ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ В КАЗАНИ

0

Владимир Урецкий. ОКНА В ПРОШЛОЕ.

Ему ставят памятники, открывают мемориальные доски, его именем называют улицы и скверы, парки и фонтаны. Согласно опросам, он занимает второе место по популярности, уступив лишь первому космонавту. Он фантастически популярный актёр театра и кино, автор-исполнитель песен, собиравший стадионы, звучавший из открытых окон по всей стране. Сегодня о нём издают книги, тиражируют его аудиозаписи, снимают фильмы и телепередачи, его песни исполняют популярные певцы и актёры.

Октябрь 1977 года — Владимир Высоцкий в Казани.

 

 

Вот уже более сорока лет прошло с той поры, как замечательный поэт и актёр, человек, которому не было равных по популярности в нашей стране — Владимир Высоцкий — посетил Казань.
Владимир Семёнович прилетел в наш город 11 октября 1977 года, последним московским рейсом, для участия в эстрадных концертах с 12 по 18 октября во Дворце спорта и выступлениях в Молодёжном центре.
В те осенние дни он дал более тридцати концертов в залах Казани и Зеленодольска.
Я хочу привести несколько свидетельств очевидцев и  непосредственных участников тех событий.

 

 

Говорит бывший главный администратор Татарской государственной филармонии им. Г. Тукая, Яков Клопоух.

Вместе с директором филармонии Маратом Тазетдиновым мы встречали его прямо
у трапа самолёта, к которому подогнали специально зарезервированную «Волгу». Владимир Семёнович вышел из воздушного лайнера, сел в машину на переднее сиденье, а мы с его директором Володей Гольдманом и Маратом — на заднее. Отправились в гостиницу Молодёжного центра, где нас ждал накрытый стол. В ту ночь мы много говорили! Владимир Семенович рассказал интересную историю, связанную с хоккеем:

«У меня много друзей хоккеистов — Харламов, Мальцев, все друзья! Я даже песню «Профессионалы» о хоккее написал, и меня руководство сборной пригласило в Канаду, спросили: «Поедешь?». Я говорю: «Конечно, поеду!». До последнего надеялся полететь с хоккеистами, но с визой в Канаду вышла проволочка, видимо, тормозили
соответствующие госструктуры. Он вышел из положения так: «Я покупаю билет, лечу
в Париж. Туда-то у меня была виза. Там берём с Мариной билеты в Монреаль. Представьте себе: приезжает наша сборная, а мы их там встречаем!». Под утро он всё-таки спел одну песню: «Я на Вачу еду, плача, возвращаюсь — хохочу». Сейчас я вам зарисовку, говорит, покажу — и спел. А на следующий день на 15-часовом концерте во Дворце спорта исполнил её же со сцены! Владимир Гольдман сказал ему: «Ты что делаешь?! Нас сейчас арестуют, не выпустят отсюда! Ты её больше не пой!». Там же в зале были люди из КГБ и Главлита!

 

Хорошо помнит о выступлениях В. Высоцкого в Молодёжном центре и Алла Кузнецова, в 1977 году заведующая отделом культмассовой работы обкома комсомола.

Я не разговаривала с Владимиром Семёновичем по поводу репертуара, разрешены его песни Главлитом к исполнению или нет? Его концерты проводила Татфилармония. Поэтому мой отдел в творческие дела не вмешивался, артисты приезжали с готовой утверждённой программой и со справкой об оплате за концерт в размере 7 рублей 15 копеек. Все документы такого плана оформляла филармония, следил за этим
Марат Тазетдинов. Мы просто предоставляли в аренду зал, Хорошо запомнила первый
и второй концерты Владимира Высоцкого в Молодёжном центре. На «разогреве» выступал ВИА «Шестеро молодых», а второе отделение полностью отводилось тому,
ради кого, собственно, и пришли люди. После первой творческой встречи актёра
со зрителем я поругалась с осветителями, потому что Владимир Семёнович был
ими недоволен, сетовал и нервничал: софиты слепили ему глаза, а зал был тёмный.
Он просил, чтобы, выступая со сцены, можно было видеть лица зрителей, их реакцию
на ту или иную песню.

Перед началом второго концерта Высоцкий вышел и лично попросил осветителей, чтобы обязательно включили боковой свет. Он очень тщательно готовился к концерту, ответственно подходил к каждому выступлению, ему хотелось, чтобы всё, что он делал со сцены, находило у людей отклик. И это ему всегда удавалось. Перед началом каждого концерта он на некоторое время закрывался в «комнате президиума», чтобы никто не отвлекал. Там он отдыхал, настраивался на выступление.

На второй концерт пришёл мой руководитель из отдела пропаганды обкома партии. Я предупредила Высоцкого перед выходом на сцену: «Руководство в зале!»
Он ответил: «Хорошо, понял».

Второй концерт был во многом ярче первого, и программа была чуть иная. Я впервые услышала песню «Я не люблю». Зал очень долго аплодировал, буквально громыхал. У меня — мурашки по коже от песни, к тому же начальство в зале. Высоцкий предварил своё произведение словами: «Итак, эту песню, которую я вам сейчас покажу, я написал хотя бы для того, чтобы ответить на половину вопросов о том, что я люблю и чего не люблю. Вот не люблю я, примерно, следующее. Надеюсь, что и вы тоже».

Никаких претензий у функционера из обкома партии не было. Он видел реакцию зала, и каким бы ни был вельможей, царьком великим, наделённым властью, в любом случае не мог бы противостоять тому, что происходило на сцене и в зале. Тот концерт до сих пор у меня в памяти. Во время исполнения песен воцарялась идеальная тишина! И свет в зале был притушенный, Высоцкий видел лица зрителей, и обстановка была просто замечательная.

Рано утром 14 октября Владимира Высоцкого отвезли в казанский аэропорт, откуда он улетел в Москву сыграть «Гамлета». У всех других артистов, в том числе и у музыкантов из ВИА «Шестеро молодых», в этот день был выходной. А утром 15-го первым рейсом актёр вернулся в Казань. «Слава Богу, была лётная погода, и выступления не сорвались, – главный администратор Татфилармонии хорошо помнит тот день, – сразу поехали в Молодёжный центр на концерт, который шёл уже с 10 часов утра, и на сцене выступали «Шестеро молодых».

Высоцкий вышел на сцену со словами: «Добрый день! Всё-таки я до вас долетел, самолёт приземлился. Хотя когда вам объявили, что самолёт ещё летит, я уже был здесь и знал точно, что выйду на сцену. Снова рад встретиться, потому что был один день перерыва – я вчера играл Гамлета в Москве, и вот снова вернулся сюда…».

Из Москвы Владимир Семёнович вернулся простуженный. Организаторы гастролей боялись, что из-за недомогания актера придётся отменить выступления.

Однако Юрий Алашеевский, спортивный врач, работавший в бассейне Молодежного центра, с помощью каких-то ухищрений помог Высоцкому держать себя в форме — голос у исполнителя не пропадал. Вот что он вспоминал об этом.

Накануне одного из выступлений в мой кабинет зашёл Высоцкий, благо медпункт соседствовал с гримёркой. Владимир Семёнович жаловался на неважное самочувствие: побаливало горло, беспокоила небольшая температура, насморк. Сказал, что приехал с репетиции «Гамлета», видимо, там и простудился.
Я поставил артисту диагноз ОРЗ и прописал обычные в этом случае лекарства: парацетамол, аспирин, посоветовал такое проверенное народное средство, как обильное питьё, медсёстры помогли воспалённому горлу барда физиопроцедурами. При мне в артистическую Высоцкого принесли перекусить плов и предложили что-нибудь выпить, но он отказался. Возможно, в то время он был «зашит». В реальности актёр показался мне ниже ростом и мельче, чем на телеэкране, а голова его слишком крупной для такого тела. Зато голос звучал так же уверенно и убедительно, как со сцены.
На процедуры в медпункт артист заходил несколько раз. Удалось пообщаться с Владимиром Семёновичем вот так, запросто: я расспрашивал о съёмках, концертах, творческих планах. Чувствовалось, что он был в напряжении, словно ощущал постоянный контроль над собой, но к человеку в белом халате, видимо, подсознательно испытывал доверие.
Я обмолвился, что тороплюсь домой, на день рождения к сыну, и Высоцкий предложил подписать двухлетнему малышу поздравительную открытку. Жаль, что открытка куда-то затерялась, а вот фотография с дарственной надписью в благодарность за успешное лечение — «Юре добра и успехов. Высоцкий» — осталась.

Владимир Семёнович предложил мне на выбор два своих снимка: парадный, постановочный и любительский, на тёмном фоне. Я выбрал второй. А дирекция Молодёжного центра, узнав о случае с Высоцким, меня потом ещё и Почётной грамотой наградила «За хорошую плодотворную работу».

Конечно, плотный гастрольный график, когда надо было успевать с одной концертной площадки на другую, подразумевал, что за артистом должен быть закреплён автотранспорт. Так и было. Главный администратор Татфилармонии Яков Клопоух позаботился об этом заранее: «Машину для Высоцкого заказывали в таксомоторном парке. Я отвозил гарантийное письмо, мы оплачивали часы и километры. Нам выделили новую машину. Таксисты всё время менялись.

Владимир Высоцкий с водителем на «Волге» разъезжал по всей Казани, и в один из дней произошла примечательная дорожная история, участницей которой стала Татьяна Шишкина.

Мне в 1977 году было чуть больше двадцати лет. Трудилась я на казанской швейной фабрике, что на улице Профсоюзной. С детства передвигалась на костылях, но работала в самом обычном коллективе — всегда стремилась к этому. В тот октябрьский вечер после второй смены я шла к перекрёстку, где от Дворца спорта на Право-Булачную выходил общественный транспорт. Стою, жду автобус. Как частенько бывало в те времена, транспорт задерживался. А вечер промозглый, сырой. Стал пробирать озноб. Вдруг — о чудо! — в двух метрах от меня останавливается жёлтая «Волга», сразу заметила — вроде такси, но почему-то без шашечек. Мужчина приоткрыл стекло дверцы со стороны переднего пассажирского сиденья: «Дамочка, далеко ли собрались?» Я всегда сама себе шила по моде, выглядела кокетливо-современно и, наверное, ко мне можно было и так обратиться. Меня это не смутило, было даже приятно.


«Домой, на Воровского», — ответила. Человек что-то спросил у шофёра, потом повернулся: «Садитесь, водитель говорит: «Почти по пути», не знаю, где там ваша Воровского, нам в Молодёжный центр, по крайней мере, в ту же сторону». Назвала свой домашний адрес. И вот уже мы движемся по Ленинской дамбе. А тот мужчина на пассажирском сиденье, который мне вначале показался начальником со своим шофёром, таким брутальным, приятным, но уставшим голосом спрашивает: «А вы Высоцкого-то песни знаете, слушаете?» «Конечно, — говорю, — друзья кассеты приносят. Настоящие мужские песни!» Видать, ему такая оценка пришлась по душе, он довольный хмыкнул: «А ведь я и есть Высоцкий!» Признаться, я онемела на пару минут. А там уже — мой хрущёвский дом на Воровского. Владимир Семёнович вышел, галантно открыл мне дверь «Волги». Я выбралась наружу. Высоцкий пожелал мне доброй ночи, и машина скрылась в темноте. В ту «добрую ночь» я долго не могла заснуть, настолько взволновала меня эта встреча — необычная, сказочная и для кого-то даже неправдоподобная.
Но эта встреча случилась и осталась в моей памяти на всю жизнь!.

С одним из водителей Асхатом Фарукшиным мне удалось пообщаться. Он достаточно живо воспроизвёл события сорокалетней давности.

Я тогда работал в 5-м таксопарке Казани. Руководство мне и ещё нескольким водителям, наиболее дисциплинированным и аккуратным, сообщило: мол, надо будет неделю всюду развозить московских артистов — музыкальную группу и Высоцкого. Подготовка транспорта к столь ответственной роли длилась недолго: я оттёр со своей жёлтой «Волги» с госномером 14-91 (много лет на ней ездил, до сих пор помню это сочетание цифр) шашечки, убрал зелёный фонарь.
Стою в центре города, аккурат возле Дворца спорта, поджидаю именитого пассажира, чтобы отвезти его после вечернего концерта на обкомовские дачи в Боровое Матюшино. Через несколько минут ко мне на пассажирское сиденье запрыгивает какой-то парень в одежде нараспашку: в квадратном, как шахматная доска, полупальто и в модной кепке. Подумал вначале, что это кто-то ошибся, дёрнулся было высаживать непрошеного гостя. Но человек пророкотал: «Добрый вечер!» Ну и голосище! Я сейчас, когда сплю, так же храплю! Моментально понял, что это мой клиент. Песни-то Высоцкого мы все давно знали, слушали, этот характерный голос ни с каким другим спутать было невозможно. Он мне говорит: «Хочу один поехать, а остальные пусть следом».

Пока выбирались из кружев казанских улиц, он мне по-свойски, как будто знал
меня сто лет, рассказывал, что очень любит старинные города, и Казань ему пришлась
по душе. Потом мечтательно произнёс, что концерты, гастроли — это всё хорошо, это
работа, без которой он себя не мыслит.
Но всё-таки иногда наваливается такая тоска! Хочется к Марине, в Париж… «Знаешь, — говорил он, — я могу запросто взять билет на самолёт и махнуть к жене во Францию, просто на свидание». И произнёс он это так, что я сразу почувствовал, насколько глубока его страсть к этой женщине. Когда мы въехали в посёлок Мирный, и скорость пришлось снизить до 40 километров в час, Высоцкий заёрзал, стал недовольно поглядывать в окно, что-то бормотать себе под нос.

Потом, как мне показалось, нарочито игриво выкрикнул: «Авто как-то елозит. Может,
с колесом что-то? Надо остановиться, посмотреть, что там?» Я машинально притормозил. Вышли наружу. Высоцкий быстренько мимо меня и — нырк за руль! Кричит: «Рядом поедешь! Нам ведь прямо?»
Обвёл меня вокруг пальца, шустряк эдакий!

Пришлось подчиниться. Сижу на пассажирском сиденье, как на иголках. На каждом перекрёстке гаишники, время позднее, как раз начальство возвращается на «табеевские» дачи в Боровом Матюшино. А мой «подопечный», энергично двигая рычагом переключения передач, разогнал «Волгу» аж до 100 километров в час! Жуть! Непременно блюстители дорожного порядка помчатся за нами в погоню!

Как в воду глядел! Только-только Высоцкий подъехал к воротам обкомовских дач, вышел и направился ко входу, как сзади возник свет фар гаишной машины. Люди в форме — ко мне: «Давай права! Нарушаешь безбожно». Я водительское удостоверение им в руки, а сам бегом-бегом за моим пассажиром, который временно переквалифицировался в гонщика. Так, мол, и так — остаюсь без документов, а, стало быть, и без работы.
Он мне коротко: «Не волнуйся!» С кем он там переговорил, не знаю, но уже через пять минут права лежали в привычном для них месте — в моём нагрудном кармане.

Высоцкий приехал в Боровое Матюшино не просто так: его попросили там выступить.
А меня он спросил: «Хочешь со мной пойти?» Кто же откажется! Охранники не хотели меня пускать, бубнили-бубнили, но потом куда-то сходили, вернулись и, скрепя сердце, разрешили пройти, как говорится, в святая святых.

На территории, где вразброс возвышались помпезные по тем временам
двухэтажные гостевые постройки, были и вспомогательные помещения: хозблок,
спортивный комплекс, крытые террасы и концертный зал, в котором Высоцкий
пел перед партийной элитой. Исполнял он, в основном, шуточные песни. Той публике, я чувствовал, такой репертуар нравился больше всего.

Не скажу, что Высоцкий ездил только со мной. Как-то ночью я уже был уставшим, гляжу — он садится в чей-то «Жигулёнок», а мне кричит: «Я поехал в Дом
актёра, а ты давай отдыхай! Свободен!»
Просто так разговаривал, прямой и открытый был человек. Между прочим, дал мне
свой московский телефон: «Будешь в столице, заходи!»

Что интересно, я воспользовался этим приглашением! На следующий год нашему
таксопарку выделили туристические путёвки: поездка на теплоходе в Москву и обратно. В столице было восемь часов свободного времени. Я набрал с телефона-автомата номер, выведенный рукой Высоцкого на листочке. Трубку взяла женщина, как потом оказалось, его мама: «Да, у Володи много друзей. Конечно, приезжайте. Его пока дома нет, но он вот-вот появится». И объяснила мне, как можно добраться на общественном транспорте от речного вокзала до дома в центре Москвы, назвав при этом адрес.

И вот я у заветной двери. Передал хозяйке гостинец — наш традиционный чак-чак.
В трёхкомнатной квартире был, как говорится, творческий беспорядок: залежи книг,
гитары в разных углах. Пришёл Высоцкий, тепло поздоровался, достал коньяк, коробку конфет. Разлил по бокалам напиток, усердно меня потчевал и сам пригубил чуть-чуть.

Через полчаса мы уже были во дворе, и он мне показывал свой роскошный «Мерседес». Это сейчас такие машины всюду, а тогда были в диковинку. Как заворожённый, смотрел я на это блестящее чудо.
Он открыл дверцу: «Садись, прокачу!»
И дал жару! На меня накатил такой страх — протрезвел в момент! Оказывается,
он спешил (как всегда) на какую-то встречу. Попутно спросил, куда я намерен
дальше направиться, чтоб побродить по Москве? Услышав ответ, согласно кивнул. И рассказал, как от места, где он меня оставит, добраться на транспорте туда, куда
я намерен пойти. «Извини, что подольше не могу побыть с тобой. Очень тороплюсь!»
Сверкающий «Мерседес» со своим звёздным хозяином помчался дальше, а я всё смотрел ему вслед, пока он не скрылся за поворотом улицы.

 

Была такая практика: для того, чтобы больше заработать, автор, композитор, поэт мог официально продать свои произведения местной филармонии.

Высоцкий договорился с Маратом Тазетдиновым о такой сделке в отношении
нескольких своих песен. Но так как у него не было нотных записей, он продал их, напев на магнитофон. В книге «В гриме и без грима» приводится такой диалог между Высоцким и Тазетдиновым: «Володя, не скрывая неприязненного отношения к разговору, сказал:
— Понимаешь, Марат, ты мужик, и мне легко говорить с тобой на эту тему… Я нормально зарабатываю. Как все. На жизнь хватает. Но когда Марина приезжает в Москву, я должен принять её «на уровне», как она меня в Париже. Я от неё принял единственный подарок — машину. Ну, не мог отказаться.
— Знаю, — прервал его Марат, — а свой «жигулёнок» подарил Славке Говорухину,
и тот приклеился к машине.
— Так вот, чтоб сохранить перед Мариной своё реноме… А реноме моё ты знаешь — девять рублей с концерта…

Такие разговоры, к сожалению, директору приходилось вести часто — с Пугачёвой, с Окуджавой и другими. Его иногда злость распирала на существовавшую в то время систему, когда билетный сбор с одного концерта во Дворце спорта составлял двенадцать-пятнадцать тысяч рублей, а артисту, на которого люди и шли, почитая за счастье увидеть кумира, бросали жалкую подачку — одну сотую процента со сбора.
— Володя, мы же с Гольдманом договорились о песнях…
— Я об этом и говорю. Значит, можно будет продать тебе песни?
— Конечно. Но это лучше сделать сегодня. Пятница. Так что давай клавиры песен
и тексты. К концу дня всё оформим.
— Нет, Марат, клавиров не будет. Примешь плёнку с мелодиями и тексты.
— По рукам!»
Передать музыкально-поэтический материал удалось только 17 октября,
за день до окончания гастролей. Сохранилась фонограмма с записью шести песен,
по куплету из каждой, сделанная в пустом зале на сцене Молодёжного центра.

Кроме официальных концертов в Казани и Зеленодольске, была ещё творческая встреча с интеллигенцией города в Доме актёра. Состоялась она благодаря известной казанской актрисе, преподавателю театрального училища Юноне Каревой, снявшейся в фильме «Место встречи изменить нельзя» в роли жены Груздева. Она познакомилась с Высоцким ещё в 1966 году во время съёмок фильма «Вертикаль». При её участии прошли также концерты в Казани. Её муж, директор Татфилармонии Марат Тазетдинов, непосредственный организатор гастролей, приложил к этому делу очень много усилий. Встречу условились провести сразу по окончании последнего выступления Высоцкого во Дворце спорта. Но началась она на час позже: Владимиру Семёновичу стало плохо, и пришлось вызывать скорую помощь. К счастью, всё обошлось, и ближе к полуночи он появился в Доме актёра.

А привёз его туда фотограф Евгений Буров. Вот его рассказ.

Я был на своей «копейке», и меня попросили довезти Владимира Высоцкого от Дворца спорта, где завершился вечерний концерт, до Дома актёра, где должна была
состояться ночная встреча с казанскими артистами.

Для меня было честью везти кумира миллионов. По пути соображал, чем бы таким удивить знаменитого пассажира, тоже заядлого автомобилиста? В ту ночь выпал первый снег, это и сподвигло меня совершить автомобильный трюк…

На одной из свободных улиц, дёрнув стояночный тормоз, я совершил кульбит: развернулся на машине на 360 градусов. Высоцкий восторженно ахнул! Я тоже остался доволен, что подарил ему такие острые ощущения, он ведь был человеком азартным.

Народный артист России Вадим Кешнер хорошо помнит все нюансы общения.

Юнона Ильинична хотела отменить эту встречу, потому что Высоцкий плохо себя чувствовал, но тот твёрдо сказал: «Поеду к казанским артистам обязательно!» Когда он вошёл в дверь, спросил меня: «Начальство есть?»
Я был тогда председателем совета Дома актёра, ответил вопросом на вопрос:
«А вы чего боитесь?». Владимир Семёнович произнёс: «За вас боюсь!».

Убедительно говорю: «Начальства нет!».
Тогда Высоцкий попросил: «У меня одно условие: ни одна плёнка с записью не должна уйти из зала!». В общем, нужно было отбирать плёнки у тех, кто будет записывать. Всё сделали, как он просил, но одна плёнка всё-таки «прорвалась» за пределы Дома актёра.

То, что Высоцкий говорил, для нас, конечно, было открытием! И пел, конечно,
на полную катушку. После его выступления ещё немного пообщались на третьем
этаже в кабинете директора, было нас человек двадцать. Накрыли стол, поставили коньяк, но он не притронулся ни к одной рюмке, пил только чай. У всех у нас осталось впечатление, что это удивительный, уникальный талантище. Но безумно уставший человек.

Высоцкий открыл встречу словами: «Добрый вечер, друзья. Здесь все свои? Ну, тогда можно немного расслабиться, похулиганить»…
Общение продолжалось примерно час, он много рассказывал о театре, спел песни «В подражание Окуджаве», «Инструкция перед поездкой за рубеж», «Случай на таможне», «Баллада о детстве», «Мишка Шифман».

Юноны Каревой встреча вызвала очень яркие эмоции.

Что в тот вечер Высоцкий говорил и пел! Я видела лица зрителей! И думала, что нас
всех сразу оттуда увезут на «Чёрное озеро», где напротив сквера располагался КГБ.
По окончании выступления администратор Владимир Гольдман попросил собравшихся: «Чтобы у Владимира Семёновича не было проблем, отдайте, пожалуйста, кассеты и катушки все те, кто его записывал».

Вроде бы все подчинились этому призыву. Но, несмотря на это, запись концерта
существует и известна коллекционерам.

На той встрече в Доме актёра, кроме артистов, оказался преподаватель, а по совместительству заядлый коллекционер и фотограф Александр Поспелов.

В предпоследний день пребывания Владимира Семёновича в Казани Денис Авдеев шепнул мне: «Сейчас поедем на концерт, но записывать его не разрешают». Видимо, предполагалось, что там гэбэшники будут. Мы поехали ночью в Дом актёра, звукозаписывающую технику с собой всё-таки прихватили.

И мы с Авдеевым исподтишка записали этот концерт! Мы были почти уверены, всё
это осталось незамеченным. Но на выходе стоял человек в штатском, который вежливо попросил нас отдать катушку с записью. Мы с Авдеевым переглянулись и…
отдали пустую. У меня сохранился оригинал этой записи на 250-метровой катушке.

Последний концерт Владимира Высоцкого во Дворце спорта 18 октября был не таким, как в прежние дни гастролей.
Владимир Семёнович всегда выступал во втором отделении, а в тот вечер вышел в первом — в 21 час, потому, что в 22:25 должен был улетать в Ташкент.
В аэропорт предусмотрительно послали администратора, чтобы в случае чего задержать рейс.

Яков Клопоух вспоминает последние минуты пребывания Высоцкого на казанской земле.

В 22 часа Владимир Семёнович спокойно вышел со сцены, зашёл в гримёрку, переоделся, сел ко мне в машину, и я как стартану! Он только вжимался в кресло: «У! У! У!».
За пять-семь минут мы долетели до старого аэропорта, где нас уже встречали открытые ворота на взлётную полосу. Завожу его в самолёт, хочу усадить на место, а он обнял меня, и мы крепко расцеловались. На прощанье Владимир Семёнович Высоцкий сказал: «Хорошие ребята в Казани! Я надеюсь, что этот мой приезд — просто первая ласточка, я буду появляться здесь. И покажу то, что буду делать в будущем.
А сейчас — большое вам спасибо. Благодарю вас».

К сожалению, исполнить своё обещание Владимир Семёнович уже не смог. Менее,
чем через три года — 25 июля 1980 года Высоцкого не стало.

Журналистка Вероника Домрачева рассказала, как за Высоцкого её с коллегой вызывали «на ковёр». Вот что она вспоминает.

1980 год. Умер Владимир Высоцкий. Газеты молчат, радио, телевидение… И вдруг,
узнаю, Володя Павлов, редактор многотиражной газеты «Строитель», даёт некролог
и стихи. И я беру его готовую полосу в нашу газету «Рабочий стройиндустрии».

Как потом выяснилось, мы были единственными в СССР, кто осмелился дать эту информацию…

Тираж разлетелся мгновенно. По тем временам это было круто — стихи Высоцкого
искали, доставали, переписывали, читали…

А «Строитель»? Газета вышла с задержкой. Кто-то перевернул портрет Ленина
на первой полосе! Это само по себе уже пахло ЧП. А тут ещё и на второй —
стихи опального поэта… Какой-то «доброжелатель» тут же накатал донос, и Павлова вызвали в Московский райком партии.
Утром он сам позвонил ко мне в редакцию и рассказал про колоссальный разнос, до головокружения, и что потом упал прямо на улице…

Тогда он представил всё это в виде шутки, мол, крепись, и тебя вызовут». И меня вызвали, но уже в Ленинский райком: «Вероника Алексеевна, как же так… И себя, и нас подведёте!». Вот собственно и весь нагоняй. Тогда в Ленинском райкоме уже подобрался молодой состав идеологов.

А к Высоцкому мы всё-таки съездили. На девятый день. Цветы возложили на могилу
от казанских журналистов, помянули в ресторане Союза журналистов, что на Арбате…».

 

Владимир Высоцкий вошёл в плеяду великих людей, посещавших Казань.

 

 

1. На концерте во Дворце спорта. Фото Э. Золондинова. Публикуется впервые;
2. Афиша концертов во Дворце спорта;
3–7 В комнате президиума Молодёжного центра. Слайды А. Поспелова;
8. Автограф Высоцкого на приглашении на его творческую встречу в Доме Актера. Публикуется впервые;
9. На концерте в Молодёжном центре. Фото Н. Коцаги;
10. Эпизод спектакля «Гамлет». Москва, Театр на Таганке. Автор фото неизвестен;
11. Высоцкий с ВИА «Шестеро молодых», с автографом гитаристу Ю.Рыманову.
Молодёжный центр. Автор фото неизвестен;
12. Высоцкий в автомобиле. Фото В. Шлычкова;
13. Высоцкий у автомобиля. Фото В. Повереннова;
14. Коробка с автографом Высоцкого и пленкой записанных куплетов песен
для продажи Татфилармонии. Фото В.Урецкого;
15. Исполнение шуточной песни на встрече в Доме актёра.
Фото из архива В. Урецкого. Автор неизвестен. Публикуется впервые;
16. На концерте в Молодёжном центре. Фото А. Медведева;
17. Фасад Дома актёра (наши дни);
18. Концертный зал Дома актёра (наши дни);
19. Фото из архива В. Урецкого. Автор неизвестен. Публикуется впервые;
20. Высоцкий в гримёрке перед выступлением. Молодёжный центр. Фото М. Лернера;
21. На концерте в Молодёжном центре. Фото Н. Коцаги;
22. На концерте в Молодёжном центре. Фото Е. Бурова;
23. Мемориальный пюпитр. Установлен 25 января 2018 года у Молодёжного центра;
24. На концерте в Молодёжном центре. Фото Н. Коцаги.

 

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя