но, будучи сильной натурой, она сумела выкарабкаться из череды недугов.

Всей душой своей она была с Казанью. Своему приятелю, казанскому писателю
Кияму Миннебаеву она писала: «Очень я скучаю. Здесь всё чужое», «…очень жду
хоть коротенького сообщения о родной моей Татарии», «Если в этом году врачи
не пустят – к 95-летию обязательно приеду в Казань… 45 лет жизни в Татарии так
просто не вычёркиваются», «У меня мысль — предложить Баширову по подстрочнику перевести его последнюю часть воспоминаний о гражданской войне», «…пришлите мне учебник татарского языка для русских — простой, для начальной школы. А то я начинаю забывать его, а всякая потеря — обидна».

Казань, вторая родина, оставалась в сердце писательницы до последнего её вздоха. В позапрошлом году исполнилось тридцать лет с тех пор, как она оставила этот мир. Она ушла в московской больнице 16 июля 1989 года, куда попала, как она считала до последнего вздоха сама, «для профилактики». Наследием остались замечательные детские книжки, которые стоят на одной полке с произведениями Бианки, Маршака, Чуковского, Агнии Барто.

Софья Радзиевская

 

Итак, София Радзиевская оставила после себя грандиозное литературное наследие. Какова его роль, его значение сегодня?

— С именем Радзиевской словно связана какая-то магия: настолько притягательны и популярны её произведения. Примером тому — случай с внуком писательницы, Виктором Радзиевским. Он отработал тридцать с лишним лет собкором «Московских новостей» на Урале и Волге, жил в Уфе. Всё время был в творческих поездках, командировках — то на Севере, то в Сибири. В Казани оказался, когда услышал, что Демократическая партия России организует форум для обсуждения проблем взаимоотношений федерального Центра и Татарстана. Тогда очень сильно бушевали страсти вокруг заявлений о выходе Татарстана из состава России, были крайние точки зрения: одна — страна должна быть единой и неделимой, без каких-либо льгот для национальных регионов, вторая — полный суверенитет, без каких-либо оговорок. «Когда я прибыл в столицу Татарстана, то первое, что я увидел, подходя к зданию, где предполагалось обсуждение, — разъярённую толпу, расправлявшуюся с каждым, кто пытался в это здание войти, — вспоминает Виктор Радзиевский. — Людей били, опрокидывали в снег, волокли по сугробам… Идти или не идти? Я решил идти. Увидев меня, часть толпы воинственно двинулась мне навстречу, и когда оставалось несколько шагов, я, как бы не замечая вскинутых кулаков, наклонил голову, запустил руку во внутренний карман, достал сигарету, щёлкнул зажигалкой и закурил. Все делал нарочито медленно и спокойно — это и сбило этих людей с толку. Так вести себя
мог только человек, который имел на это право. А я действительно почувствовал себя в праве так вести, потому что был в родном городе, где вырос, который очень люблю. Посмотрел на обступивших меня людей (некоторые кулаки ещё висели в воздухе) и сказал первое, что пришло в голову, и, наверное, самое главное: «А вы читали книги Софьи Радзиевской?». Сразу раздалось несколько голосов: «Читали, читали… И что?» — «Это моя бабушка. На её книгах выросло несколько поколений детей. Я приехал к себе домой, хочу узнать, что у вас тут происходит». Ну, и завязался разговор. Выяснилось, что эти люди приехали из разных районов. Им сказали, что здесь собираются враги татарского народа, и надо дать им отпор. Словом, настропалили, посадили в специальные автобусы и отправили в Казань. Вот они и расстарались. А так — обычные люди, вполне вменяемые. Я убедил их, что кто бы что ни думал, надо разговаривать, обсуждать, к тому же стать островом посреди России может оказаться невыгодно и даже глупо».

Вот такая приключилась история. А что касается творчества знаменитой бабушки, то Виктор Львович с сожалением отмечал: «Меня удивляет, что ко мне, наследнику прав на произведения бабушки, не обращаются издательства из Казани. А московские издательства и петербургское в последние два года уже выпустили четыре её книги, скоро выйдут ещё две. Они очень хорошо расходятся, интерес к её творчеству у читателя большой. Я бы даже сказал, что её книги выдержали испытание временем».

Виктор Радзиевский когда-то учился в школе №36 (МБОУ «Гимназия № 36»)
на улице Лядова. Его хорошо помнят учителя, некоторые из теперешних педагогов
учились вместе с ним, часто общались с его бабушкой Софьей Борисовной. И неудивительно, что среди этих людей нашлись настоящие энтузиасты, которые хотят теперь увековечить в Казани память о писательнице, 45 лет проработавшей на
благо республики и жителей её столицы.

Заведующая школьной библиотекой Марина Федоренко и учитель русского языка Ирина Камалетдинова с 2004 года вели большую исследовательскую работу «По казанским местам Софьи Радзиевской». Сегодня этим занимаются, под руководством Ирины Анатольевны, её ученики. Нередко в их домашних архивах обнаруживаются интересные находки. Материалы, рассказывающие о писательнице, пополняются ежемесячно: уже собрано 50 печатных страниц. Звонят люди, которые предоставляют эксклюзивную информацию, письма, документы. Говорят о том, как дорога им память
о Радзиевской.

Инициативная группа посетила библиотеки города, архивы, встретилась с людьми, знавшими и знающими семью Радзиевских. Собранный материал лёг в основу школьной экскурсии по адресам, где проживала писательница, мероприятий, посвящённых её жизни и творчеству, компьютерной презентации, урокам, которые проводятся каждый год. Воспитанники гимназии с увлечением читают повести и рассказы Софьи Борисовны, рисуют иллюстрации, инсценируют фрагменты её произведений, пишут сочинения в форме письма Радзиевской.

А ещё представители инициативной группы написали в администрацию Авиастроительного района Казани письмо с просьбой увековечить память известной детской писательницы, назвать именем Радзиевской одну из улиц в Соцгороде, установить мемориальную доску на стене дома № 10/2 на улице Тимирязева. А в ответ получили формальную отписку.

Книг Софьи Борисовны в библиотеках с каждым годом становится все меньше и меньше. Переиздать их? Это должно стать делом чести республиканских властей, которые, по сути своей, призваны заботиться о сохранении культурного наследия, подаренного детской писательницей, обладающего большой воспитательной силой, проповедующего вечные ценности человеческого бытия.

 

Владимир Урецкий

 

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя