И последние станут первыми

0

Исламский контракт не должен мешаться с обычным контрактом. Как вода: смешаешь ее с чем-то иным и будет она нечистой.

Изречение

 

Казань стала международным перекрестком. Не мировой столицей исламских финансов, как живописали некоторые журналисты, но все же… К нам на саммит едут мусульманские лорды из Великой Британии, послы, профессора, председатели правлений банков и фондов… «Звонкий голос Казани» слышат многие, даже православные священники, явившиеся на Волгу с идеями теологизации бизнеса. Мероприятие вышло с размахом — в первый, по крайней мере, день. Пока пропагандистским, выставочным. Институт исламских исследований Саудовской Аравии, бизнес-школа Куала-Лумпура, Исламский университет Казани, инвесткомпания «Линова» и т. д. и т. п. Один лучше другого: произносились приветствия, читались доклады, даже соглашения подписывались с исламской корпорацией, объединившей 46 стран — весьма скромные, правда. Но проекты не вдохновляют: наибольший в России хаб мусульманских товаров, суперцентр халяльной продукции — в то время, как каждый приличный магазин Казани уже имеет прилавки халяля… Какая-то чиновничья логика. Мало того: исламские финансы нынче предполагается обсудить еще и на EUROMONEY-2010 в октябре месяце. В 2009 году этот форум не имел кворума. Подсобить решили оргкомитету? Но ни на йоту не сдвигаются «столпы», в которые упирались знтузиасты и вчера, и позавчера. Это, кстати, отмечали и на специальных слушаниях Общественной палаты республики накануне саммита. И призывали без громких разговоров заниматься низовой работой. Не ловить «рибу» в мутной воде.

 

Артем НАУМОВ, исполнительный директор Татарского регионального отделения «Опора России»:

— В лизинге все делят жестко на «ликвид» и «неликвид». Это его зауживает. Для большинства предприятий что лизинг, что кредит… Гранты, спецпрограммы помогают, конечно, но банкам по антикризисной линии дали триллион или даже три, а в спецпрограммы для малого бизнеса — тридцать миллиардов на всю Россию. Бизнес-ангелы — суперзакрытая тема. Минусы убивают всю серьезность темы. Жесткость требований к проектам и субъективность подхода в десять раз выше, чем в халяле. И все инвесторы хотят спецпреференций, сто процентов прибыли. Сорока им мало. Есть еще кооперативы: кредиты оформляют быстро, но под их процент — чем заниматься? Наркотиками? Исламскому финансированию надо ломиться не в дверь, а в окно.

 

НАЧАЛО

Прошлогодний форум исламских финансов оставил живописные воспоминания: переполненные президиумы первого дня и полупустые аудитории второго… Многое смахивало на ликбез. «Аллах указал: не торгуйте рыбой, которая еще плещется в море, не делайте денег на деньгах», — наставлял журналистов один из участников в перерыве между сессиями. И вопросительно встряхивал головой: «Поняли?»
Как было не понять! Деньги должны работать по марксовой формуле, опосредуя товарооборот, оживляя товарное производство. Если они «зарабатывают», то можно поделить доход «со товарищи», если нет — исламскому банкиру не с кого взыскать потери. Как и его вкладчику-инвестору, который оформляет депозит как инвестиционную мударабу-счет — без гарантированного прироста, без процента. Инвестору, словом. То же с инвестфондами, со страховыми компаниями. Однако непривычно звучало — без гарантий. А с другой стороны, очень даже для нас привычно — доверять деньги первому встречному прелестнику… Вон сколько пирамид понастроили!

То же и с мурабахой — кредитованием по-мусульмански. Банк купит по заказу клиента машину, к примеру, чтобы потом за несколько большую цену ему же перепродать — на условиях, скажем, трехлетней рассрочки. Прибыль, стало быть, банк будет получать порционно, а налоги должен будет заплатить одномоментно, как в простой торговой сделке. Но кто, спрашивается, пойдет на это? Даже если сильно почитает заповеди Пророка.

А советы улемов, знатоков шариата, которые по идее должны будут давать «добро» на ту или иную сделку — они обязательны для исполнения или так, «для сведения»? И кто они — улемы? Если обычные молодые ребята с жидкими бородами прямо со скамьи медресе, пусть и ближневосточного, то что они там могут насоветовать банкиру, финансисту, фондовику? А если речь о специалистах, то откуда им взяться в этой среде? И зачем вообще в нашей коррумпированной стране еще один посредник между банком и клиентом? Для удорожания «беспроцентного» продукта?

К слову, нынешняя практика «халялизации» продуктов в Татарстане уже привела к скандалу и вызвала разбирательство в антимонопольном комитете по поводу неоправданных преимуществ, присваиваемых религиозными деятелями некоторым фирмам. Этак до халяльных гвоздей дойдет, как сказала одна почтенная юристка.

 

Ченк КАРАЧАОГЛУ, вице-президент банка «Азия», Турция:


— Мы начинали свою работу в условиях, когда в стране свирепствовала чудовищная инфляция. Бутылка воды, которая сегодня стоила два доллара, назавтра обходилась уже в три. Любое инвестирование, особенно долговременное, обесценивалось инфляцией. Это было самым серьезным препятствием.

 

И вопрос вопросов: есть ли массовый клиент для такого банкинга? Мало ли что газетчики пишут, а заинтересованные лица рассказывают публике о мусульманском запросе. Вон татарское дореволюционное купечество вполне успешно сотрудничало с процентщиками, участвовало в учетных комитетах коммерческих банков, начисляло «лихву» и ничего — не ставило вопросов о создании мусульманского особого банка. Только перед мировой войной сподобилось обсудить этот проект. Да и то, вероятно, для обслуживания среднеазиатской клиентуры.

Этот вопрос всегда становится основным в любом разговоре с властями. Они справедливо парируют любое требование изменения законодательства встречным «А зачем?». Сформируйте сначала свой социальный запрос. То есть предъявите что-то вещественное. А его пока и нет. Даже паевый инвестфонд, который запустили в БКС под благословение высшего духовенства — и тот не отметился заметным успехом. Адалет Джабиев, основавший первый российский мусульманский банк «Бадр Форте», выражался как-то в том смысле, что мусульманское финансовое учреждение вне клиентской массовой базы, вне налаженных «беспроцентных» потоков нежизнеспособно.

Логично, что банк в конце концов прикрыли, обвинив в операциях известного типа, в обслуживании интересов группировок. Банкир же указал публике на возможность и необходимость развития кооперации, не требующей никаких перемен в законе. Добанковское финансирование ждет не дождется практических работников. Здесь настоящая неподнятая целина.

 

Владимир КАРПЕЕВ, председатель Финансово-инвестиционного союза «Аманат»:


— Характерно, что исламская модель появилась в Европе в кризис 80-х годов, и мы собрались здесь в условиях кризисных обстоятельств. Еще пять лет назад мы создали «Народно-венчурную компанию» — искали источники финансирования без ссудного процента. Особенно на стартовый капитал. И пришли к кредитно-потребительскому кооперативу. Там пайщики получают не процент, а паенакопление, вознаграждаются в виде участия в капитале.

 

Устроительница саммита, компания «Линова», этим рассуждением и заключила тогда дискуссию. И даже настоящий план представила — план формирования целостной финансовой исламской системы. Начало ему, по мнению компаньонов, положило соглашение, которое подписали Рустам Минниханов и один из руководителей Исламского банка развития Халед Аль-Абуди — о создании Исламской инвестиционной компании. Капитал ее, правда, был невелик — $5 млн, но она должна была запустить интеграцию мусульманских финансов в России. Для этого, однако, потребны были проек- ты — кроме недвижимости, уже популярной и востребованной, и купли-продажи. А с этим трудности — были и есть. Даже министр экономики Марат Сафиуллин сетовал на односторонний характер большого интереса к республике со стороны заграничных исламских инвесторов, тяготеющих к объектам Универсиады, к ее гостиницам и сервисам.

К этому можно будет «прислонить» банковское учреждение — без депозитов, кредитов, живущее только за счет расчетов. В нынешних условиях многие традиционные банки уже поняли, сколь прибыльной и перспективной может быть эта статья. А главное, не надо нарушать банковское законодательство.

Кредитно-депозитную работу могут взять на себя в существующих условиях обычные кредитные потребительские кооперативы. На первый взгляд, это очень немасштабно, но исторические примеры широкого и успешного кооперативного движения дореволюционных лет, породившего даже свои банки международного размаха, заставляют думать иначе. Общества взаимного страхования дополняют этот комплекс и закрывают со временем запросы мелкого и среднего бизнеса, организуют и ассоциируют его в союзах производителей халяльной продукции. К ассоциациям уже вполне органично приложатся и третейские шариатские суды, целые шариатские комитеты сертификации продукции в виде автономных некоммерческих организаций и т. д. Этим комитетам и судам предприниматели будут доверять больше, чем самочинным собраниям богословов, берущимся советовать дельцам как вести бизнес. В общем, в итоге будут замкнутые целостные системы циркуляции мусульманских денежных ресурсов, в чьей чистоте можно быть вполне уверенными. И вот дальше, естественно, можно будет и от правительства кое-что получить — в виде изменения законодательства, нормативных актов. Тогда фондирование за счет внутренних источников будет дополнено и международным фондированием.

Другой аспект этого проекта несколько спорен: как это вообще возможно — отделить «чистые» деньги от «нечистых»? Создать параллельный мир… И какие это капиталы в республике уже якобы ищут «исламскую оболочку»? Те, которые у нас сбиваются на халяльной продукции — по законам «советской торговли»? Деньги, скопившиеся внутри этнических сообществ? На колхозных базарах? Эта «базарная» площадка, определенно, станет зоной милицейской юрисдикции. А это для добросовестного вкладчика дополнительный риск.

Насколько верен такой путь, покажет время. Но пока он, похоже, единственно возможный в России. Казахстан, избравший силою внутренних банкротных обстоятельств путь форсированного фондирования из зарубежных источников — вне связи с развитием внутреннего мусульманского сектора — принял ряд серьезных поправок к закону о банках и банковской деятельности, скорректировал гражданский, налоговый кодексы. Даже подписал с Эмиратами договор о создании Исламского банка. Это будет серьезное учреждение, с отдельной лицензией, с утвержденным в законе перечнем исламских операций, с солидным шариатским советом, вне одобрения которого не пройдет ни один продукт. А если пройдет, то доход от него обратят на нужды благотворительности. В Британии, к слову, такой совет играет роль обычного консультанта — не более.

 

Владимир ЖУЙКОВ, заместитель председателя ТПП РТ:


— Я не встречал до сих пор каких-то инструментов, связанных с конфессией. Нет исламского трактора, исламского автомобиля… Не заложена ли в модели экономики, связанной с конфессией, дискриминация? Банки не могут давать меньше инфляции, меньше страхования, меньше маржи. Кто хочет дешевле — идет к соинвестору. Давайте тогда просто скажем про исламское финансирование, что это способ получения денег через уточнение способов защиты имущества и прав участников инвестпроекта, через договор.

 

Чтобы поддержать Исламский банк, казахские законодатели приравняли операции «исламского» банкинга к финансовым — и тем освободили от НДС. Есть недоработки: доходы в явном виде не приравнены пока к процентным, и потому обложение носит единомоментный характер. Не входят «исламские продукты» в систему гарантирования вкладов. (В Британии — входят.) Пообещали разобраться с течением времени, когда появится и заработает в полную силу реальный банк. Но инвестиционный депозит физлица от налога на прибыль все же освободили. О результатах казахского начинания говорить еще нечего. Хотя определенно: Казахстан метит на роль союзного, пользуясь старой терминологией, центра мусульманских финансов. Не зря же БТА обосновывается уже несколько лет в областных городах России. «Золотыми воротами» для мусульманских финансов на просторах бывшего СССР назвал его как-то предправления «Туран-Алема». Казани, по всей вероятности, останется роль второго уровня. Но крупный капитал будет торговать деньгами по тем ценам, которые установились — об этом говорит и опыт западных банков, которые пришли сюда до кризиса с очень дешевыми ресурсами. И операционное поле станет разрабатывать то же самое: зарабатывать на разнице курсов, на медленной девальвации, спекулировать.

 

Максим АХМАДИЕВ, партнер компании «Ансар»:


— У исламских инструментов, однако, есть аналоги в российском законодательстве. У мурабахи — договор купли-продажи, у иджары — лизинг, у мударабы — доверительное управление. В нашем гражданском кодексе пользование инвестзаймом оплачивается процентами, но возможно и другое — указать в договоре механизм расчета, привязанный к эффективности проекта, предприятия, к результату. Просто мусульманское финансирование руководствуется принципом сохранения имущества заемщика. И банковская гарантия не может превышать фактических расходов гаранта. Нельзя брать второй задаток. Банки не используют страхования заемщиками своей ответственности, залога, жизни. Премия страховщику облекается в форму пожертвования.

 

А вот о киргизском варианте можно сказать, что бума нет, но успех налицо. Там без всяких перемен в законе еще в 2007 году организовали с арабами Исламский банк, для которого местный нацбанк разработал подробные надзорные правила.

Пруденциальный надзор там есть, в отличие от Казахстана. Есть обязательный резерв. Доходы банка признаны процентными — с отложением во времени на весь период действия кредита. «Проблема проблем, — подчеркивают участники дискуссий и финанси- ты, — когда банк финансирует и рассрочку, и полный налоговый вычет до окончания ее действия».

Если стоит вопрос, то его надо решать. Ernst & Young в Люксембурге предлагает эту страну (в том числе и в Казани), известную в мире финансов как место обитания многочисленных фондов и управляющих компаний, в качестве площадки для структурирования инвестиций и налогов. Существующие здесь исламские инвестфонды давно опробованы и описаны в мировой литературе. Они более ликвидные в сравнении с традиционными, конвенционными. И хорошо дополняются здешними же хедж-фондами, страхующими от потерь — ведь исламские инвестиции не имеют гарантий возвратности и доходности. Иностранная площадка бывает обременительна своими накладными расходами, но стоит помнить, что и в Малайзии, к примеру, цену исламскому продукту добавляет обязательное по местным законам страхование — независимо от того, одобрил ли продукт шариатский совет. Или требование обязательной окупаемости инвестиций в государственных пенсионных фондах — тоже независимо от шариатского одобрения.

 

Рустем ГАТАУЛЛИН, председатель комитета по развитию торгово-экономических отношений со странами Азии и Ближнего Востока ТПП РТ:


— Где бизнес начинает «загибаться»? В кризис кредиторы всеми силами стараются изъять деньги из экономики. И банки не выстраивают для малых предприятий отдельных индивидуальных условий. Возникает «затык». Однако деньги-то есть и их можно давать. Надо напоминать, что среднегодовой прирост активов в исламских банках до 15%, а в западных — 1-2. Надо говорить, что в исламском банкинге полный набор инструментов для возвратности. Зачем менять законодательство в России? Надо только чуть подкорректировать нормативные документы.

 

— Не надо думать, — заметил в разговоре другой участник саммита, представитель компании «Пепеляев, Гольцблат и партнеры», — что исламские инструменты носят какой-то внеземной характер. Все они имеют аналог в европейской практике. Созданные в 1963 году египетские исламские банки опирались на опыт немецких обществ взаимного кредитования. И в целом мусульманский банкинг сочетается в конечном счете с любой юрисдикцией. В Англии доход от кредитования в виде купли-продажи признается не единомоментно, а постепенно. Во Франции созданы специальные подзаконные акты. В Казахстане признание дохода растянуто по времени. В России к этому тоже придут. Есть и многочисленные межстрановые соглашения о двойном налогообложении — на случай разных юрисдикций. Но нельзя делать сделку ради сделки. Налоговые органы всех стран смотрят на это очень плохо. Всегда должна быть деловая цель.

 

Элли ФЛАТТЕР, менеджер бизнес-консультирования Ernst & Young в Люксембурге:

— Исламские инвесторы привыкли к высоким налогам у себя дома, и им трудно объяснить необходимость структурирования налогов как особой бизнес-технологии. Классическая схема, предлагаемая инвесторам, выглядит так: построил объект — продал его люксембургской компании. И твой сукук (облигация) в Люксембурге налогом не облагается.

 

Мусульманская общественность несколько смущена такого рода структурированием, наличием и процветанием таких зон. И настаивает на безусловном признании примата шариата. Это обнаруживает насколько многослойным, как и всякое социально-экономическое явление, могут быть «исламские финансы». Здесь есть моралисты, оценивающие все с самых строгих позиций. Есть широкая народная масса, которая никогда в своем развитии и запросах не поднималась выше колхоза. Есть предпринимательское сообщество, воспитанное в стереотипе преференций, льгот, убежденное, что и при отсутствии «рибы» с шеи предпринимателя никогда не слезут. Что дефицит денег всегда значит только одно — работу на грани фола, откаты за пропуск к источникам финансирования.
Банки ссылаются на отсутствие сигналов от правительства и Центробанка. Но зачем тем брать инициативу и пополнять рисковые, кризисные рынки новой категорией участников, перегруженных рисками? Да еще в условиях избыточного пирамидостроительства.

 

Закия ШАФИКОВА, генеральный директор Инвесткомпании «Элемте-инвест»:


— Три года говорим о строительстве этой модели инвестиций. Я пятнадцать лет привлекаю инвестиции и понимаю, что если брать только средства мусульманских приверженцев этой системы, то выйдет очень скромно. Зарубежные мусульмане не особо рвутся в рисковые зоны. Ни один исламский банк здесь не обосновался. Так было ли реальное привлечение денег за эти три года?

 

Действуют пока одни ученые консультанты, готовые ужом проскользнуть между рогаток законодательства и администрирования. И совсем немного и скромно представлены те, кто готов вести низовую, черновую работу с долговременным прицелом — на создание того самого «запроса», который в конце концов как-то повернет порядки в сторону финансирования, враждебного спекуляциям, безответственности, паразитизму рантье.

Во время прошлой встречи профессор Судин Бин Харон, президент бизнес-школы в Куала-Лумпуре утешил местных энтузиастов исламских финансов. «Вы будете последними, кто вышел на дистанцию, но к финишу придете первыми. Исламский банкинг начинался с просвещения клиента. Вам нужно просто пригласить профессоров и через пять лет у вас будет свое ученое сословие, которое и займется образованием». Исламский профессор, однако, ничего не сказал про то, где нам взять столько зажиточных, культурных китайцев для полного успеха. Не секрет, что без богатой и многочисленной общины хуацяо мусульманского банкинга в той стране не было бы.

 

Артем НАУМОВ, исполнительный директор Татарского регионального отделения «Опора России»:


— Основным источником финансирования — это надо сказать — был, есть и будет банковский кредит. Знакомый, понятный, массовый. Несмотря на минусы — дороговизну, огромное бумажное сопровождение, потерю доверия предпринимателей к банкам, которые их «кинули» в кризис с перекредитованием, огромные дисконты залогов…

 

P. S.

Что такое «мусульманские финансы» в современной России? Для региональных банкиров — это способ запастись дешевой ликвидностью. Внутрь Садового кольца, в круг топ-50, получающий деньги от правительства, их не пускают и не пустят. Само по себе «мусульманское» их не пугает, они и в Казани, и в России в целом занимаются инвестиционным проектированием, но крупным, не для среднего бизнеса. И вообще: относят назойливое требование разрешить банкам торговать (кредитовать по-восточному) к особенностям восточных людей, воспитанных на базарах.
Для финансистов, обслуживающих международную торговлю, сукуки добывают деньги и секьюритизируют проекты. Республиканские администрации надеются развить еще больше ассимметричный федерализм. Россия в целом может получить противовес спекулянтам, которые определяют состояние наших финансовых рынков, надувают «пузыри», безобразничают с «инсайдом». Это стратегически важно, но его могут похоронить под лавиной обвинений в сепаратизме, сомнительных бизнес-контактах. Американские друзья тут крепко помогут. А наши «внутренние друзья» буде станут педалировать особо зеленый цвет новой деловой морали, даже превзойдут янки: апартеид разовьется в мгновение ока и разорвет в клочья любое единое экономическое пространство. Каждый участник этого нового процесса должен четко помнить свое место и не залезать в чужие пределы. И — не пускать теологов на роль юристов, чиновников, политиков, культуртрегеров. Только в средневековье религия и церковь были, говоря словами Маркса, «всеобщей и окончательной санкцией» жизни общества. С тех пор единое некогда древо разветвилось. Богу — богово…

И еще одно мнение. Настоящие деньги для республики — деньги Универсиады, чемпионатов, нацпроектов. По большому счету, серьезные капиталы «оттуда» — чужие капиталы — здесь не нужны и опасны. Исламские финансы в настоящем масштабе сюда и не пустят, несмотря на все политические сближения с миром мусульман. Хозяин денег — он же участия потребует, контроля… От кого — от наших чиновников? Потом, они же не слепые, видят наше транжирство, бесхозяйственность, воровство, удивлены тем, как омертвляются ЗВРы на пользу чужому дяде. Если это — неотъемлемая часть нашего «бизнеса», в нем что — поучаствовать решили? Арабы давно и умело крутят свои триллионы на западных цивилизованных площадках. Халяльные финансы — как этнографическая деревня, фольклорный коллектив. Все успешные технократии вышли из процентных, биржевых водоворотов.

Что же, кроме чувства «глубокого морально-политического удовлетворения», как говаривали в советские времена после визита очередных «друзей», остается? Вероятно, реноме, паблисити, международные связи, декорация.

 

Камиль ЗАРИПОВ, председатель комитета мусульманских табибов при ДУМ РТ:


— Мы живем в счастливое время, товарищи! Живем в эпоху мирного сосуществования религии и науки, мирного сосуществования конфессий. Много немусульман тянутся к нашему инвестиционному союзу «Аманат». И все думают о своей выгоде. Но люди спрашивают: как я выну из банка свои «похоронные»? Но надо помнить о том, кого вознаграждает Всевышний, про благородство замыслов. Надо, чтобы деньги, которые в мечетях собираются, которые у людей в одеялах, направлялись в кооперативы, чтобы там они работали. И — открыть школы «Аманата» при мечетях!

 

А также «политическое самоопределение». Года два назад Госсовет в развитие закона о свободе совести и религиозных конгрегациях предложил обогатить федеральный Гражданский кодекс понятием «вакф». Это слово в толковании законодателей означало землю или иную недвижимость, переданные в собственность религиозной общине для целей благотворительности. Гражданский кодекс, помнится, понимал этот вопрос немножко шире — в том смысле, что не справившийся с волей завещателя субъект должен был передать источник дохода казне или родственникам завещателя. Наш же местный проект требовал безусловно: все имущество при всех условиях остается в руках местных духовных отцов. Как, скажем, при царе, когда «вакфические» земли сдавались за копейки в аренду своим людям, а казна лишалась налогов. Понятно, что Медведев, находившийся тогда в положении преемника, кодекс менять не стал. Спрашивается, о чем шла речь? Ответ — гадательный.
На нынешнем форуме все было превосходным: и формат, и гости, и речи. Только этого никто, кроме устроителей, не приметил. Даже доктор М — Махатхир Мохаммад, 20 лет руководивший Малайзией, интереса не вызвал. То ли дело взгляд начальников, почтивших своим присутствием почтенное собрание. Он стоил того, чтобы его перехватить. Под размахом и значимостью следует понимать именно присутствие нашего президента. А он одновременно еще кое-какие мероприятия провел и даже встретил Сосковца, про которого особо и напоминать не стоит.

Справка

По данным компании Cerulli Associates, специализирующейся на изучении инвестиционных рынков, стоимость шариатских активов составляет примерно $65 млрд. Говорить о сотнях миллиардов, якобы собранных в управление исламскими институтами, пока рано. Но потенциал действительно громаден. На случай полной катастрофы имеющейся финансовой системы предсказывали даже рост депозитной базы к концу 2010 года до $10 трлн. Половина этих реальных активов заключена в оболочку взаимных фондов, расположенных главным образом в странах мусульманского Востока, а также в Западной Европе и США. Больше 50% используется в фондах Саудовской Аравии. Перечень исламских финансовых продуктов насчитывает примерно 500 наименований, в основном розничных. Проблема в том, что шариатские стандарты для разных классов активов не являются единообразными и даже обязательными как в мире в целом, так и в отдельных странах, претендующих на роль центров исламских финансов, методологии и технологий.

Андрей КРЮЧКОВ

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Прокомментируйте
Пожалуйста, введите свое имя