О РАКЕТАХ, РОДИНЕ И ЭЛИТЕ

0

Разговор с доктором технических наук, профессором
кафедры реактивных двигателей и энергетических установок
КНИТУ (КАИ) им. А. Н. Туполева Геннадием ГЛЕБОВЫМ
мы начали с его высказывания двухлетней давности:

«России, население которой – всего два процента человечества, а владеет она половиной природных богатств Земли, надо не Луну осваивать, а свою Сибирь. И охранять эти богатства от внешнего врага. На ближайшие десятилетия самой значимой проблемой видится сохранение России как государства.
Чтоб не сгорела в огне третьей мировой, не превратилась в кладбище отходов и полигон самых варварских методов добычи полезных ископаемых. Стране боевые ракеты важнее, чем пилотируемые корабли». За пару лет международная обстановка «сгустилась» так, что России самое время почистить» элиту, чтобы не оказаться взорванной изнутри. А что сегодня есть научная элита страны, как она идентифицируется, чем живёт, к чему стремится, как соотносит себя с предшественниками, что для неё есть «служение Отчизне»?

 

Яблочко от яблони…

Отец Геннадия Александровича, Александр Иванович Глебов попал на фронт в 1944-м.
Гвардии младший техник лейтенант был механиком-водителем тяжёлой самоходки СУ-152. 19 октября 1944 г. в районе высоты 109,4 на берегу реки Нарев его самоходка деятельно поддержала наступление 422-го стрелкового полка.

«Умело маневрируя на поле боя и используя складки местности, сходу ворвался в рощу, где находились 4 танка противника в засаде, и огнём своей самоходки уничтожил 1 танк, а остальные три танка обратил в бегство, гусеницами раздавил 1 арт. батарею, 3 блиндажа и до 30 гитлеровцев. В районе севернее 6 км Пултуск 24 октября во время контратаки противника уничтожил 1 танк «Пантера» и 1 танк «Тигр» подбил», — это из представления А.И. Глебова к ордену Отечественной войны II степени.

В январе молодой лейтенант получил тяжёлое осколочное ранение в голову, а вернувшись через два месяца на фронт, узнал, что его полк полностью разбит и расформирован. Продолжив службу составе другого подразделения 3-го Белорусского фронта, он штурмовал Кёнигсберг, где и закончилась война для Александра Ивановича.

Служил в Прибалтике, окончил Военно-политическую академию, был назначен замполитом танкового полка в Казани, затем — начальником политотдела ракетной бригады в Пензенской обл. С 1967-го в Казани. Руководил политотделом Татвоенкомата, после демобилизации до середины 80-х работал в школе ДОСААФ, готовя водителей тягачей и танков.

Казалось бы, и Глебову-младшему — прямая дорога в военное училище.
Но будущий профессор отправился на ракетный факультет в МВТУ им. Н.Э. Баумана. ВУЗ выбрал, потому что с 8 класса устройство ракет «изучал»: «Я на ракете «Скад» верхом катался. В ракетной бригаде офицерский состав готовили – я видел и запомнил элементы ракет, как их обслуживают».

Членом партии, в отличие от отца, Геннадий Александрович не был. Но сегодня
искренне разделяет многие политические оценки, что слышит от отца-фронтовика
в адрес российской «элиты», на которую «Сталина не хватает».

 

Об элите и предателях

В обсуждении обвинения в госизмене сотрудника Центрального аэрогидродинамического института (ЦАГИ), преподававшего также в МФТИ, Геннадий Александрович был сдержан:

«Пока из прессы известно лишь, что он как-то (возможно, ненароком) выдал информацию. Суд ещё не установил, заплатили ему или он действительно работал на иностранную разведку».

Берёт в руки «Аэрокосмическое обозрение» за 2018 год: «Здесь подробно описаны исследования по гиперзвуковым летательным аппаратам, у нас и там, за рубежом. Перечислены даже организации, занятые этим у нас. А процитируешь что- то (из написанного здесь) в разговоре или на фуршете в присутствии иностранных ученых, и тоже в шпионы можно попасть». Он «кивает» на Сороса: тот 25 лет назад для нищих ученых России гранты учредил, в результате из их научных статей знает, кто и чем в России занимается, в онлайн-режиме отслеживает, как наша наука разваливается. И спецслужбы этому не мешают.

Профессор принципиально игнорирует систему Blackboard: «Я с 1976 года работаю на кафедре ракетных двигателей, а сейчас и нас «для престижа института» заставляют писать статьи в зарубежные журналы, за них больше баллов дают. С какой стати вытаскивать на всеобщее обозрение свои идеи и разработки, имеющие прямое отношение к обороноспособности страны? Мы вот, например, работаем над модернизацией пульсирующего двигателя ФАУ-1, но с более мощной амплитудой пульсации, что возможно только в режиме взрывного характера. Поэтому на «горячем стенде» изучаем газодинамику, фотографируя, фиксируя протекание процессов. И все это выложить на блюдечке?»

«Раньше и партия была, и идеология, какая ни есть, а сейчас – только деньги»,
— сокрушается собеседник. «В Москве и в том же Королеве, «каистам» всегда рады, ведь большинство выпускников МАИ и МВТУ им. Баумана нацелены на работу за границей. Много россиян у Илона Маска работает. Из КАИ же в свою оборонку идут, а из уехавших — большинство в Израиле трудятся, в их авиационном институте. Там, лет 10 назад, преподаватели через одного были «каисты».

Было у него три талантливых аспиранта, но они для нашей науки потеряны. Один возглавил цех на КАПО, второй от итальянской фирмы руководит установкой кофе-автоматов в двух республиках: «У них моя профессорская зарплата смех вызывает. А придут кандидатами наук сюда, 30 тысяч будут получать доцентами. Еще один мой ученик лет 15 назад в США уехал. Премию НАТО получил там за разработку. С учётом происходящего, он теперь враг, что ли?».

Чем должна заниматься научная элита в тревожный для Родины час? Честно работать: науку двигать, кадры готовить, в нашем случае — для повышения обороноспособности Родины. Не больно-то дают: «Было в КАИ около 40 специальностей, связанных с авиа- и ракетостроением, теперь в КНИТУ их осталось пять».

Гиперзвук как бы есть…

Интересуюсь, есть ли у нас, чем по США «…жахнуть, если завтра война»? Трубят же СМИ, что у России есть двух-, трёхлетнее преимущество перед США по гиперзвуковым ракетам.

«Говорят, «Циркон» действительно есть, — уклончив в оценке собеседник, — но людей, спроектировавших летательный аппарат на 6-8 махов скорости, я не знаю, и коллеги молчат. Но если кто-то сумел решить проблему организации сжигания топлива в камере сгорания при сверхзвуковой скорости течения, например, в детонационном режиме горения, честь ему и хвала».

В эпоху «разоруженчества» Глебов, по его признанию, чуть не плакал, наблюдая в Воткинске, как режут «щит страны» — ракеты «Тополь». «Американцы ничего не уничтожали, — говорит он, — они разобрали, законсервировали, у них большой запас. Нам есть чем их встретить, но это, в массе своей, все ещё советские разработки: «Ярсы», «Тополи», «Булавы»… Нового оружия массово не производится».

Напомнил, как в 2008-м, уже «принуждая к миру» Грузию, спохватились, что
«Искандеров» на всю страну — один единственный дивизион. Бросились их производить. Поняли: хоть и есть чем начать, случись война, но вот продолжать-то чем?

«Мы физически не можем выпускать столько же самолетов и ракет, как американцы. Заводы в упадочном состоянии. Захиревший ныне 16-й завод когда-то серийно выпускал авиадвигатели. А недавно Александр Иноземцев из ОДК (Объединенной двигательной корпорации), отвечая на мой вопрос, возможно ли для совместной с Китаем программы по самолетостроению выпустить в России до 1000 двигателей типа ПД-14, честно сказал: таких мощностей в стране нет».

Отсюда, по мнению собеседника, и оборонная доктрина: в случае большой войны Россия применит ядерное оружие. Нет у нас ни денег, ни мощностей, чтобы серийно обеспечивать армию новейшими ракетными боеприпасами. Особенно, если
«партнёры» наставят ракет вдоль границы, сократив подлётное время до Москвы до
нескольких минут.

Особый вопрос про КБ «Южное» в Днепропетровске. Не приготовят ли там наши
«небратья» сюрпризов для России? «Сначала там китайцы были, а потом их американцы выдавили и выкупили Южмаш. Пока он ничего не делает, – рассказал профессор, — кого я знал, вроде их главного конструктора твердотопливных ракет Кукушкина, те сейчас, в основном, пишут статьи. А раньше делали ракету «Воевода» («Сатана»)».

Кстати, Северная Корея с ракетами развернулась именно благодаря специалистам из КБ Южного, их туда много переехало. И вот корейцы-то, по оценкам этих специалистов, как раз и способны года за три и заводы построить, и ракеты серийно начать выпускать.

 

Чей космос?

«Когда-то мы были первыми по запускам, — констатирует Геннадий Александрович, — сейчас только пятые: за США, Китаем, Индией, за Японией и Великобританией. Но дальний космос нам и не нужен. Навигация, метеорология, сельское хозяйство и оборонка – эти вопросы из ближнего космоса решаются.

А один полёт на Марс 500 миллиардов долларов стоит». Но у нас, по словам профессора, и для освоения ближнего космоса, и для военных разработок инженеров не хватает: «Кадры остались, но они, в основном, моего возраста. Надо поколенческий
разрыв преодолевать, готовя молодёжь. Тогда можно и 16-й завод реанимировать, площади-то есть, инфраструктура, кабинеты…».

Он снова садится на любимого конька: в годы Великой Отечественной в Казани собралась вся элита по авиационно-ракетной теме, а в подвале первого
здания КАИ сам Курчатов работал (правда, не над бомбой, а над защитой танков
от кумулятивных снарядов — так на танковой броне шипы появились).

«Илон Маск сделал двигатель на метане и кислороде. Хороший, более экологичный, КПД выше. Но тяги-то не даёт. А наш В.Глушко (в 1940-46 годах работал в Казани и возглавлял в КАИ кафедру ракетных двигателей) создал РД, который по сей
день только улучшаем: форсировали, подняли тягу до 800 тонн, но ничего нового.
А американцы РД-180 у нас его покупают!»

Сын Глушко побывал недавно в Казани, зашёл лишь на кафедру отца в КАИ —
в форме офицера армии ДНР, с боевой наградой. Подарил кафедре две книги. Недавно изданную работу и рукопись, с которой В. Глушко в 16 лет ездил к Циолковскому. Вторая книга, за авторством А.В. Глушко и П.И. Качура, издана в Санкт-Петербурге в 2008 году. Это наиболее полная творческая биография отечественного учёного, незаслуженно забытого.

«Нет сейчас людей такого масштаба, — итожит Глебов, — потому и результаты соответствующие. Тогда космической отраслью профессионал Королев руководил, а
сегодня – менеджер Рогозин. Вот и видим, что у Маска 8 тысяч работников, а в Роскосмосе 250 тысяч. А где прорывы?»

 

Владимир Матылицкий

 

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя