Воздушный замок гигиены, история одной дискуссии

0

Первый наш капитальный общественный туалет городского значения относят ко времени председательствования в горисполкоме Павла Васильевича Аксёнова, отца писателя Василия Аксёнова. Это были 30-е годы.

Но взлёт цивилизации готовился загодя и мог бы состояться уже в середине 80-х годов XIX века. Подрезал этот проект эгоизм депутатов-гласных и стоявших за ними групп поддержки.

Сразу после обнародования идеи строительства великолепного, сметной стоимостью 1500 рублей, форпоста бытовой культуры, со всех сторон понеслись гневные напоминания о «реальных нуждах города», не обеспеченных финансовой
поддержкой.

В ЭТИ МАЙСКИЕ ДНИ ГОВОРИЛИ ОНИ…

Собственно говоря, идею давно обкатывали в городских кругах, но подтолкнул хоть
к какому-то шагу некий важный визитёр из Петербурга, деланно удивившийся отсутствию в «волжской столице» приличного общественного туалета. Тогда и сочинили проект двух ретирадных мест. Одно предполагалось разместить на «Толчке», рынке позади Гостиного Двора, другое — на Рыбнорядской улице. «Толчок» был та- ков, что даже в Гостинодворской церкви метровые стены отсыревали насквозь и разрушались от аммиака, а Рыбнорядскую, теперь Пушкина, достаточно характеризовали многочисленные мясные и рыбные лавки, в которые заходить было страшно. Хорош и посилен был проект инженера Руша для уличного туалета — со съемными ящиками, по 700 рублей за комплект. Особенно нахваливали проект инженера Фёдорова, который представляли как «первый серьёзный шаг городского самоуправления в деле оздоровления города». Принципы, положенные в основу «отхожих мест», активно обсуждались общественностью. Проект Федорова заключался в отделении «жидких извержений от твёрдых», — так и писали в прессе! Механика была замечательная, с блестящими кранами, вентиляцией. Одно планировалось вы- возить в бочках за город, другое сжигать с уличным мусором в особой печи.

Фантазия инженера раздвигала границы прекрасного будущего. Обыватели перестанут пользоваться услугами ассенизаторов с их «герметичными» бочками системы Маркова и Фурмана, которые то и дело опрокидывались на казанских крутых холмах и заливали округу омерзительным содержимым. Не надо будет и голову ломать, где устроить новое городское «свалочное» место в дополнение к Стекольному заводу. Деньги экономятся, почвы сохранятся, колодцы очистятся. Инженер не разъяснил: то ли каждый обыватель начнёт свозить свои «конкреции» к мусоросжигательному заведению, то ли нечто на колесах будет собирать всё это по дворам… Гласным было не до этого, из раскрытых окон вливался майский воздух. И даже уточнение того порядка, что проект потребует каменного строительства, голландской печки, двух смотрителей — к мужскому и женскому отделениям, совсем не заинтересовал их внимания.

Толкучий рынок
Толкучий рынок

Всё благодушие стёр владелец гостиниц и трактиров Музуров. Его дремучее и жадное нутро не смогло примирится с мыслью, что «оную жидкость» всё-таки придется вывозить. Вот короткий фрагмент газетного репортажа о том заседания Думы.

 

«Нас ведь жидкость одолевает — не густота», — плакался г-н предприниматель, когда ему объяснили, что теперь придется вывозить и то, и другое.

Он с досадой выпалил:
«Я не вывожу!»
«Куда же Вы деваете?»
«Туда… Как оно…» — сконфузился Музуров.
«То есть куда — туда?» — не унимались гласный Осокин с единомышленниками.
«Сами господа доктора были и нашли, что все ладно», — уклонился от прямого ответа Музуров. Осокин так и не узнал в тот день, куда это «туда».

Зато газетчики вцепились в тему и скоро поведали населению результаты маленького расследования. Музуров проложил трубу от гостиницы в сторону Булака, под самый мост между озером и протокой.

Рыбнорядская площадь
Рыбнорядская площадь

Скоро отловили стоки из больших домов других богатеев — Воронкова, Вараксина и пр. Когда же члены Управы пожелали принять меры к владельцу вновь обнаруженной особенно большой трубы и попросили «надлежащую власть» разыскать хозяина трубы и обязать его оную трубу заткнуть, то страшно удивились, когда «надлежащая власть» ответила, что таковые трубы существуют с давних пор с позволения самой Управы, и даже сметы на их ремонт проходят согласование в техническом комитете.

Из этих бесед в думском зале при тихом майском воздухе скоро развернулась полемика, в ходе которой даже забыли и о проектах. Деньги — вот тема, которая возбудила и общественность, и «партии». Одни указывали: на противочумные мероприятия надобны 50 тысяч, другие возражали — сроду больше 20- ти не выделяли и, представьте, живы. Гласный Колбецкий требовал разогнать статбюро, которое подготовило оценки городских недвижимостей на цели налогообложения «доходностей» — его бюджет составлял 3 тысячи рублей, а на землемерию и оценку угодий целых четырех уездов выделяли всего 10 тысяч.

 

БЕЗДАРНО-БЕСПОШЛИННО

В спор полезли люди со стороны, которые стали водить газетчиков по всем ретирадам-самостроям. У здания Отделения Государственного банка, за каменным заборчиком местные интеллигентные обитатели соорудили от своего двора трубу прямо в чашу Черного озера.

Грандиозная перепалка случилась, когда всплыло, что городской голова
«по знакомству» позволил самым именитым домовладельцам с Воскресенской улицы пользоваться «ливнёвкой» с Черного озера для удаления стоков из «выгребов». Означенную трубу построили в 1862 году, чтобы весной, когда таяли снега, вода не переполняла чаши озера и не топила окрестные подвалы. Вода уходила в самую Казанку. Потом вдруг обнаружилось, что богатые жители верхнего города сливают и экскременты. На Засыпкиной улице (ныне Федосеевская) граждане взвыли, когда эти испражнения стали выплескиваться им под самые окна. Но когда управа решила разобрать трубу, самые ушлые горожане договорились с головой, чтобы сохранить за собой это удобство, взамен чего обещали отремонтировать эту и другую трубу — от Николаевской площади (Ленинский сад), ежегодно ремонтировать и охранять их нанятыми сторожами.

Черное озеро
Черное озеро

Александров, владелец Пассажа, потратил на ремонт 605 рублей, на ежегодное содержание чуть более 200 при том, что обычная очистка выгребных ям его дворца и вывоз нечистот обходились не менее 2-3 тысяч рублей в год.

Гласные ринулись в бой с самоуправством. Осокин, Юшков, Мельников буквально рассвирепели от этой келейности. Ну а когда красавец-барин Баратынский бросился убеждать Думу в том, что горожане даже и облагодетельствованы казанскими богачами,

профессор Адамюк прочёл ему презрительным тоном целую лекцию об устройстве настоящей немецкой канализации и заключил: «Это вам не птичий двор».

Впрочем, ничего другого предложить город не мог и коммуникацию эту оставили до времени в покое.

Протока Булак
Протока Булак

 

Зато выплеснули всю досаду на владельцев бань вдоль Булака. Бань было множество, но выделялись заведения Жуковского, Меркулова, Садовского. Собственно, в Булак лили всякую нечистоту во все время его существования, и обсуждения в Думе проходили чуть не каждый год, но «резервуар миазмов» оставался в прежнем своем виде и с наступлением теплых дней дышать не давал жителям окрестных кварталов. «Уврачевание» никак не получалось. Надежды появились только тогда, когда в Думу внесли проект обложения «банщиков» специальным налогом на потребление «городской воды». Думе доложили, что в городе только бани Данилова и Гутмана пользуются водопроводной водой, за которую платят немалые деньги Обществу водоснабжения — до 7 тысяч рублей в год. Остальные брали воду из Кабана совершенно бес- платно. Депутаты-гласные прикину- ли: 500-1000 рублей в год не слишком обременят владельцев бань. Вот и по- явятся средства на очистку Булака. А раз новая статья дохода, значит, и залог под коммерческий кредит в банке будет. Заживём!

Николо-Гостинодворская Церковь
Николо-Гостинодворская Церковь

Многочисленные скептики окатили своей критикой, как холодной водой из ушата. Напомнили, что мысль рассматривать воду Кабана, как городскую собственность и брать за неё деньги исключительно в пользу города небесспорна. Центральная власть наверняка даст острастку, и если взыщут платежи, то в пользу имперской казны. Не забыли сообщить и о судьбе некоторых специальных капиталов, которые постоянно вычерпывались под разными благовидными предлогами на нужды других проектов. Энтузиазм исчез.

Негодование вскипело, когда Дума отклонила ходатайство Общества археологии, истории и этнографии о скромной субсидии на исследование казанских древностей, зато дала две тысячи на постройки «бельведеров», как окрестили газеты павильоны по углам Черного озера, куда для насаждения цивилизации посадили «очаровательниц с лимонадами».

Споры совсем перешли на личности, когда на свет божий извлекли результат разбирательства по иску чайных магазинов к прежней управе, которая забирала чай и сахар «на книжку». Преемники не пожелали оплачивать счета сластён, но иск на 700 рублей в окружном суде проиграли. Спустили, стало быть, в нужник половину сметы дворца нового быта.

А великолепный проект инженера Федорова заболтали, похоронили до лучших времен.

Достойно примечания, что нелепый обычай сваливать экскременты у стекольного завода на близком расстоянии от города, немыслимый ни в каком захолустном городке, у нас в университетском городе переносится с немыслимым хладнокровием, в то время как в состав гласных вошли такие просвещенные лица, как профессоры медицины, от которых забулачные жители вправе ожидать более энергичного отношения к оздоровлению. Разве Управа полагает, что какие-либо эпидемии, коснувшись Мокрой улицы, минуют Покровскую или Красную?»

Озеро Кабан
Озеро Кабан

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ (цитата)

«Кто не знает, что забулачные жители окружены гигантскою клоакою, которая, как баснословный змей сжимает Казань и дышит на неё своим зараженным дыханием. Все мы задыхаемся от зловония, но продолжаем сваливать близ своих жилищ целые тысячи возов нечистот. Как длинный солитер проходит внутри нас тинный Булак — название, которым мы не только не гнушаемся, но даже опоэтизировали его. Изо дня в день, целую ночь жители слышат стук каких-то тяжелых экипажей, распространяющих невыносимой зловоние.

Андрей Козлов

В продолжение темы,
но 100 лет спустя,
поэзия времён
перестройки.

СМЕРТЬ КООПЕРАТОРА

Сраженный пулей рэкетира, Кооператор юных лет Лежит у платного сортира
С названьем гордым «туалет».

О перестройки пятом годе, В разгар цветения ея,
Убит при всем честном народе Он из бандитского ружья.

Мечтал покрыть Страну Советов, Душевной полон чистоты,
Он сетью платных туалетов, Но не сбылись его мечты.

На землю кровь течет из уха, Застыла мука на лице,
А где-то рядом мать-старуха, Не говоря уж об отце,

Не говоря уже о детях И о жене не говоря…
Он мало жил на этом свете, Но прожил честно и не зря.

Игорь Иртеньев

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя