Деньги для богадельни

0

Первый банковский кризис в Казани случился в 1871 году. Городская Дума, избранная по либеральному городовому положению 1870 года, обнаружила в отчете Казанского городского Общественного банка, — муниципального, по-нынешнему, — катастрофическую вещь: лишь треть вексельного портфеля кредитной организации могла считаться благополучной. Общественному банку грозила ликвидация дел.

 

Чтобы его спасти, Дума признала необходимым изменить систему управления делами и порядок производства операций. Постановлением от 8 марта 1871 года было решено определить «потолок» вексельного кредита — не более десятой части основного капитала банка на одно лицо.

Реструктуризировать долги более трех сотен купцов. И учредить особую наблюдательную комиссию с правом решающего голоса при определении размера конкретных ссуд, процента, заключении должников под стражу — словом, всего, что входило в компетенцию правления банка. Этим актом Дума ограничила все прежние права директора банка и его заместителей. Комиссия учреждалась на время, до утверждения, отправленного в Петербург на высочайшее имя ходатайства о создании особого наблюдательного совета при городском банке. И присутствовала эта комиссия до 1879 года — до указа об учреждении при общественных банках учетных комитетов.

Думское решение, сказать по правде, не соответствовало высочайше утвержденному Положению о городских банках 1862 года, выходило за пределы прав, установленных для городского самоуправления. Однако банк был спасен от крушения, а клиенты от банкротства и долговой тюрьмы. Это был едва ли не единственный случай в истории общественных банков. Он стал возможен благодаря поддержке казанского губернатора, тайного советника Николая Ивановича Скарятина, который не стал опротестовывать постановление Думы. В противном случае казанский банк постигла бы участь Скопинского, Чебоксарского и ряда других городских банков. Начальник губернии поддержал думское решение и употребил рычаги влияния на Министерство финансов. Ходатайство об учреждении наблюдательного совета не удовлетворили, поскольку тогда шел пересмотр прежних банковских установлений, но до 1878 года как бы не замечали «безобразий». Лишь когда кризис казанского банка подходил к концу, министерство указало на неправильность действий правления по гашению неблагонадежных векселей. Мало того, что Дума разрешила коммерсантам и заводчикам гасить долги постепенно, по 10 — 20 процентов в год, она и кредит им не закрыла. И велела правлению остатки прибылей, подлежащих зачислению в основной капитал переводить в запасный, на покрытие потерь по опротестованным векселям. А Министерство финансов, «прозревшее» в 1878 году, издало даже особый циркуляр, вменявший городским банкам в обязанность списывать из прибылей в первую очередь на погашение долгов, а затем уже делать отчисления в основной, запасный капиталы и на благотворительность. Да и учетные комитеты, учрежденные императорским указом в 1879 году при общественных банках, были облечены теми же полномочиями, что и члены временной казанской комиссии, созданной местной Думой.

Большую роль в спасении муниципального банка сыграли банки коммерческие, которые как раз в те годы появились в Казани: Купеческий, Волжско-Камский, Общество Взаимного Кредита. Они производили переучет векселей на крупные суммы, брали под залог акций значительные капиталы, платя большой процент, учитывали у себя документы тех векселедателей, которым в городском банке допускалась переписка векселей с уменьшением кредита. Эти банки также определили повышенные ставки дивидендов для хранимых в них свободных средств городского банка.

В результате предпринятых мер банк встал на твердую почву. В течение 8 — 10 лет были погашены основные долги. Сотни фирм и торговых домов спаслись от несостоятельности и банкротства. Оборот капиталов в 12 лет — до принятия в 1883 году нового Положения — утроился в сравнении с предыдущим восьмилетием. Кратно выросли и учет векселей, и ссуды под залог недвижимости, процентных бумаг, и вклады. Это при том, что процент учетной операции вырос с 6 до 9, а вкладчики прекрасно знали об опасности, грозившей банку. Годы эти стали самым выдающимся периодом в истории муниципального банка, впоследствии оттертого на задний план коммерческими банками, действовавшими более гибко и агрессивно. Но он, собственно, и не претендовал на первенство. Потому как создавался с целями благотворительными, на поддержку учебных заведений.

Еще в XVIII веке, в 1781 году, в Казани появился Приказ общественного призрения — такой госорган, который занимался в том числе и кредитными операциями ради достижения общественно-значимых целей. Государство выделило ему в основной капитал 150 тысяч рублей ассигнациями и поручило заведовать школами, больницами, богадельнями, сиротскими домами. Деньги сей орган черпал также из благотворительных источников — на условиях, оговоренных последними. И с начислением процентов, для чего проводились ссудные операции. Почти половина из более чем пяти миллионов рублей вкладов, числившихся в середине XIX века в казанском Приказе, была пущена на выдачу кредитов. В 1848 году при нем открыли и сберкассу.

Еще в 1834 году в городе начали подписку на строительство богадельни. Через четыре года собрали почти сто тысячи, купили на Воскресенской (Кремлевской) дом разорившегося купца Евреинова (Кремлевская, 11) — против семинарии (теперь — геофак КГУ). В страшный пожар 1842 года, когда выгорела практически вся Казань, дом был уничтожен. Двадцать пять тысяч, вырученные за участок с руинами, поместили для приращения в Приказ общественного призрения. Тридцать тысяч рублей, скопленные к 1848 году, и легли в основание общественного банка. Городское общество, видя, что подписка и пожертвования не скоро приведут к желанному — учреждению богадельни в честь посещения Казани императором Николаем I, — прибегло к неординарному средству. Постановило создать кредитную организацию, две трети прибылей которой должны были употребляться на содержание богадельного дома. Филантропически-коммерческое заведение вышло вскоре из этих довольно узких рамок и дало городу суммы на строительство и содержание бесплатной Александровской ремесленной больницы (Дом медработника и бывшая поликлиника № 2 на ул. Бутлерова), реального училища (пединститут на Булаке), коммерческого училища (сельхозинститут на ул. К. Маркса)… Даже спасательная станция содержалась на прибыли банка. Правда, получала примерно в той же пропорции, что и нынешняя «скорая».

Богадельню устроили в доме купца Василия Ложкина на Черном озере (Госкомстат на ул. Япеева), который тот пожертвовал городу. Постепенно, прикупая новые усадьбы, ведя строительство, вышли на Воздвиженскую (ул. К. Маркса), довели «контингент» с 43 человек в год открытия до 500 к началу века. Банк уже в 1867 году выделил постоянный капитал, на проценты с которого существовала богадельня. Кроме того, в ее фонд постоянно поступали пожертвования от купцов. Жертвовали Постников, Чижов, Верин, Иванов, Месетников, Карабанов, Калинин, Савватеев, Галкин… Самой выдающейся фигурой был рыботорговец Афанасий Музуров, построивший Музуровские номера на «кольце» (трехэтажные корпуса, стоявшие обок снесенного недавно «Татпотребсоюза»). Он, как никто другой, исполнял обязанности попечителя богадельни. «Выбивал» с боем на заседаниях Думы средства на ее содержание. В обычае того времени было также и содержание убогих и престарелых за свой счет. Купец, любой благотворитель, внеся вперед годовую плату — 50 рублей, — мог поместить в богадельню калеку, старика, больного. Были и частные заведения, скромнее «ложкинского».

В первый период своей деятельности — с 1848 по 1862 годы — правление и директор, можно сказать, справлялись со своей задачей, не «употребляли капиталы на безвозвратные издержки». Хотя некоторые предпосылки к тому были. Пост директора занимал городской голова — по должности. Контроль был возложен на верхушку Городской Думы. Банк, по существу, был отделом Думы, имея общего с нею председателя, пользуясь правами выборов, какие были для городских учреждений. Служба была безвозмездная.

Был и «потолок» заимствований: купцам I гильдии — 4000 рублей, II — 3000, III — 2000 рублей. Мещанам доверяли по 500 рублей. Воспрещался прием обоюдных и бестоварных векселей. Учетный процент полагался из 6% годовых, но независимо от этого банк предлагал сторонам сделать какое-либо пожертвование в пользу Дома призрения. Как правило, отказа не было. Лиц, допустивших взыскание долга по векселю с их имения, заносили в особую книгу. В залог под 4% брали только каменные строения и фабрики с заводами в расположении города и предместий.

В 1862 году по новому банковскому закону общественный банк, как, впрочем, и все городские банки, получил расширенные права. Директор стал выборной, подотчетной городскому обществу и Думе фигурой. Бумаги банка подлежали регулярной проверке как со стороны Думы, так и со стороны Министерства финансов, которое стало верховным его попечителем вместо губернатора. Банк получил право на переводные, трансфертные, отношения с другими банками. Однако члены правления получили право учитывать свои векселя без ограничения суммы кредита. Сроки выплат по векселям контролировались самим правлением, допускавшим многократные их переписывания. Даже списки лиц, получивших кредиты, велись нерегулярно, произвольно. Подписи солидных торговцев и фабрикантов превратились в пароль для входа в этот банковский клуб. Банк был, по сути дела, захвачен узкой группой людей, не допускавшей до кредита остальных купцов и предпринимателей. Недаром, когда дела банка приводили потом в порядок, всего состояния его бывшего директора, купца Карпова, не хватило на покрытие его вексельного долга.

Спасли кредитное учреждение новые городовые положения, введенные императорским указом в 1870 году, по которым была сформирована и новая Дума, первым делом затеявшая проверку финансов. А в числе персональных спасителей городских финансов стоит упомянуть городского голову, ректора университета Ераста Петровича Янишевского, составившего упомянутый проект спасения от 8 марта 1871 года. Он же возглавил и наблюдательную комиссию, выведшую банк из кризиса. В членах комиссии состояли также и Николай Константинович Крестовников, Яков Данилович Соколов, Иван Иосифович Тихомирнов и директор банка Александр Николаевич Чарушин. Во что бы то ни стало не допустить ликвидации банка, разорения его клиентов и вкладчиков — как все это живо перекликается с нашим временем!

«Событие, на границе Европы и Азии неслыханное и благодетельное для общества» — так охарактеризовал в своей приветственной речи открытие Общественного банка профессор богословия, настоятель Зилантова монастыря архимандрит Гавриил.

Иван АНДРЕЕВ

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя